Атиллы
Холмы, перелески, песчаные дюны,
Набег за набегом, казна тяжелеет.
Не знают пощады свирепые Гуны,
В их душах отсутствуют тонкие струны
И стонет земля, и народы редеют!
Атилла храбрец или бешеный воин?
Он Цербера смог одомашнить в Аиде.
Короны ли, плахи, чего он достоин?
Казнил и крушил, не родил, не построил,
Плененных собой — только мертвыми видел!
Палач перед делом разглядывал лица
И резал ножом неповинные глотки,
И пил за удачу желая забыться
И в степь исчезал на своей колеснице…
Все быстро, все жестко, без смысла, но четко!
Раздольно струятся кровавые реки,
А Цербер свободен при выборе пищи!
Эй, люди, взаправду ли вы человеки?
И статные с виду, душою калеки,
Подобны расставшимся с разумом нищим!
Атиллы окститесь, закончатся бойни
И миру быть чистым, а небу быть синим!
Тут вновь народятся двойняшки и тройни
И крикнет звонарь нараспев с колокольни: —
«Придете на Русь, мы вам шею намылим!»
Тогда вас люди называли псами,
-Ведь вы лизали немцам башмаки.
Орали, Хайль, осипшими басами,
Ревели, Ще не вмерла, от тоски.
Где вы прошли-пустыни и руины,
Для трупов не хватало больше ям.
Плевала кровью ,.Ненька-Украина,
В хозяев ваших, прямо в хари — вам.
Вы б пропили её, забыв о Боге,
Вы б выжили и нас с своей земли,
Когда бы Украине на подмогу,
С востока не вернулись, москали,
Теперь вы снова, подвязавши кости,
Торгуясь, как потасканная б**дь,
Нацистов новых кликаете в гости.
— Украинские хлеб и сало жрать!!.
С лица Луны мной вытерты все пятна,
Ночных овец я помню имена.
Теория Эйнштейна так понятна,
Разложена на ноты тишина.
Смешались люди, кони, мундиали
В бессоннице, придуманной Дали.
Несчитанные звезды замигали
И стали гаснуть в утренней пыли.
Сомнений послевкусие противней,
Чем самый горький истины итог.
Мне нужен шум твоих словесных ливней,
Чтоб ты быть рядом и хотел, и мог.
Copyright: Елена Куличенко, 2018
Свидетельство о публикации 118071308171
Только пятницу слушала как восходящую квинту*,
Как уже ускользнул воскресенья коротенький хвост.
В городские извилины, что сплетены лабиринтом,
Возвращает меня горизонту проспоривший мост.
Плещет узником Дон в зарешеченных выгнутых фермах.
Вечереет в глазах под асфальтовый шёпот машин.
Мы с тобою из песни про эхо друг друга у Герман,
Узнаю в каждом звуке твоей отголосок души.
Если плохо тебе, мне закат отливает багрово,
Если нам хорошо, городские клаксоны поют.
С каждым новым «люблю» ход времён начинаю я снова,
Чтобы в вечность вписать бесшабашную глупость мою.
Copyright: Елена Куличенко, 2018
Свидетельство о публикации 118071703436
Чтоб унять аппетит свой плотский,
На культуру в душе нажала.
После водки мне вкусен Бродский,
А к вину подойдёт Окуджава!
Copyright: Елена Куличенко, 2018
Свидетельство о публикации 118072003899
Не дотянуться?
Дай свою руку!
Я покажу…
Как писать стихи.
Как окунуться
В счастье с разбегу.
Как плещет нежность
В недрах души.
Как бьётся сердце.
Как дышат чувства.
Как губы шепчут
Нам о любви.
Дай же скорее
Мне свою руку.
Я покажу…
как писать стихи.
Говорят, в одну и ту же реку дважды не войти.
У тебя на сердце стужа, у меня идут дожди.
На душе такая слякоть, невозможно передать…
Даже буквы стали плакать, проливаясь на тетрадь.
Неужели же не сможешь отпустить обиду ты?
И, повесив ключ в прихожей, за собой сожжёшь мосты?
Сколько соли вместе съели! Сколько выпили вина!
Что же ты, на самом деле, словно льдинка, холодна?!
Подари улыбки лучик, прочитав вот этот стих.
Бог прощать ошибки учит, будь, как Он: меня прости!
В канцелярии небесной не приемлют ссор таких.
Ну, оттай! Не буду, честно, я… разбрасывать носки.
Сказка — ложь да небылица, но намёк, увы, не нов:
Может пара разлучиться из-за брошенных носков…
Copyright: Александр Самчук, 2018
Свидетельство о публикации 118071702314
Выдыхаю в окно закатное
Свои мысли, за день измятые,
И цветы на халате ситцевом
Распускаются в рукавах,
Спустит ночь огоньков мерцание —
Зацеплюсь и начну блуждание
Средь созвездий глазами — птицами,
Отражая их свет в зрачках.
