«Класс» — не тому, что потерял глаза,
А мужеству, отваге, чести,
И видимо, почаще всем нам надо вспоминать,
Что воевали и делили кров, тогда, все, вместе,
За сданные квартиры денег не гребли
В свои бездонные и алчные карманы,
Сирот усыновляли и кормили всю страну,
Врачуя многочисленные раны…
Поклонимся Великим, тем, годам,
Всем тем, кто защитил свою Отчизну,
Он глаз не пощадил, но победил, в бою, врага.
Мы ж, зрячие, слепыми, стали, в мирной жизни…
Очнитесь люди от, стяжательства, оков.
Ужель нужна война для добрых дел и слов.
Пришла весна и хочется любви
такой, чтобы ее финал был ярок
целую губы нежные твои,
держу букет сирени-мне подарок!
Как пахнут эти ветви, Боже мой!
Дурманит мир их аромат медовый,
я счастлива проснуться вновь с тобой,
такой счастливой, радостною, новой.
Стоит в огромной вазе твой букет
я ничего дороже и не знаю,
и кружит голову чарующий рассвет,
в котором я с тобою расцветаю!
Букет сирени белой, май, мечты…
Ты дорог мне. Спасибо, несравненный!
И все сложилось-сведены мосты,
так будет та сирень благословенной!
Ольга Тиманова «СИРЕНЬ»
Вот задал мне вектор Некто —
Свет струится вдоль, поверху.
И Никто незримый рядом…
Знает Некто? Нет, навряд ли.
Ведь чурается он света,
Суеты и расстояний,
И боится жутко Некто,
Ничего о нём не зная.
Да и я, признаться если,
Никогда не видел, в детстве
Слышал только сказки, песни…
Чтоб встречаться? Что вы! Где там!
Но и есть ещё заветы…
Чувство есть в душе такое…
Бесконечность, чую. это.
И добро. И свет. И воля…
*
…Спал Никто под небом пола
И, услышав крик — испуган,
Глянул вверх по грани скола,
Шевельнулся. Тут из круга
Вышел Некто — призрак странный,
Ухватил его, из мрака
Вынул резко: — Окаянный!
Не дрожи зазря от страха.
Выходи на свет, бедняга!..
А в руке Ничто — и как так?!
Настанут холода,
Осыпятся листы —
И будет льдом — вода.
Любовь моя, а ты?
И белый, белый снег
Покроет гладь ручья
И мир лишится нег…
А ты, любовь моя?
Но с милою весной
Снега растают вновь.
Вернутся свет и зной —
А ты, моя любовь?
Ночь отступила внезапно,
Мгновение. Утро нас ждёт,
Ночь отступила украдкой,
Надеялась, утро придёт.
Всё в этом мире стабильно, последовательно, время идёт,
То, чего не хватает нам в жизни
Заполняет нескончаемый круговорот.
…Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть —
И чем же? — одними словами!
И хоть бы в словах-то людских
Не так уж все было избито!
Значенья не сыщете в них,
Значение их позабыто!
Да и кому рассказать?
При искреннем даже желанье
Никто не сумеет понять
Всю силу чужого страданья!
Счастье не купишь за деньги,
нету купюры такой,
чтобы поднять жизнь рейтинг.
ты оставайся собой:
ветреной, скучной, веселой,
дерзкой, красивой, простой…
чтобы любовь ореолом
дом обернула бы твой,
сказочным солнцем согрела
души, что мерзли в тени,
сердце, чтоб билось и пело.
счастье, когда «не почти»,
и нету меди в кармане
чтобы купить смех, восторг,
Счастье-бежать утром к маме,
счастье — она, ты и Бог.
Ольга Тиманова «СЧАСТЬЕ»
Дождь смывает налипший снег
И с земли… и с души
Очищает тропу Весне
И моим Ветрам…
Что же ты, мой родной человек,
Быть со мной не спешишь…
Что же мы с тобой целый век
Где-то здесь… где-то там…
Пусть беснуются холода
Над погостом зимы.
Унесет боль твоих обид,
Не вернёт, поверь.
