Можно я буду городом,
Окнами свет дробя.
Улицами которого
Ходишь ты без меня.
Можно я буду поводом
На перекрестке дня
Спрятать тебя от холода
Просто обняв тебя.
Бог не делит людей
На врагов и друзей,
Он нас всех без сомнения любит!
Возлюби, не убей,
Ангел ты или зверь,
Мира, счастья достойны все люди!
Вперед ломиться без разведки —
Весьма опасный вздор,
Что если замужем соседка,
А муж ее — боксер?
Улыбнись, не грусти, все еще впереди,
Счастье, радость, любовь, несомненно.
Нет другого пути, можно все обрести,
Лишь поверив в мечты непременно.
За окном жжет Весна и тебе не до сна,
Ты растерян чуть-чуть и печален.
Знаешь все суета, жизнь по слухам одна,
Но ход мыслей твоих идеален.
Ты влюблен, то не бред, это счастья билет,
Что достался тебе не случайно.
В сердце истины свет — это новый рассвет,
Возродит тебя к жизни реально!
Одно на двоих сердце,
Одна на двоих душа,
Время, когда мы вместе,
Хочу, чтобы шло не спеша.
Одна на двоих улыбка,
Поцелуй на двоих один,
Впервые любовь — не пытка,
А яркий цветной мультфильм,
Одни на двоих печали,
Любовь на двоих одна,
Рассветы, что мы встречаем,
Прекрасны, как и всегда.
Одни на двоих мечтания,
Одна на двоих война,
И шепчем всё те же признания,
Я счастлив с тобою, жена.
…ТЕПЛО…
Сегодня тёплый летний дождь…
Не то, что нудный дождь осенний…
И день по-своему хорош —
Пусть освежает настроение.
Тепла счастливая слеза,
Она ласкает нашу кожу…
Её горючая сестра —
Близнец, но вовсе не похожа…
Тепла, нет, даже горяча,
Рука, скользящая по телу…
Как шаль, упавшая с плеча,
Что много лет надёжно грела…
А голос тёплый вам знаком?
Струится, в сердце проникая,
Негромкий, бархатный такой,
Пусть с хрипотцой (не помешает)…
Бывает тёплым даже взгляд,
Всё растопить внутри сумеет…
И перед ним не устоять,
Так он божественно лелеет…
Цветы наполнены теплом,
Когда любимые их дарят…
Глядят из вазы день за днём,
Лаская, душу обнимают…
Тепло, тепло… оно во всём…
Совсем не сложно приглядеться
И видеть солнце хмурым днём —
Теплее станет ваше сердце…
(Ирина Коринская 11.07.2018)
Ничего не значащая фраза:
«Заходите в гости как-нибудь».
В облаке из розового газа
Девичья угадывалась грудь,
И струился локон золотистый
Лёгкой змейкой с твоего плеча,
Не давая ни дышать, ни мыслить,
Заставляя от тоски кричать:
«Как-нибудь» — когда же это будет?
«Как-нибудь» — в каком это году?
Даже если завтра ты забудешь,
Как-нибудь я всё равно приду.
И когда ты мне откроешь двери,
Я пойму, какой короткий путь
Между верой в счастье и неверьем
Заключённым в слове «как-нибудь».
«Как-нибудь» не называет даты,
«Как-нибудь» не помнит адресов.
«Как-нибудь», как «кто-то» и «куда-то» —
Самые безликие из слов.
(перифраз к «Строфам» (1978) Иосифа Бродского)
«Вот конец перспективы
нашей. Жаль, не длинней…»
И. Б.
I
Пошловатая вычурность
времени, дней —
это только лишь видимость,
взгляд гостей,
и подстать этой пошлости —
грубый закон,
рухлядь памяти, гордости,
летаргический сон.
II
Даже циники-голуби
хлебные крошки
собирают у проруби
понемножку,
потому что «множко»
лишает сил,
потому что кошка
глядит со стропил.
III
Здесь холодная скупость
вместо тепла
навевает мудрость
в наши тела.
Разливается дождь,
будто из ведра;
зябко, кажется ночь
стянет все до утра.
IV
И градация серого —
паралич
городского жителя —
хлыст и бич;
где весною и осенью
тот же шрифт,
с монохромною проседью
злой санскрит.
V
Неприветливых сказок
примитивизм,
и за сотнею масок
пустой снобизм;
амплитуда бессмыслия
дарит стих,
новый шифр к «а был ли я?»,
если стих.
VI
Занесешь ли над жизнью
свое перо,
чтоб она одной мыслью
твое нутро
рассекла, и молчание
по углам
собрала для создания
эпиграмм?
VII
Лучше жить в тишине
стуженной сквозняком,
в одиночестве, вне,
и ходить босиком,
заболеть пустотой
перекрашенных стен,
оставаясь собой,
не сдаваясь в плен.
VIII
Разве станет атлант
попрошайничать нежность?
Похоронить свой талант
там — за плинтусом, — вечность,
бесконечность и космос,
слепая тоска,
опрокинутый хронос
и чья-то рука…
IX
…нежно гладит по темени,
голос твой,
как фантом измерения
неземной;
лучше пасть побежденным
и знать покой,
умереть ослепленным,
но красотой.
