Ни во что уже не верилось,
Не хотелось перемен.
Всё привычкой грустной мерилось.
Вдруг не лучшее взамен?
Но когда с тобою встретились,
То рванули годы вспять.
И в моей судьбе наметились
Счастье с радостью опять.
Я теперь тебе доверилась,
Не жалея ни о чём.
Отчего же раньше верилось,
Что любовь тут ни при чём?
Сердце вскрыть сумел отмычкою
И увлечь в свой сладкий грех.
Будь теперь моей привычкою
Самой лучшей изо всех.
Там, где ни ночи и ни дня,
Где бытие давно нетленно,
Там столько любящих меня
И нежно, и самозабвенно,
Готовых на защиту встать
Судьбы моей, пути и цели,
Готовых за меня отдать
Всю жизнь, когда б её имели.
Ну на кого здесь можно положиться?
Казалось бы, бедняга спать ложится,
Казалось бы, как встанет, будет жить,
А он не встал. Но можно ль с ним дружить
И на него в расчёте строить планы?
Возможно, у него открылись раны
Сердечные, возможно, задрожал
Тот волосок, что до поры держал,
А, может, лопнул крошечный сосудик…
О, Господи, ну что же мы за люди?
Не держим слова, обрываем связь
Любую и уходим, не простясь.
Это даже забавно, смешно, уморительно
Наблюдать, как ветрами легко и стремительно
Всех уносит, включая и тех, кто царит
И народы пасёт, и над миром парит,
Позабыв, что и он здесь навек не останется,
И не стоит ему заноситься и чваниться,
И от важности щёки свои надувать,
И регалии все на себя надевать.
Лучше жить на земле, от души соболезнуя
Тем, кто так же, как он, божье чадо болезное.
Сядь рядышком, подруга дорогая!
Нам так тепло, любимая, вдвоём!
И пусть дрова в камине догорают,
А мы с тобой тихонечко споём:
О пламени чувств, что не стынут с годами,
О верной и чистой любви,
О нежности той, что была между нами.
Её мы с тобой сберегли.
Бутылочку заветную достану
(Ты только не брани за мой секрет!)
И, выпив, говорить тебе я стану
Слова любви, нежней которых нет:
О пламени чувств, что не стынут с годами,
О верной и чистой любви,
О нежности той, что была между нами.
Её мы с тобой сберегли.
Возьму я в руки старую гитару,
Настрою, и она вдруг оживёт.
С тобой споём, родная, мы на пару,
А ветер за окном нам подпоёт
О пламени чувств, что не стынут с годами,
О верной и чистой любви,
О нежности той, что была между нами.
Её мы с тобой сберегли.
Шли грустные люди навстречу,
Несли не зажженные свечи
И утром, и днем, и под вечер —
От скорби склонив свои плечи.
В руках не большие котомки,
Цветы из бумаги потомкам
И памяти в сердце обломки —
Беседуя очень негромко.
Так годы, столетия, веки,
Идут на погост человеки,
К ушедшим от жизни за вехи —
На лоно церквей златоверхих.
Стою я в квадрате оградки,
Внизу Вы ! Я сверху в порядке
И воском свечей на погосте —
Еще через год ждите в гости.
Тебе уже не снятся сны,
Ушел за линию заката…
Ты душу отдал за весну,
Что б возродиться здесь когда-то…
Тебе уже не снятся сны,
Теперь ты сам во снах приходишь:
К друзьям, к любимой и к родным…
По красным нитям путь находишь.
Мне кажется, идешь в толпе,
Но взгляд я не могу поймать!
Когда ты в жизни был любим,
Тебя не перестанут ждать…
И не болеет Зина вроде,
Но алкоголь совсем не пьёт.
И про таких всегда в народе
Все говорят: в рот не берёт.
И лишь раз в год, на день рожденья
«Налейте!» — просит у ребят,
И пьёт с огромным наслажденьем,
И в рот берёт уж всё подряд
Не обвиняйте Бога, господа,
За откровенно дьявольские вещи.
Распознавайте происки врага,
Что на Творца по-прежнему клевещет.
Не заблуждайтесь: бедствия и скорбь,
Нужду, болезни Бог не посылает.
Отец наш благ! Он есть сама любовь!
И Он хранит, врачует и спасает.
И если давит груз душевных мук
И, словно рана, сердце кровоточит,
Он как надёжный, самый близкий друг
Помочь не только может, но и хочет.