От меня ничего не останется —
Ни малейшей крупицы памяти,
Я рассыплюсь на пыль межзвёздную,
Может, стану затем луной
У планеты в другой галактике —
Там, с балкона, в цветном халатике,
Кто-то выдохнет мысли поздние,
Взглядом — птицей следя за мной.
Copyright: Тереза Магди, 2018
Свидетельство о публикации 118072006354
Это такое искусство
Знать обо всём, и не знать
Типа, что, где безрассудство,
Там и живет благодать.
Вот выбирает апостол
Слово в ответ на слова,
И шевелятся погосты,
И тяжелеет глава.
Соль выступает белёсо,
Каждый изгиб подчеркнув
Светом, скользнувшим с откоса,
Фальшью плеснув на луну
Исповедь мути сердечной
С рыбами без рыбаков.
Там, где кончается Вечность,
Там расцветает Любовь.
Читайте жития Святых,
хоть подражать им очень сложно,
но явно устыдиться можно
своей блестящей шелухи.
Своих обид и резких фраз,
и слепоты своей душевной,
и возмущения подчас
своей же замкнутой вселенной.
Какая пропасть делит мир
святой души и алчной прорвы
камней-огней глупейшей ссоры,
воспламенённой меж людьми…
Читайте жития Святых
не для цитат, ума не ради,
но чтоб сжигать в небесной правде
свои бумажные кресты.
Легенду я вам расскажу сейчас одну,
Кому она по нраву, а кому не по нутру.
Два ангела однажды повстречались,
До этого они ни разу не влюблялись.
Один — был чёрный, но особенно красив,
Крылами мог он свет на миг закрыть.
Другой — был белый, чистый в перелив,
Собою мог он тьму на миг закрыть.
Мужчиной — чёрный ангел этот был,
А белый ангел — точно женщиною был.
Увидев тайно да воочию друг друга,
Как молнией пронзило их из круга.
Душа у ангела — другая по структуре,
И тело сделано — в другой фактуре.
Любить они умеют сильно очень,
Вам людям не понять их впрочем.
И вот зажглась в душе их страсть,
Любовь над ними одержала власть.
Так сильно ими всё тогда любилось,
Что время на мгновение затаилось.
Гроза сред ночи мощно прогремела,
Она свистела, ветром выла, даже пела,
Дождём шумела, била об земное тело,
И молнии метала грозно, в силе дело.
С такою силою любовь горела и жила,
Что аж земля везде от содрогания плыла.
Ведь белый ангел создан жить среди небес,
А чёрный ангел зародился в темноте чудес.
Они не могут быть вдвоём и навсегда,
Теряя с болью так друг друга на года.
Вдруг небеса узнали о запрете и любви,
И крикнули им громом вслед: «Порви!»
Узнал тут вскоре о любви их даже Бог,
Всевышний — мудр и он уж был готов,
Простить двух ангелов — такой итог,
Не наказать он их — воистину не мог.
Сказав при этом им серьезные слова,
И от которых закружится точно голова:
«Да, вы умышленно нарушили законы неба,
И не достойны благодати, радости и хлеба.
Но всё же я даю вам жизней круговерть,
И человеческое тело в пользование впредь.
Живите вы, как люди на земле уж там,
Познаете вы горе, мрак, порока срам.
И в каждом воплощении познание дано,
Встречать в судьбе друг друга суждено.
Терять придётся и страдать не по годам,
Детей рождать в любви от браков там.
Слезами плакать, душу гневом теребя,
Себя любя, судьбу кляня, других любя.
И слёзы будет лить в страданиях душа,
А ими очищаться будет скверна не спеша.
Пока вы не искупите грехи друг друга,
Не выйти вам на свет из жизней круга.
А как искупите свои порочные грехи,
Вы ощутите сразу запах Рая, как духи.
Соединитесь вы тогда вдвоём навечно,
В любви и свете — в жизни бесконечной».
Слова Всевышнего всегда, как приговор,
Для ангелов он милость, радость и позор.
И с тех времён легенда эта тайно ходит,
И меж людей она, как призрак бродит.
Что ангелы живут среди земных людей,
В надежде ходят по земле страдальной сей.
Пусть ангелы скорее уж найдут друг друга,
И выйдут вместе к вечности из поля круга,
Не потеряв надежду, разорвав оковы круга,
И не растратив жизнь, любовь друг друга.
Ведь ангелы всегда умеют преданно любить,
Что даже о себе под час готовы аж забыть.
Ведь не умеют они предавать и разлюбить,
Хоть даже вместе им порой не удаётся быть.
В тоске обречены два ангела любя на поиски,
А следом кармы злой ложатся чётко происки.
В скитаниях познают рано взлёты и страдания,
И о любви взаимной в снах порог мечтания.