X
Так прекрасное бьет по больному
порой,
потому что нельзя по-другому
весной;
лучше вовсе не быть,
чем быть чьей-то гнедой;
иногда не доплыть —
лучше, чем плыть с волной.
5 мая 2018 года
Copyright: Маргарита Мендель, 2018
Свидетельство о публикации 118071302973
1
Ты спрятал солнце. Горячо тебе!
Со днища яхты жарятся в губе.
И вот одна пошла под парусами
под птичьими — до неба — голосами.
Блестящий, как надрезанный свинец,
теперь оживший в красках изразец,
меняешь ты цвета и формы линий,
пурпурный, золотистый, тёмно-синий…
Но скоро успокоится огонь,
и станешь ты недвижен, как ладонь,
лишь изредка вздыхая в укоризне
над линиями наших кратких жизней.
2
Дождь. Побережье. Темь. Таверна.
Со стен из ямы постмодерна
вопит бездетная душа,
выделывая антраша.
Прекрасна греческая кухня:
салат, мусака… ешь — не пухни!
Бутылка красного вина
стоит, одухотворена.
Я буду есть и пить я буду,
и вспомню, уронив посуду,
под звон разбитого стекла,
что жизнь, как жидкость, протекла.
Поговорю с котом учёным.
— Как жизнь? — спрошу. А он: «А чё нам!..
Ем, сплю, и потому не зол.
Кажись, и дождь уже прошёл».
Сидит Орфей в модельном шарфе,
на лире тренькая… иль арфе…
И Млечный путь из звёзд ли, слёз
расплывчат в небе и белёс.
Каин от забот себя избавил —
брат убит. «Скажи, где брат твой Авель?» —
Бог спросил, и тот сказал Ему:
«Я ли сторож брату моему?».
Это был Эдем или изгнанье?
Знать бы всё взаправду и заране.
На одной земле, в одном дому…
«Я ли сторож брату моему?».
Начинался мир на добром слове.
Не прощает Бог невинной крови.
Никогда. Нигде. И никому.
«Я ли сторож брату моему?».
Сто веков, как день, прошли. Но где бы
ни был человек, там слышит небо
сквозь непроницаемую тьму:
«Я ли сторож брату моему?».
Franz, we are filthy rich and rotten spoilt…
But we are young and beautiful.
Франц, мы грязно богаты и до гнили испорчены…
Но мы юны и прекрасны.
О, женщины, побитые годами,
Как пешками могучие ферзи…
Не унижайтесь перед зеркалами!
Не доверяй. Не бойся. Не проси!
Зачем тебе, — богине волоокой,
Расспрашивать про солнце у слепца!
Стекло — как будто лёд. А лёд — жестокий
К нежнейшему созданию творца.
Лениво разлиновывает лица,
Прохладным вздохом локоны беля…
Зачем тебе, — египетской царице, —
Нужны признанья этого враля?
Зачем ты снова, словно в оправданье,
Смахнув слезу, накладываешь тушь?
Привычка удостаивать вниманьем
Ловцов и продавцов бессмертных душ?
Не стой пред ним, за всё молясь и каясь.
Оно — давным-давно с ума сошло,
Деля твой век на молодость и старость,
Несчастное бессмертное стекло!
Оно тебе завидует и злится,
Корит судьбу и ропщет на творца,
Что нет у отражающего лица
Ни совести, ни сердца, ни лица.
Напиши мне письмо на листке
Из тетрадки в линейку косую.
Как живётся тебе вдалеке?
Я же честно скажу, что тоскую.
Помнишь улицу нашу и дом,
И почтовый из досточек ящик?
Мне частенько он снился потом
И бегущий за письмами мальчик.
Напиши мне из детства письмо
О весёлой зиме и о лете.
Не забудь указать заодно,
Адрес свой для меня на конверте.
Детским почерком мне напиши,
Я прочту его чуть торопливо.
Всё пойму, только ты подскажи,
Отчего же порой мне тоскливо?
Напиши мне тем самым пером,
Что над буковкой каждой скрипело.
Промокни промашкой потом
И в конверт положи его смело.
Напиши мне из детства письмо
На листочке в линейку косую.
О тех днях, что забылись давно,
Про рассвет и ковыль луговую…
Чем дольше я живу на свете,
Тем больше хочется туда,
Где у колодца вишня в цвете
И в вёдрах с ковшиком вода.
Где молока стакан на завтрак
И ждёт на улице дружок.
Где побегу я в школу завтра,
Тропой знакомой на урок.
Чем реже вижусь я с друзьями,
Тем чаще снится по ночам,
Мне дворик детства с пацанами
И в играх спор по пустякам.
Где жду ещё я дни рожденья
И жизнь вся только — впереди.
Любви прекрасные мгновенья
И слово горькое — «прости».
Чем дольше я живу на свете,
Тем больше хочется туда,
Где моё детство на портрете
И дом не скрыла лебеда…
улетели в космос
таня и артём
за какимто млечным
мать иво путём
© АМ
ходют тут и ходют
топчут англетер
вынимай потом йих
из шнуров портьер
© Вороныч
прилетел в затылок
девичий сапог
жалко николая
суженым быть мог
© FiJi
кирпич в кармане константина
лежит не чтобы бить петра
а чтоб притянутым к земле быть
и в космос чтоб не улететь
© Михаил Гаевский
как только пуля пролетела
мы побежали на врага
обескураживая громким
ага
© журкова