Северный дед от забот под устал —
Дремлет в пещере своей.
Сотни веков обустраивал сад,
Лучше которого нет.
Звезды слетелись, сгрудились — жужжат…
(Были бы, право, скромней —
Поберегли любопытство и жар,
Ишь, засверкали окрест).
— Ах, изумительно! — кружат, поют.
Тысячи снежных цветов
Там распускаются, глядя на юг, —
На лепестках жемчуга.
Роза, ромашка, пион, эдельвейс…
Больше не видит никто.
Горы вокруг до краёв — до небес,
И вековые снега.
— Чудное чудо, не встретишь чудней
На расчудесной Земле!..
— В мире обычных невзрачных людей…
Несправедливо…
— Да-да!
— Нет, не оценят…
Нет-нет, не поймут!
Мало живут…
— И во зле…
— Черви — вон — ползают, гадят и лгут…
— Души у них изо льда!..
Звезды вздыхая, срываются вниз.
Плачут, сгорая в пути,
Кажется им, будто это не жизнь,
Если не в этом саду.
Смотрит, кручинясь, проснувшийся дед,
Чешет затылок. — Эх, вы!
Глупые дети!
И, фартук надев,
Снова сажает цветы…
Жемчугом Господнем
Утром поле вышито
И туман холодный —
Благодатью дышится.
А в росинках видно,
Как в порталах времени,
Мир наш очень зыбкий —
Вновь весной беременный.
Мы бредем босые
В поле по росе,
Молча, как немые
За руку и в сне.
Сок Земли березовый,
Я под птичьи звоны —
Для тебя хорошая,
Наберу в ладони.
…НУ, ЭТО ЖЕ — МАЙ!.. (лирико-хулиганистое)
…Ну, вот и Май, предвестник лета,
Его все ждут, ему все рады —
Он нам несёт всю гамму цвета
Под соловьиные рулады!..
Весна согрела: тело, душу
Нам тёплым майским ветерком —
Жена вновь любит «орган» мужа,
А муж жену… ВСЮ… ЦЕЛИКОМ!..
(ЮрийВУ)
Просто, люблю.
Одного тебя. Вечно.
Впрочем, оно, может,
Бесчеловечно.
По отношенью, к тебе,
Иль, к себе,
Иль, к нашей, общей,
К несчастью, судьбе.
Просто люблю.
Вопреки междометьям,
Войнам, пожарам,
Цунами и смерти.
Просто люблю.
Так бесхитростно,
И без прикрас.
И не скрываю сияющих глаз.
Просто люблю.
Разве, Вам я мешаю?
Смехам счастливым
Себя, украшая?
Просто люблю.
Часто вижу во сне:
Счастливы мы
В нашей вечной весне.
Просто, люблю.
Всё же, зло, расстаралось,
Сны, чтобы, эти,
Лишь, снами, остались.
Только себя, этим,
Я и сгублю,
Тем, что, навеки,
Просто люблю.
Просто люблю.
Одного, тебя. Вечно.
Как же мы в жизни
Бываем беспечны,
К чувствам своим,
И своим, же, сердцам.
Счастье, ведь, каждый,
Кует, себе, сам…
Ты мне скажи.
За мгновенье до смерти.
Пусть, даже так.
Мы за это в ответе.
Слышишь, родной?
Тихо, так, не кричи:
«Просто люблю»
И ВЕСЬ МИР ЗАМОЛЧИТ
Грусть снова пришла ко мне.
Как же одиноко, холодно в душе.
Кто же, когда мне отогрет её?
Где же ты бродишь счастье моё?
Я так долго жду тепла твоего,
Что кажется не чувствую ничего.
Один лишь холод и лед вокруг.
Приди, разорви этот леденящий круг.
Ты замерзаешь без меня ведь тоже,
Мороз в душе, мурашки по коже.
Замёрзшие души и сердца у обоих,
Пусть даже двух не очень похожих.
Но мы дополняли друг друга, ты знаешь,
И только со мной ты вновь оттаешь.
Не всем понятна суть проблемы,
Для нас же не было дилеммы,
Без соли или с солью есть,
Золу лишь, только, отряхнувши,
И кожуру отколупнувши,
Сесть и умять в один присест.
Я о тебе, моя картошка,
Пусть позавидуют немножко
Нам, кто картошки не едал —
Он много в жизни потерял,
Тебя, ладошки, обжигая,
Друг другу мы передавая,
Глотали едкий дым костра,
Что змейкой серой извивался
И высоко, так, поднимался,
Под сень небесного шатра,
Но мало, кто его искал,
За сим и кончим мадригал.
Мы начинали про картошку,
Простите, отвлеклись, немножко,
Вина того, кто написал —
Потом, того, кто прочитал…
Теперь, томятся в ожиданьи,
Иль порицаний, иль — похвал…
Ночь свернулась анакондой. Сердце жмет кошмар под утро:
Тяжким звуком канте хондо тварь без глаз читает сутру.
В масках лиц застыли в рамах звери бешеного века,
манекен с витрины храма — точный слепок человека.
На пороге тьмы и света бьются огненные кони.
В мире Бога больше нету ни в душе, ни на иконе.
В ледяных стрекозах страха — хищный дух.
Живой мишенью
чья качается над плахой голова на тонкой шее?
Сквозь волшебный шар хрустальный чьи глаза на нас глядели?
Небо — из дамасской стали, голос истины — подделен.
Я уже себе не верю: ныне, присно и вовеки —
Человек с глазами зверя? Зверь в обличье человека?
Плотоядными цветами смотрят дети с черных грядок.
