Есть ли у тебя Вторая половинка
То сегодня этот праздник — твой,
И в воде намокшая переводилка,
И букет ромашек за спиной.
Есть ли у тебя Вторая половинка
Есть, не пополам, же, я живу,
Словно, перегнутая картинка,
В жизни и во сне, и наяву
Есть ли у тебя Вторая половинка
Для неё и ей лишь и дышу,
Ну, а если скатится когда из глаз слезинка,
Просто потому, что я её люблю…
Олесь:
- Чтоб с демографией проблему нам решить,
Везде гаремы нужно разрешить…
Я:
- Чтобы гаремы были в теме —
Народу дать побольше денег!
Ведь на сегодняшний момент:
Иметь одну — куча проблем…
- Есть деньги у меня, немало…
Гарема только не хватало…
- Не, на гарем их всех не хватит:
Ведь каждой нужно и по даче,
Машине, шубе и рубину…
Тебе ли надо в ту малину?!
- Вы про гарем мечту убили,
А я о нём лет сто мечтал!
Уже девчонок девяносто,
Тихонечко в него набрал…
- Девчоночек прельстить любовью
В сети является не новью…
Я тоже их в сети набрал,
Но встал я в холостяцкий стан…
- Ну не могу я без гарема, просто…
Ведь мне всего лишь девяносто…
- Тебе не жалко всех красавиц?!
Ведь за горбом годов уж ранец…
Ты подари, хоть, мне одну…
Тогда, быть сможет, я усну!
- Нет! Спать с красавицей не дело.
А кто же приласкает тело?!
- Про сон сказал я только к слову,
Ведь тела ласки — это клёво!
Но часик надо кемарнуть,
Чтобы за лаской не уснуть!
- Ну что ж, пока, спокойной ночи!
А я не сплю, я занят очень…
- Аналогично, — я отвечу…
Но мысль твою в мозгу примечу.
Не надо многого желать,
А надо ночью только спать!
Иначе все порой желания
Окончатся одним отчаянием…
С утра проснуться и опять,
Начать в любовь в сети играть!
Спокойной ночи, милый друг!
Пусть был насыщен твой досуг!
- Спасибо, Женя, от души!!!
Поспи, затем, опять пиши…
Июнь 2018 года.
В полумраке блестят на столе два фужера,
И рука у меня затекла на весу,
Молчаливая женщина в свете торшера
Повернувшись спиной заплетает косу.
Вероятно куда-то она не успела,
Ну какой же ей смысл ехать ночью домой?
Может что-то не так между нами горело,
Может что-то не то было сказано мной.
Сколько времени вместе? Пол ночи, не меньше,
Сигарету курю совершенно без сил.
Знаю только одно, у полуночных женщин,
Я ещё ничего никогда не просил.
Но сейчас для неё, может быть даже пошло,
Под усталой рукой прозвучит перебор,
И угрюмый романс о загубленном прошлом,
Приглушит мягкий бархат сиреневых штор.
Ей всего-то пройти пару метров до двери,
Здесь кончается наше ночное пике,
Я надеюсь, что женщина песне поверит,
И рукой проведёт по небритой щеке.
За окошком рассвет совершенно непрошен,
Старый тополь ветвями шуршит о бетон,
А гитара печально поёт о хорошем,
Подстилая аккорды под мой баритон.
Не допев до конца, песню тихую скомкав,
Сигарету курю не одет и босой.
Сладко спит за спиной у меня незнакомка
Закрывая лицо расплетённой косой.
В селе соседи, разделенные забором.
Одни живут, вернее, как-то выживают,
Других ни разу и не видели за спором.
Ни ссор, ни ругани. Но так же не бывает!
— Хоть раз ты видел, чтоб соседи поругались?
Молчали, дулись друг на друга и грустили?
А мы никак не можем, сколько ни пытались…
Сходи, узнай — что мы из виду упустили?
И вот пришел мужик к соседскому окошку,
Чтоб незамеченным тихонько притаиться.
Что происходит, начал слушать понемножку,
Ну и подглядывать — что в комнате творится.
Несет жена тарелку с ужином соседу,
И вдруг соседушка неловко повернулся.
Тарелка — вдребезги, валяется котлета,
А он жене лишь виновато улыбнулся.
— Прости, родная, не заметил, что ты рядом.
Я соберу. Ты не печалься, Бога ради.
Жена соседа одарила нежным взглядом.
— Ну, что ты, милый, это я подкралась сзади.
Несла совок и за динамик зацепилась.
— Прости, родной, что неуклюжая такая…
— Ты ни при чем. Да и колонка не разбилась.
Моя вина. Поставил близко слишком к краю.
— Прости, любимый, я в чулане наступила,
Когда совок брала, на лампочку от фары.
— Вчера об этом мне подумать нужно было.
Забыл убрать её на полку, дурень старый.
Пришел домой мужик. Жена:
— Узнал причины?
— Стоял весь вечер под окном соседской хаты.
Всё время правы мы с тобой, что б ни случилось.
Они ж всё время друг пред другом виноваты.
Прижалось небо к стеклам каплями дождя,
В окне размыло черно-белую картинку.
Ты улыбнулась, оглянувшись, уходя,
Дрожащим пальчиком убрав с ресниц слезинку.
