оксана дурочку включает
и мчит вперёд без тормозов
огнетушителя аптечки
осаго и ваще мозгов
- иz -
Мы обираем, нас обирают,
Ну почему так в жизни бывает…
Ну, почему так в жизни, всё сложно:
Было правдивым, стало, вдруг, ложным.
Я просто есть, и это классно!
Я просто есть, и я — прекрасна:
Прекрасна в утренней улыбке,
И в совершенной мной ошибке,
Прекрасна в злости и в печали,
В конце прекрасна и в начале.
Никто как я не рассмеется,
Моей походкой не пройдется,
Ход мыслей мой не повторит,
Стих за меня не сочинит.
А оттиск пальца моего?
Такого нет ни у кого.
И глаза радужки такой
Нет больше в мире ни одной!
Я — уникальна, несравненна,
Я есть, живу, и это ценно.
И мне доказывать не надо,
Что я ни в чем не виновата,
Что пользы много приношу.
Я просто есть, живу, дышу,
В картину целостную мира
Я свой, один мазок вношу.
Но без него на полотно
Легло бы белое пятно,
В цветной мозаике Вселенной
Дыра была бы непременно.
Я — штрих, песчинка мирозданья,
Но все ж прелестное созданье.
И потому меня любите
Такой как есть, и не судите
Мои поступки и слова.
Я есть! Я — чудо! Я жива!
Ведь кто-то главный точно знает
Зачем он звезды зажигает.
Вы спросите: «А ты — звезда?»
Отвечу без сомненья: «Да!»
Я даже целая планета,
Я есть, живу, прекрасно это!
Ведь каждый ценен тем, что он
Такой один на миллион.
И здесь успехи не важны,
Мы перед Богом все равны,
Он любит всех своих детей
И без прикрас, и без затей.
Я сквозь толпу иду отважно,
Ее признанье мне не важно.
И пусть свирепствует молва,
Я есть! Я — чудо! Я жива!
Сребром колокольчика — светло и звонко,
Твой голос прекрасный звучит в тишине,
Снежинок полётом узорчато — тонким,
Касанием нежности тает во мне.
Свечения солнышка лаской лучами,
Тепло излучает твой искренний смех,
И счастье проснулось за семью замками,
В пространстве затерянном пробуя след.
Меж нами парсеки простёрлись веками,
Судьбы напевая свой звёздный сонет,
Надежда и вера, любви маяками,
Несут в поднебесье изысканный свет.
Сребром колокольчика, эхо — стихами,
Общеньем с тобой я, сегодня, согрет,
Бубенчика солнца, серебряный ключик,
Звучания счастья открыл мне секрет …
Не возвращайся в прошлое вчера.
Не возвращайся к прошлому сегодня.
Я знаю, что недолги вечера
У Вечности, скользящей в подворотне —
Она объята временем внутри,
На нужный ритм настроит и наладит.
Ты ластиком резиновым сотри
Шероховатость прошлого в тетради.
И, ради Бога, будь самим собой,
Отбросив перепетые печали!..
Не возвращайся в Прошлого домой.
Не возвращайся к Прошлому вначале.
Я не прошу у непогоды,
О том, чтоб кончились дожди.
Я знаю, беды и невзгоды, пройдут,
Ты только подожди.
И снова, солнышко надежды,
На светлых небесах сверкнет,
Все будет хорошо, как прежде,
И вновь любовь к тебе придет.
Сиянье радуги над тучей,
О лучшей доле говорит.
Я вновь с тобою, — самой лучшей,
Я с той, о ком душа болит.
Потихоньку, помаленьку,
Ведь она недалеко,
Я поеду, в деревеньку,
Где парное молоко.
Молока напившись вволю,
Буду я стихи писать,
Про леса, про чисто поле,
Их прекрасней не сыскать.
Я, певец земли российской,
Для меня моя земля,
Ручейка звоночек чистый,
Громкий посвист соловья,
И, бескрайняя дорога,
Через поле, через лес,
В край, в котором, очень много,
Разных сказочных чудес.
На груди моей, есть место,
Для медалей, орденов,
И, вообще, я к награжденью,
За чего-нибудь, готов.
Мне за то, что, жил в России,
Точно, надо орден дать.
Я прожил, года лихие,
И продолжаю проживать,
Водкой, был не раз отравлен,
За решеткою сидел,
Был полицией затравлен,
Все, равно, остался цел.
Меня, голодом морили,
Драли бешеный кредит,
Только, зря, они решили,
Что, меня, он победит.
За победу, над кредитом,
Тоже, орден можно дать.
Так, что дырочку, под орден,
Я хочу проковырять.