Дьявол Библию листает.
Мир во зле.
Навек — порядок.
Нет границ.
На картах строгих — ни Америки, ни Польши.
Дивный мир.
И только Бога — слышишь? — нету в мире больше…
Вы оделись вечером кисейно
И в саду стоите у бассейна,
Наблюдая, как лунеет мрамор
И проток дрожит на нем муаром.
Корабли оякорили бухты:
Привезли тропические фрукты,
Привезли узорчатые ткани,
Привезли мечты об океане.
А когда придет бразильский крейсер,
Лейтенант расскажет Вам про гейзер.
И сравнит… но это так интимно!..
Напевая нечто вроде гимна.
Он расскажет о лазори Ганга,
О проказах злых орангутанга,
О циничном африканском танце
И о вечном летуне — «Голландце».
Он покажет Вам альбом Камчатки,
Где еще культура не в зачатке,
Намекнет о нежной дружбе с гейшей,
Умолчав о близости дальнейшей…
За моря мечтой своей зареяв,
Распустив павлиньево свой веер,
Вы к нему прижметесь в теплой дрожи,
Полюбив его еще дороже…
Игорь Северянин
Он заряжен резонансом… выстрелом в её сознание… когнитИвным диссонансом… Она ответила душой ему… доверчива…ночи под трансом… смерть многолетнему ригоризму… прежнюю жизнь сквозь сито-призму…когда сердце твоё продано… без спроса отдано… филантропом…словно копейка нищему… да ещё и на «сдачу» софизмом… цинизмом…отозвалось в её сознании бэд трипом … «Удушье » по Паланику… Нет…ничего не странно в сценарии вульгарном… где даже мысль о нём вызывает панику… Зависимость…Взята неприступная крепость… сдалась абстиненция… руки к телу белому… Страсть…это его манипуляция… губы к наряду голому… не помогает больше ей сублимация… не многолетняя депривация… одержимость всему кульминация… и итог её… ЕМУ одному капитуляция.
Этот день сегодня — праздник-память:
Грусть пометит душу, словно крап…
Первомай… Ну, как тут не представить
Молодости наших мам и пап?
Помнятся парад, шары и ленты,
Громкий смех родителей моих…
Первомай ценю за те моменты
Радости людей, мне дорогих!
В небе за тучами и облаками
Жили, не зная беды,
Две невозможно прекрасные дамы —
Две золотые звезды.
Жизнь их текла по привычному кругу:
Всем заплутавшим в ночи
Вместе с надеждой дарили подруги
Светлых улыбок лучи.
Не было в звёздах ни злобы, ни фальши —
Всё, как у добрых людей,
Так бы, наверное, жили и дальше,
Если б не месяц-злодей.
Он заприметил красавиц-подружек,
Спрятал ухмылку с лица,
Тихо подкрался и дружбу разрушил —
Выжег им взглядом сердца.
Сразу пошли недомолвки и ссоры,
Слёзы, обиды и ложь,
Только о месяце все разговоры —
Как он умён да пригож,
Грезы о нём, о его поцелуях:
— Мой он! — Нет, мой! — Замолчи!!!
И за любовь за свою неземную
Звёзды сцепились в ночи.
В яростной схватке, как лютые волки,
Бились всю ночь напролёт —
Целый каскад золотистых осколков
Вскоре покрыл небосвод.
Скажете — сказка, мол, так не бывает?
Правильно в общем-то, но…
Россыпи звёзд в небесах проплывают,
Скалится месяц в окно!
Здравствуй, май, очень рад тебя встретить,
От холодных раздумий уйти,
Соловьями твоими приветить
Душу после унылой пурги.
Добрый вестник зеленого лета,
Ярких красок пьянящих цветов,
Ожиданий и теплого света
И приятной прохлады прудов.
Добрый вестник, стремительный праздник
Пробужденья земли ото сна,
Ежегодный, похожий и разный,
Ты пришел — победила весна.
Олег Сикарев
Не всегда свобода — радость.
Иногда свобода — горе.
Пусть бы цепь одна осталась.
Не носился б ветром в поле.
Пусть бы прочно был прикован
Чувством крепким, чувством ярким
К ней одной родной, любимой.
Но порвались звенья. Жалко.
Я лечу. Свободен. Мимо.
Мимо призрачного счастья,
Мимо мнимой сладкой боли.
К морю страсти не причастен.
Я гуляю. Я на воле.
Ни к кому я не привязан.
Жизнь легка. Не давят путы
Жарких чувств огромной массой.
Но тоскую почему-то
По цепи одной, атласной.
Собирая себя по крупицам,
По бескрайнему небу шагая,
Понимаю, что жизнь только снится,
Просто грустная сказка такая.
Смело вверх по вселенским ступеням
Я иду к изначальному свету.
Нет в душе даже тени сомнений.
Виден путь прямо к цели заветной.
Рассыпаются стены иллюзий.
Тают снов разноцветных туманы.
Без страстей бесполезного груза
Приближаюсь к познанию тайны.
Приближаюсь к истоку творенья,
Наслаждаясь небесной дорогой.
Прямо вверх по ступеням прозренья
К осознанью — к родному порогу.
Мне почему-то надо больше всех,
Чтоб соловей имел большой успех
У тех, кто забредёт в пределы сада.
Мне почему-то непременно надо,
Чтоб не была обижена сирень,
И я готова каждый божий день
Ей посвящать хотя бы полсловечка.
Ведь наша жизнь есть вечная утечка,
Утрата, убыль. Вот я и ловлю
В сачок дырявый всех, кого люблю…