И если вдруг нагрянула беда
И радость вмиг угасла, будто свечи,
Не обвиняйте Бога, господа,
За откровенно дьявольские вещи.
мы с тобою всегда в зоне риска
то далеко-далеко. то близко-близко
то вдруг тошнит друг от друга как от азота
то в дрожь бросает от тёплого нежного переплёта
мы с тобою всегда в зоне риска
то дуем на воду. то хлещем на завтрак виски
ты греешь ночами и сторожишь мои сны
в которых мы близко. мы рядом. вовлечены
мы с тобою /здесь/ всегда в зоне риска
целуемся языками. прилипая к нёбу, будто ирисками
переплетаемся. не отпуская наши мечты.
они в зоне риска были все рождены
Похоже, нам всем нужен кто-то,
Кто нас бы всех сразу спас.
Надежда была на Бога,
Но, видно, не в этот раз.
А, может быть, вождь краснокожих?
Но много ли здесь таких?!
Спасти нас, похоже, не сможет
Никто, кроме нас самих.
Поэтому, сёстры и братья,
Родители, дети, друзья!
Давайте возьмём в объятья
Всех тех, кто для нас — семья.
Давайте за ум возьмёмся
И в руки — себя самих.
Тогда, может быть, спасёмся
И сможем спасти других.
И пока мы с тобой о любви и неверии,
О судьбе и погоде,
С точки зрения птиц, мы всего лишь деревья,
Которые ходят.
Удивляются птицы — зачем опускаем
Свои руки, как ветви?
Ах, какая чудная привычка людская —
Это, верно, от ветра.
Чудаки — не умеем зелёные перья
Сыпать на мостовые.
С точки зрения птиц, мы, конечно, деревья —
Мы почти что живые.
И пока на прощанье с тобой обнялись мы,
Глядя в синюю высь,
Удивляются птицы: ах, как живописно
Эти двое срослись.
Книжечки беленькие, книжечки красненькие
В детстве стояли на полочке,
«Библиотека современной фантастики»…
Все угробили, сволочи.
Думал ночами бессонными,
Как буду сквозь волны эфира
Вести звездолет фотонный,
Облетая черные дыры.
Вырасту, думал, буду Мвен Масс
Или Дар Ветер.
Вырос. Вокруг одни пидарасы,
Да эти…
Вырасту, ждал, отобью Низу Крит
У Эрга Ноoра.
Вырос. Вокруг наркомания, СПИД,
Да эти, которые…
Выучусь, в детстве мечтал, на прогрессора,
Служить буду доном Руматой.
Вырос. Вокруг сплошь бычье в Мерседесах,
И все ругаются матом.
В Руматы меня не брали,
Иди, говорят, не треба.
В результате, во всю в Арканаре
Жирует орел наш дон Рэба.
В книжках один был мерзавец — Пур Хисс
(Еще бы с такой-то фамилией).
А теперь оказалось — Пур Хиссов, как крыс,
И всех они зачморили.
Навеки улыбка сползла с лица,
Я стал обладателем бледного вида.
Вместо эры Великого Кольца
Настал нескончаемый День Трифидов.
Вот тебе и Роберт Шекли,
Вот тебе и Гарри Гаррисон,
В мире, где правят шекели
Пойду утоплюсь в Солярисе.
Оказался чужой я на этом пиру
Пришельцев пиковой масти.
Тщетно шарит рука по бедру,
Ищет мой верный бластер.
Гляну сквозь стеклопакет
И, как всегда, офигею —
Вместо звезд и планет
Горит реклама «ИКЕИ».
Грустно сижу на жопе
На их табуретке фанерной.
Нынче не время утопий
Об покорении Вселенной.
Я все понимаю: Сталин,
Репрессии, пятилетки…
Но зачем мы Космос сменяли
На фанерные табуретки?
Да что мне дождь, когда к тебе я еду,
А если снег, то праздную победу,
И чувствами своими дорожу —
Об этом я при встрече расскажу.
Ты ждешь с улыбкою всегда меня,
Раскрытыми объятьями маня,
И будешь долго нежно целовать,
А о дальнейшем лучше промолчать.
Так для чего разлуки у людей?
Чтобы свиданья были веселей…
И знали — у любви то есть цена !
Она бывает очень высока.
И научились искренними быть,
И настоящее в сердцах хранить…
И пусть за мной дожди по следу —
Я радуюсь всему… К тебе ведь еду!
автор Людмила Купаева
они раскиданы снаружи
лежат на дне души внутри
тут принимают их
по три