Вороны в коронах расселись на тронах
Раскаркались, дуры, на стороны все:
— Упала на землю перловка со звоном,
Беда — развалился небесный сусек.
Да только крупа-то совсем не съедобна,
Изъедена черным жучком до одной.
— Отдала бы всё за усохшую сдобу…
— А помните тот бутерброд с ветчиной?
— А там за углом у большого фонтана
Кормили старушки частенько пшеном…
— Попрятались крысы…
— Сегодня светало…
Поищем на юге заводик свечной?..
…На каменных тронах сидели — смотрели
На слабый, до боли истерзанный, свет
То слушали вой оголтелой метели,
То слышали, как распевается смерть
Над городом сирым, остывшим, ослепшим.
Нет песни унывней, нет радости злей
Вороньему сердцу — никто не утешит,
Но можно построить ему мавзолей.
Поскрипывал ветер качелями где-то,
Дома умирали, рождался песок.
В нём слово забыто, зарыто, отпето,
Но мысли полёт неизменно высок.
— Унылое время…
— Молитесь о солнце…
— Замучились верить…
— Замучились ждать…
— Замучились слушать…
— А «этой» неймётся…
— Ничто не вернется…
— Не это ли ад?..
…Воронам в коронах на тронах не спится.
Бессонна надежда. которой уж век…
И слышится каждой — скрипят половицы.
И видится каждой в окне человек…
И вёсны его, и восток, и Юпитер суровый,
И верный квадрат, и огромный, но добрый дракон.
Прекрасным, зеленым, поющим и шепчущим словом
Запомню стихию, с которой внезапно знаком.
В ней гибкость и рост, и упорство надежно сомкнулись
Рядком богатырским — уперлись друг другу в плечо.
И счастье, удача, почёт, неразменная мудрость
Могучему дереву в руки бессменно течёт.
За что так беспечна со мною судьба-ворожея?
Как плюнула в душу и мыслей взорвала настрой.
Какая стихия, а мне не досталась рожденьем!
Какие возможности, выбор-то славный какой!
Спокойная жизнь. Благородство. И корни глубоки.
Не взваливай много. Лишь травы любовно сажай.
Беги от огня и металла. Сближайся с водою.
Не дерево я… и этого стало вдруг жаль!
Правда когда-нибудь победит,
А Справедливость наведёт порядок.
И сгинут наконец-то «проститутка и бандит…»
Мир станет не такой уж гадок…
Я однажды от счастья проснусь,
Разметаюсь по теплой кровати,
В тридцать два Солнцу я улыбнусь —
Отработала Господи, хватит !
Шевельну пальцем левой ноги,
Через час не спеша то же правой.
Почитаю в свой адрес стихи,
Разомнусь ото сна — позеваю.
Мне впервые совсем никуда,
Пусть ржавеет постылый будильник,
По режиму спортроты еда
И гремящий в углу холодильник.
Вне меня уже город стоит,
Ваш черед подойдет мои дамы.
В голове марш свободы звучит —
Вы спешите, я мысленно с вами.
Рассвета слёзы на листве — небесная роса,
Мы живы, мы — сейчас и здесь, и Богом не забыты,
И слёзы радости святой роняют небеса, —
Дышу я этой красотой и высотой защиты!
Нас любят свыше, любят нас любовью высших сил,
Где у вселенского Творца сейчас и здесь мы живы.
Как ни трави, а свет любви никто не погасил,
И слёзы радости святой поэтому не лживы.
Не лгут небесные тела, людские лгут дела, —
Не забываю ни на миг, что я — творенье Божье,
Во всех столетьях я жила и знаю силы зла,
Любовь Творца меня спасла от отравленья ложью.
Одни и те же силы зла испытывают нас,
Где у вселенского Творца сейчас и здесь мы живы, —
Нас любят свыше, свет любви — он здесь, и он сейчас,
И слёзы радости святой поэтому не лживы!
Рассвета слёзы на листве — об этом, о любви,
Не забывайте ни на миг, что вы — творенье Божье,
И вас, Творец планет и звёзд, он сотворил людьми,
А кто не верит в дух Творца, тех сотворил он тоже!