И медаль мне, за живучесть,
За каждый, прожитый мной год,
Вообщем, должен быть, в наградах,
Весь, российский, наш народ.
Сорвав надежды покрывало,
Увидел жизнь свою, как есть.
Немного, Чуть, и Очень мало,
Для счастья места в жизни здесь.
Любовь и прочие причуды,
Ушли за горизонты снов.
И я, наверно, счастлив буду,
Под рака свист, с горы годов.
Не так уж много и осталось,
За птицей синею гонять.
А на пороге тетка-Старость,
И поздно мне свой путь менять.
Но в сказку, я хочу поверить,
Что нужен я, что я любим,
Что не закрыты к счастью двери,
И не останусь я один.
В закате лет есть редкий лучик,
Он как жемчужина морей,
Его подарит Старость лучшим,
Кто всех по жизни был умней.
Кто добр был и не обидчив,
Кто слушать мог и понимать,
Кто был к знакомым не критичен,
Врагов мог с лёгкостью прощать.
На склоне лет их ждёт награда,
Она как солнечная юность,
Как соль земли, святая правда,
Душой заслуженная Мудрость.
Я чувствую, осталось мне не много,
И, может быть, совсем чуть-чуть,
Ведь я дошел — конец дороги…
Как поезд въехал в тупиковый путь.
А, может, слишком быстро гнал?
Хотел быстрее я добраться
До истины, но до конца не осознал:
Куда я шел, куда я рвался?!
Лишь на себя навлек беду,
Ошибок в жизни кучу сделал.
И всё спешил — жил на лету,
Не видел рамок я предела.
Взахлёб читал, везде вступал;
Будь, то политика, иль вера…
Ведь я тогда не понимал,
Чем могут обернуться эти ветры.
Нажил я тягот полный ворох,
Ведь не хотел, как все я быть.
Видать, был очень для себя я дорог,
Хотел я правду всю открыть.
Теперь я выдохся, нет рвения былого,
Плюс, заработал я болезнь…
Хоть я прожил еще не много:
Познал чрезмерно всё — это не счесть!
Вот, взяться бы, одним размахом,
Одновременно бы прощенья попросил
У всех, с кем поступил не «ахом»,
У тех, кому я в прошлом не простил.
Теперь мне невозможно сделать это,
Чисто физически, и, больно мне…
А, главное, не выполнил обета:
С крещеньем — Господу служить вполне.
Остались лишь в душе сомнения;
Ведь у любого, правда, лишь своя!
И каждый прав с его же точки зрения,
И каждый любит лишь себя!
Пытаясь, развязать узлы я сЕти,
Я больше лишь запутался весь в ней.
О, Боже Мой, ведь, как несчастны дети,
Когда навязывают им пучок идей!
В России он родился, значит, православный,
В Корее — должен быть буддист,
В Аравии — обрежут мусульмане,
А, не согласен с этим — будешь анархист!
Как много мнений в Мире.
Но правда в них во всех…
Все говорят: «Живите в мире»,
Творя, при этом, повсеместный грех.
И, каждый в оправдание своё
Предоставляет аргументы так:
Что это жизнь — грехи её,
И по-другому обойтись — никак!
И, думают еще, что Бог прощает. -
Ну, да, простит, потом еще…
А, если те Его не замечают?
То Бог заметит их, и даст им счет.
Счет не на деньги — на минуты,
А, может, и мгновенье дать!
Успеешь ли тогда, ты развязать все путы,
За жизнь, что ты успел их навязать?!
В итоге, что же я искал?
Искал везде, в себе, у всех.
В конечном — радость потерял,
Узнав, я правду, что есть грех…
Теперь устал. К чему стремиться?
Зачем излишняя вся боль?!
Я упустил ту счастья птицу:
Я поиском затмил любовь!
Я знаю, быть пустым не можно;
Такие лишь уходят в тень.
Бесчувственность прокралась осторожно,
Внесла в рассудок черный день.
Никто теперь не понимает:
Я, почему ушел в себя? -
Да, потому, что много знаю,
И Бог потребует с меня!
3 февраля 2016 года.
Я живу, не понимая смысла.
Мне дают его со стороны.
Может, двинуть коромыслом;
Съедет дырка мысленной стены.
Не дает мне всё покоя:
Жить одним ли днем, иль как?!
Планом жить — всё под раскроем,
Но, если случай, потом — никак!
В мыслях вертятся лазейки,
Что я в них пролезу.
Но в одной лазейке — змейки,
Во второй лазейке — бездна.
Что мне делать, я не знаю?
Может, мне залечь на дне?!
Жить мне надо, пока каюсь,
Богу, Духу, или сатане.
Богу в том, что я, ведь, грешен,
Духу в том, что болен я.
Ну, а сатана и так преспешен,
Хочет, чтобы помер я.