И длится это так давно — ещё с начала века,
На поиски любви обречены два человека.
И жизней круговерть перерождений всё идёт,
А слава по земле об ангелах в молве живёт.
О ангелы! Найдите вы сейчас друг друга!
И выходите вы на свет из жизней круга!
Вот пробил час и время вам в подмогу,
На небесах уж бьют давно о вас тревогу,
Готов вам путь, достойны света вы в конце,
Идите вы туда с величием в сияющем венце.
Всевышний — милосерден, ждёт он вас давно,
Вам вместе по дороге в Рай уж Богом суждено,
Попасть к нему на званный праздник — пир,
И пусть узнает эту новость вскоре целый мир.
2015 г.
Забыть — нельзя! Вернуться — невозможно!
Ведь поезд «ЖИЗНЬ» — идёт в один конец…
Билеты раздаются — всем бесплатно!
И Жизнью будет — пойман тот беглец…
Никто — не может спрятаться, укрыться…
Она — найдёт тебя, в вагон опять впихнёт…
Забыть — нельзя! Вернуться — уже поздно…
А поезд «ЖИЗНЬ» — тебя на рельсах ждёт…
Он увезёт всё прошлое — в былое!
А наше дело — двигаться вперёд…
Забыть — нельзя! Вернуться — невозможно!
Но память об ушедшем — слёзы льёт…
Она — не верит в Жизни быстротечность!
Она — не хочет прошлого терять!
Забыть — нельзя! Вернуться — невозможно!
И остаётся — только вспоминать!
Зачем она — нам душу рвёт на части?
Что хочет этим Жизни доказать?!
Забыть бы — рад! Да это — невозможно!
Идти назад — нам рельсы не велят!
А поезд «Жизнь» — дымит на полустанке…
Он ждёт — когда вернутся беглецы!
Забыть — нельзя! Остаться — не позволят!
Жизнь — обрезает прошлого концы!
В корабельном журнале планеты,
Одуванчик остался на память.
Кратким файлом холодного лета,
Очень милой кнему эпиграммой.
Не оправдано в полном доверие
В зимних стужах людей ожидания,
Вот и это похоже потеряно,
Как не важное очень свидание.
Я лягушкой средь крыл на юга,
Полетел бы сейчас и не квакал.
В изумрудные в Солнце луга,
Покидая на время пенаты.
Насмотреться, нагрется, наохаться,
Накупаться в соленой воде.
Перед хлябью осеннею хочется-
Побывать у природы в тепле.
не хочу ничего писать.
веришь?
/задолбали/
все считают ошибки
потери.
/достали/
так охота закрыть
двери.
/чтоб отстали/
кто не попадя тычет
в спину.
/задрали/
так охота забить на всё.
на интриги.
/разлуку/
только я не смогу без тебя…
а вот это похлеще.
/мука/
Не выхожу на связь. Чернил в обрез.
Бумага кончилась. Конверт исчез.
Оревуар, весь мир! Пардон притом.
Не выхожу в эфир. Эфир — фантом.
Что нет его, что есть. Молчит шкала.
Там метка номер шесть занемогла.
Зависла на стреле, на острие.
И место той шкале — во вторсырье.
Погода — вон из рук. С неё и спрос.
Разливы рек вокруг. Разрывы гроз.
Когда и выправлю изъян шкалы,
кому я выпалю своё «курлы»?
Померк, не светится мой циферблат.
И стрелки вертятся на нём не в лад,
за умирание вращения
прося заранее прощения.
В разбег пускаются (зачем невесть),
но натыкаются на номер шесть,
как в тёмной комнате на шифоньер…
Ай, стрелки, полноте! Не до манер.
Цепляйтесь, острые, за номера.
Ведь мы на острове. Мы у костра.
Гудит в костре зола. И что с того,
что нас отрезало ото всего?
Зато обзор какой! Какой простор!
Размах почти морской. Разгул, напор.
Волна вполне пьяна. Безумен шквал.
Картина Репина «Девятый вал».
Однако на душе ничуть не мрак.
Когда-то надо же пожить и так.
Без роду-племени, вне кровных пут.
Ни сколько времени, ни как зовут.
Кому и шквал подвох. А я учён.
Я не был взят врасплох. Я всё учел.
В любую мелочь вник. А кто не вник,
так это стрелочник. И часовщик.
Назад, спасатели, не нужен трап.
Лекарства кстати ли, о эскулап?
Когда ж ты выучишь закон стальной:
того не вылечишь, кто не больной.
Ему что «ком иль фо», что «фо иль ком».
Хоть молоком его, хоть молотком.
Он возмещается. Он нестесним.
Земля вращается не вместе с ним.
И — пусть раскручивал её не он —
на всякий случай вам он шлёт поклон,
за умирание вращения
прося заранее прощения.