Рассвета слёзы на листве — они благая весть:
Как ни трави, а свет любви никто не погасил,
Во всех столетьях я жила, там эти слёзы есть, —
Нас любят свыше, любят нас любовью Высших Сил.
Слова, что так на бабочек похожи,
Слетают с губ в полночной тишине,
Что в целом мире нет тебя дороже,
Что ты — отрада, посланная мне.
В краю, где станут былью сновиденья,
Быть может, мы увидимся с тобой
И одиноких душ прикосновенья
Расскажут про нетленную любовь.
Палитра чувств и трепетность объятий,
Черёмухи душисто-белый дым,
И мелкий дождь, нагрянувший некстати,
На свете станет самым дорогим.
Глаза твои с кофейной поволокой,
Которые вовек забыть нельзя,
Пронизывают душу, словно током,
В безумный омут страсти унося.
По снегу побегу к тебе босая
И выберусь живою из огня
От всех невзгод и горестей спасая,
Любовь душою преданной храня.
Небесный флер опустится на ложе,
Оставив две души наедине.
Слова, что так на бабочек похожи,
Слетели с губ в полночной тишине.
Так хочется сладкого и похудеть,
И счастья хотя б немножко…
И чтоб на любимого так смотреть,
Как смотрит весною кошка,
Увидев с окна своего кота,
Что мчит к ней с кусочком мяса…
У них на двоих лишь одна мечта —
Котята его окраса…
Так хочется верить в свои мечты,
Делиться добром и светом.
А правила счастья — они просты,
Ведь их на бумаге нету…
А правила счастья — они внутри,
Их Бог сохраняет в сердце.
И если меняется сердца ритм —
То надо бы приглядеться…
Так хочется чувствовать тот задор,
Что в юности ощущался.
Мы в зрелости строим себе забор,
Из быта, что устоялся…
Мы чертим границы, чего нельзя,
Чтоб сердце своё же мучить.
И солнца лучи по душе скользят,
А разум сгущает тучи…
Что нужно для счастья? Любить уметь,
Прощать, да и верить в Бога…
Конечно же, сладкого, и похудеть…
И радости, хоть немного…
Состояние — Вавилон,
откровение — как печать,
знаешь, как это тяжело —
столько дней о тебе молчать?
Пусть во мне суета сует
разноцветной толпой пестрит,
башня строилась столько лет,
чтоб сгореть у меня внутри,
в каждый камень вмурован грех —
первородный инстинкт тебя,
вязью выписан на ковре
день, в который он был распят,
день, в который он стал для нас
недоступен — недопустим,
не бери моего вина,
я прошу тебя, отпусти,
я блудницей у ног твоих
отмолю для себя покой,
сделай сердце мне — без любви,
тихим городом над рекой,
пусть не знают мои дома
шума этих хмельных страстей,
состояние — вне ума,
состояние — на кресте,
как стояние — под крестом
с губкой в уксусе на копье…
У меня для тебя престол —
преклоненных моих колен,
у меня для тебя — наклон
слуха, больше, чем у иных.
Состояние — Вавилон,
априори — не спасены,
Апокалипсис — а пока…
нам отпущен какой-то срок,
этот город — под облака —
у твоих засыпает ног,
все богатства его сторон,
все несметные чудеса
я тебе положу в ладонь,
не умея тебе сказать,
не умея тебя спасти,
не желая спастись — тобой,
я согласна на суд идти
твоей пленницей и рабой,
я согласна страдать за все
несвятые твои мечты…
Босиком по твоей росе,
загореться — и не остыть,
полюбить тебя и пропасть,
небо пеплом заволокло…
Расстояние — пара фраз.
Состояние — Вавилон.
.
2009
Санкт-Петербург — державный город,
Стоит три века над Невой.
Он, как святыня, всем нам дорог,
Овеян славой боевой.
Его создатель — Петр Великий.
Построил мощный русский флот
И этот топкий край безликий
В надежный превратил оплот.
Народ дела Петровы множит,
В строй вводит мощные суда.
Никто нам запретить не может
Быть начеку везде, всегда.
И это детище Петрово
Страна, как око, бережет.
У нас к защите всё готово —
Здесь враг коварный не пройдёт!
Мне нравится Петра портрет:
Здесь царь не молодой, не старый.
Ему примерно сорок лет,
Вид у него открытый, бравый.