А мозги всё пухнут, пухнут,
До советов — наплевать!
Что моя семья уж рухнет…
Правда, жалко мне опять.
Нет стремления к победе,
Побеждает только боль.
Прикрываюсь я в беседе,
Что, мол, рана, что, мол, соль.
Надоело по врачам мне,
По различным пробегать…
Взять бы, разом мне такую
Головную боль убрать.
Надавали мне таблеток,
Мозги успокоить, чтоб
Не пугал я, и не бегал,
В общем, психом быть не смог.
Я хочу, наверно, смерти,
Но жить тоже я хочу.
Помогите мне поверить,
Хоть в себя, во что-нибудь!
26 октября 2013 года.
Пришел мой час расплаты за грехи,
Что раньше я гулял и крепко пил,
Что жизнь порвал на мелкие штрихи,
Я память потерял к тому, что я любил.
И брезжь в моем мозгу не возбудить.
Лишь, может, я с молитвою взойду
К Отцу — Он может разбудить
Во мне огонь, в нем мне гореть в аду.
Я совесть очерствил к любви,
А сердце к Богу напрочь умертвил.
И, сколько ты душою не криви,
Надежду потерял, ее я всю убил.
А вервь болезни мне все горло крутит,
Ломая тело мне на позвонки.
Я одержимый демоном, а он не шутит,
И отжимает, словно ползунки.
Не думал я, шагая в тени края,
Во тьме смогу упасть в овраг.
Мне грезились в глазах затворки рая…
Свалился вниз, и стал себе я — враг.
И я прошу, лишь выслушать скорее
Всю благодарность Богу за судьбу.
Прошу, лишь не наказывать сильнее,
А, то я к покаянью не приду.
И я кричу, хоть голос мой не слышен.
От боли духа я совсем оглох,
От наглости и лжи своей насыщен
До тошноты. Я падаю в отлог.
Простите все, что я не так прожил,
Считая дни, но не считал грехи.
Простите мне, что не себя винил,
И к свету жизни не тянул руки.
Пришел мой час расплаты за грехи.
Зашить в душе заплаты нелегко,
Ведь нити совести не так крепки…
Ох, как бы ни упасть мне глубоко.
29 июня 2011 года.
от дворов и пустых баскетбольных площадок.
опалённых сетчаток, разомкнутых век.
от усталой зимы, тополей. в небеса,
в старых улицах больше не умещаясь,
голоса рвутся вверх.
голоса.
голоса.
это синь собирает в ладони окрестность.
это юность моя из разорванных кед.
мой цыганский размах, мой бродячий оркестр,
что трубит о мостах, встав по пояс в реке.
голоса. это память пестрит именами.
и взлетают, и бьются над нами
голоса, без имён,
налегке.
вдалеке.
то балтийская скорбь. то раздолье немое.
нежность этих висков помнит питерский пирс.
городской гороскоп, перехлёстнутый морем,
на страницах которого мы не сбылись.
так, поплакавши вскользь о судьбе наименьшей,
у сырых площадей в тот апрель отпросись.
рвётся ввысь мой театр оставленных женщин.
не обнять всех ушедших.
не выйти на бис.
как я помню тебя. и твой взгляд разноцветный.
ты на все голоса.
по перилам и в свет.
вечность пахнет листвой,
ливнем, яблоком, цедрой,
бесконечным родством с электричкой из центра,
не тоскливой Москвой,
но тоской по Москве.
голоса рвутся вверх.
и становятся целым.
и на миг себя видят в бездонном родстве,
и возносятся в синь. и теряются в синем,
забывая свою принадлежность дворам,
и хранят всех забытых,
оставленных,
сирых.
и пульсируют в кронах притихших и сизых.
и врастает в сердца необъятный хорал.
будто пение стоит подобных усилий.
будто в мире никто раньше не умирал.
будто с трубки гудками, по всем номерам,
эта тропка, петляя, приводит курсивом
к бесконечному дому
в безмерных мирах.
не ходи вокруг да около
не заглядывай в глаза
за сиреневыми окнами
распускается гроза
распускает пряжу лунная
вяжет кружево из снов
в королевстве полнолуния
тают замки облаков
и поётся там танцуется
хоть святых всех выноси
на серебряную улицу
чтоб от святости спасти
не играй с волной безумная
на краю моей реки
отвергает семиструнная
власть касания руки
хочешь стану самой снежною
из отпетых королев
мне палач достался вежливый
козырная дама треф
и ни дальними ни ближними
нам рассветы не встречать
и с Шагалом над парижами
в непогоду не летать
не ходи вокруг
проехали
молча бей по тормозам
от грозы июльской эхово
у беды
мои глаза