Унесёт талая вода
Всё, что предали мы…
И с души наконец уйдёт
Груз былых потерь…
Дождь смывает налипший снег
И с земли… и с души…
Друг без друга нам быть
Ни причин, ни сомнений нет…
Мы навстречу друг другу
По-прежнему в снах спешим…
Белым пламенем вспыхнул
Весенний вишневый цвет…
Иногда незначительная мелочь, может измельчить в штыб и вывести из равновесия…
Все чаще одна. И все больше не тех,
Кому мое сердце хотело б открыться,
Все больше нюансов, преград и помех,
Все больше того, чему просто не сбыться.
Все меньше иллюзий. Все позже домой.
Мечты разменяла на здравые планы,
Все чаще махнув на кого-то рукой,
Уже не пишу смс-телеграммы.
Не жду от кого-то прощения слов,
Мудрею, наверно, в тандеме с годами,
Все меньше на стенке в контакте стихов,
Все больше звонков не кому-то, а маме…
Девчонки были все русоволосые,
Как будто бы родимые сестрицы.
Мальчишки, как один, слегка курносые.
Весёлый класс. Их было ровно тридцать.
Их жаркий май надеждами заманивал.
Кто — в армию. Кто в институт — учиться.
Звонок последний трель свою вызванивал.
На фото выпускном - всё те же тридцать.
Но вот июнь… И выше понимания,
Что по утру, в рассветную минуту
Бомбила Брест фашистская Германия…
Пришла война. а так хотелось чуда.
Сперва на фронт ушли, конечно, мальчики,
Усами обрасти успев едва ли.
И в городке на крохотном вокзальчике
Девчонки им платочками махали.
Но к ноябрю война боями жаркими
Себе пространство глубже выгрызала…
И девочки бойцами, санитарками
Ушли с того же старого вокзала.
Всего, что было, никому неведомо.
И сможет ли когда-нибудь открыться?
Отмечены смертями и победами
Мальчишки и девчонки — эти тридцать.
И вот спустя года… Аллея с липами,
Весь школьный двор в цветущих абрикосах…
Не чокаясь, закусывая всхлипами,
Тост «за курносых и русоволосых»…
Боль не уймётся этими ста граммами.
Но после легче на холсте бумажном,
Засыпанном простыми телеграммами,
Прочесть свою историю о каждом.
— Вот Санька. Он «ушел» в бою в Карелии.
Два месяца всего прошел солдатом.
А в школе увлекался акварелями…
И рисовал над городом закаты.
— А Генка с Мишкой. Оба в Евпатории…
Мне после мама Мишкина писала…
Любили оба Вику… А Виктории
В 42-м под Витебском не стало.
— А в 43-м Курское сражение.
Там тоже наши. Там остались трое.
Сережка, Пашка, Галя. В окружение
Попали вместе. Пали, как герои.
-А под Смоленском — Юрка. Самый маленький!
Вы помните, как он на рост сердился?
-Погибли в 43-м и Виталики-
Сгорел наш рыжий, а малой разбился.
— А Женька! Толик! Стеша Алексеева!
Максим! Борис! Иринка! Все не с нами…
Под Ленинградом вся земля усеяна
Холмами с дорогими именами…
— В Берлине в 45-м Даньку нашего…
Под Вильнюсом Катюшу расстреляли.
Уже после победы — Нина с Машею…
И без вести пропали Леша с Валей.
Давно стоят стаканы опустевшие,
Как это трудно — вслух потери вспомнить.
А парты в классе все осиротевшие,
Их и на треть живыми не заполнить.
Девчонки были все русоволосыми-
А каждый мальчик был слегка курносым.
Земля окроплена слезами-росами…
Их было тридцать. А осталось восемь.
Может, я всю жизнь тебя искала.
Ведь такое тоже может быть?
И судьба нас душами связала.
Ты мой лучик под названьем жизнь!)))
Вот старых яблонь
Высится аллея
Сквозная тень
Весеннего луча
Стволы ласкает,
К жизни пробуждая
С зари до вечера
Отзимовавший сад.
избитая тема — она и он.
прости, мой читатель, за эту пресность.