Его высокий, царский лоб
И брови, как у птицы крылья.
Пред нами царь, а не холоп,
Он символ власти и величья.
Наш русский царь отважным был,
Его боялись, но любили.
Делами он в веках прослыл,
Их до сих поре не позабыли.
Колокола с церквей снимал
И божьей кары не боялся,
На пушки их переплавлял
И этот грех ему прощался.
Со времен великого Батыя
Пришлось России воевать.
Россия, милая Россия,
Ты дорога нам всем как мать.
Не раз тебя убить пытались,
Во все века, во все года.
Но никому мы не сдавались
И не сдадимся никогда.
Желающих немало было
Кусок побольше отхватить,
Но их желание остыло,
Когда за это стали бить.
Россия, милая Россия,
Не зря на страже мы стоим,
На свете нет страны красивей,
Тебя в обиду не дадим.
Глянь, как он стихи слагает,
Рифмы ловит на бегу,
Разреши, так мимоходом,
Зарифмует и Ягу,
Ни одной строфы свободной —
Я. ж молчу, я — ни гу-гу,
Я по этой самой части
С ним тягаться не могу,
На злодейства — я согласна,
А к стихам — не льнёть нога,
И душа, знать, костяная,
Раз, не «тает», ни фига!
Огрубела — жизнь не сахар
Средь болот — и не желе,
У поэтов, вон, Пегасы,
Я ж летаю на метле…
Что ни день, опять, злодейство
Уж, какие тут стихи,
Кто ж на это согласиться —
Рифмовать, ну, сплошь, грехи…
У судьбы — не забалуешь,
Вот какие, тут, дела.
Для Поэта — перо с лирой,
Яге — ступа, да, метла.
Говорить с тишиной научилась давно я, привычно.
Адресую словами ей всё, что скопилось внутри.
Отвечает мне тихо она, не спеша, безразлично.
А в душе так бурлит всё, смертельно, хоть криком кричи.
Научилась давно, стиснув зубы, смеяться… до боли…
Улыбаться сквозь слёзы и всем говорить: «Я — окей!»
Научилась и маски менять, и примеривать роли,
И к себе слишком близко чужих не пускаю людей.
То, что слышать хотят, говорю. Пусть так будет, да ладно.
Слишком сложно и трудно мне всем открывать, что внутри.
Легче просто ответить: «Проблем нет! Всё ладно и складно!»,
Чем признаться, что сердце болит и горит от любви.
Вот поэтому каждую ночь ежечасно в подруги
Тишину выбираю и с ней говорю до утра.
Вспоминаю я губы его…, и любимые руки…
И тот миг ненавижу, когда вдруг осталась одна…
* * *
Как-то встретились два одиночества,
Над обрывом, на узкой тропинке.
И решили, что дальше не хочется,
Прожигать свою жизнь по старинке.
Два пути на одном не расходятся,
Возвращаться обратно нелепо.
Не спеша покурили, как водится,
И шагнули за край прямо в небо.
Вольный ветер вскружил буйны головы,
Беззаботное солнце согрело.
Потайные замки были взломаны,
И душа окрыленная пела.
Время мчалось со скоростью праздника,
Под парами хмельного азарта.
И какая в конце концов разница,
Что готовит далекое завтра.
Только завтра на белом не пишется,
И в раздумьях по ходу сюжета,
Все ясней и отчетливей слышится
Наступленье больного рассвета.
По утру крылья стали курятиной,
Ветер дул из трубы химзавода.
Как расплата, ушибы и ссадины,
Да на сердце сырая погода…
…Где простая вода сильней пламени,
А земля тяжелее, чем воздух,
Все надежды, мечты и желания —
Горстки пепла на гаснущих звездах.
Случайная встреча,
Беспечная смелость
Порочные тайны
Разрушат на раз.
Щемящая песня,
Манящее тело,
Недолгое дело
Влюбиться мне в Вас.
Случайный поклонник,
Почти что покойник,
Неловкий любовник
Оценит Ваш пыл.
За окнами утро,
И Ваш подоконник
Устал от того,
Что я долго курил.
Надуманный праздник,
Какой-то проказник
Расставил по тексту
Все точки над «i».
Испивши бокалы
Шального дурмана,
Расстались… влюбленными мы.