но… знаешь? стихи отнимают стон.
коль от души. откровенно. честно.
а мне тут история вот, одна
узналась, покоя теперь лишила.
а вместе с покоем — ума и сна,
оставив скорость с запасом силы.
я вкратце решил её записать
и, чтобы не грызла, забросил в массы.
скорей, чтоб поставить на ней печать,
сдобрив немного набором красок.
/а то она мне, словно в горле ком,
как будто сквозняк и в окно, и в двери/.
немного абстрактно, чтоб ни о ком.
чтобы никто, ни к кому не мерил…
ну вот, предисловие прочь. теперь,
немного о том, что она, как ангел —
красива, стройна… ну, а он, как зверь.
упёртый. настырный. очень наглый.
она просто дышит, она — живёт.
и ей, если честно, давно до фени,
о чём там мечтает тот идиот,
который гладил её колени.
она бесподобна и это — факт,
она — мастерица плести интриги.
но вот, для него, она лишь — контакт,
запись в его телефонной книге.
он этот контакт подписал — ничья,
красивая кошка из поднебесья.
они не враги с ней и не друзья.
никто. не больше… но и не меньше.
он, просто случайно так… иногда
бывает, находится где-то рядом.
легко умудряется без труда,
быть незаметным, когда так надо.
да что тут? казалось бы ерунда,
слякОтные дни и пустые ночи…
бывает, по стёклышку так вода,
гораздо громче и то грохочет.
тут можно писать, почти без конца.
потом, бесконечно вздыхать и охать…
а знаешь, как могут орать сердца,
когда всю силу включает похоть?
и именно в этом скрывалась суть
и тайна всесильного притяженья.
готов он отправиться в долгий путь,
чтобы погладить её колени
ему просто мал из реалий день,
а ночь бесконечна, без дрожи тела.
а всё остальное, всего лишь — хрень,
а всё остальное — другое дело.
она же стремится в свой мир из грёз,
в мир бурных фантазий стихии страсти.
но часто включает внутри мороз,
тем разрывая его на части.
но всё остальное уже не в счёт,
когда наступает такой период,
что их вместе тянет в один полёт
страстной нирваны и эйфории.
бывает, откроется вход в портал,
и в быль превращается нереальность…
но, как-то, однажды, её послал
он. она стала ненатуральной.
и всё бы /казалось/ - простой пустяк,
ни капли причины, для срыва крыши…
но он же ведь — зверь. он не может так,
если она его не услышит…
он, просто знает её так давно,
наверное больше уже, чем вечность…
и он не желает из мира снов,
падать в реальность … ему так легче.
он пишет сказку с названием жизнь,
различных раскрасок ей не жалея,
без страха на скользкий идя карниз,
с неотвратимостью водолея.
пожалуй… на этом, и весь рассказ,
/итог бесконечной, бессонной ночи/
о том, что живёт, как в последний раз
он… а она лишь, когда захочет.
… и, как эпилог, я скажу о том,
что этот рассказ, лишь набор словесный…
… избитая тема — «она и он»…
прости, читатель, за эту пресность…
всё это — обычная ерунда,
слякОтные дни и пустые ночи…
моё отрицание «никогда»
и восприятие слова «хочешь»…
Чем опасней — тем интереснее!
Опыт ядом течет в крови…
Не выкидывай слов из песни
И на жалость не надави.
Никому не показывай раны,
Как бы жизнь тебя ни пинала.
Помни: сдаться /для сильной дамы/ -
Хуже всякого криминала.
Контролируй свою сутулость,
Как бы жизнь тебя ни сгибала.
Даже если ты промахнулась —
Сделай вид будто ты попала.
А достигнув в игре финала,
Если тяжко тренировалась,
Но в итоге вдруг (!) проиграла…
Сделай вид, что ты поддавалась.
Не сдавайся в объятия страху.
От беды не спасает вой…
Идти надо даже на плаху
С гордо поднятой головой.
С сильных женщин особый спрос.
Вечный статус — ходить по лезвию.
Так что, деточка, выше нос!
Чем опасней — тем интереснее!