«Пока, любимый…» — и прощальный взмах руки,
А я застыл, как камень, дверь не закрывая.
И рвали душу по ступенькам каблучки,
Как молоточки, гвозди в сердце забивая.
Железный стук подъездной двери — выстрел в грудь!
Но из последних сил — к окну! Еще минуту!
Хоть силуэт! Хоть вслед на зонтик бы взглянуть!
Но, вторя небу, взгляд размылся почему-то…
Касаюсь пальцем запотевшего стекла,
И он выводит то, что я шепчу сухими
Губами, помнящими рай, что ты дала —
Семь букв… Сто строчек…
Имя…
Имя…
Имя…
Имя…
Пока одни ходили крестным ходом,
А прочие следили за мячом,
Свершился суд над трудовым народом —
Народ приговорён и обречён.
Замечу сразу рьяным патриотам,
С хоругвями и дудками в руках:
Приговорён к пожизненным работам
И обречён остаться в дураках.
«Но-но! Полегче!» — возразит мне кто-то, —
«Футбол и страстотерпцы-то при чём?»
Да ни при чём. Как ни при чём работа
И кто, на что и кем-то обречён —
Куда важнее царские ворота
И кто из высшей лиги исключён.
Признание в любви — за гранью безрассудства.
Красивые слова, мелодия души.
Признание в любви — великое искусство
Звучанья двух сердец, готовых согрешить.
Признание в письме, ночная серенада,
Воздушный поцелуй, отправленный в ответ.
Кто любит — от любви не требует награды.
Услышишь слово «да», или услышишь «нет».
Признание в любви — тревога ожиданья
Божественных минут сплетенья робких рук.
Признание в любви: и первое свиданье,
И страстные слова, и поцелуя звук.
А каждый стих любви — конечно совершенство.
Написан он душой, пытающейся петь.
Боритесь за любовь. Какое же блаженство,
Зажечь костер любви и на костре сгореть!
Ты устала, моя дорогая.
Вон и день за окошком утих, —
Незаметно туманом растаял
На пушистых ресницах твоих.
Я укрою тебя одеялом
Из моих самых лучших стихов,
Чтоб теплее под ним тебе стало,
В них добавлю я ласковых слов.
Буду ночью сидеть у кровати,
Любоваться твоей красотой.
Нежно пальцы твои целовать я,
Чтоб никто не нарушил покой.
Занавешу я шторой окошко,
Чтоб луна не могла помешать.
Буду гладить родные ладошки,
Нежно губы твои целовать.
Я души в тебе, милой, не чаю,
И на сердце от чувства горит.
Пусть тебя эти чувства качают
В колыбели до ранней зари.
Ты устала, моя дорогая?
Эта ночь лишь для нас для двоих…
Вот и вечер туманом растаял
На тревожных ресницах твоих.
«На что похожи облака?»
Спросил меня мой сын слепой.
Я б объяснил тебе, но как?
Ведь ты не видишь, мой родной.
«Ну, объясни хоть как-нибудь,
Я, как и все, хочу всё знать.
А, правда, что они плывут,
И могут быстро исчезать?»
Да, это правда, облака
Бывают разные, сынок:
Вот это — будто бы река,
А это — сена пышный стог.
Вот, это — сети рыбака,
А это — словно серый волк.
«Ну, папа, что же ты умолк,
И у тебя дрожит рука?»
Тогда я сыну не сказал,
Что туча чёрная одна
Похожа на его глаза,
С очками, как ночная мгла.
«На что похожи все цвета?»
Спросил меня мой сын слепой.
Я б объяснил тебе, но как?
Ведь ты не видишь, мой родной.
«Ну, объясни хоть как-нибудь.
Я, как и все хочу всё знать,
А, правда, что они цветут,
И не могу я их понять?»
Вот — это красный цвет, сынок,
Он так горяч, как кипяток.
А это — белый цвет, он так красив,
Он, словно бы, холодный лёд.
А осень золотом полна,
Она, как мать твоя, добра.
Трава зелёная сама,
Напоминает мне тебя.
Тогда я сыну не сказал,
Что чёрный цвет ему знаком.
Ведь он не видит ничего,
И для него черно кругом.
Клетка за клеткой,
Буква за буквой.
Кинешь монетку,
Завертится кругом.
И загадай ты
Орел, либо решка,
И, если орел —
Твоя белая пешка.
Земля идет кругом,
И к солнцу орешка,
А ночью орлом
Черная пешка.
Так, что же за ферзь,
Все кругом тут крутит?!
Меняет на черную мерзь,
Ладьи съедает, кони мутит.
Война за войной…
Так черное с белым.
И мир весь больной,
Покрыт дымом серым.
Пешие, конные,
Слоны и туры…
К шахматам склонные
Тиранной поры.
Пешки свои же
Идут в лагеря…
Царей, королей же
В рокировке хранят.
Древние шахи
Игру привезли.
Сегодня же взмахом
Курки навели.
И бьют, и сжигают
Своих и чужих.
Цари же пытают…
Терпи, не тужи.
И нынешний мир
На шахматы склонен.
Ферзь строит тот пир,
А царь за колонной,
Колонной цементной,
А царь — он же кукла,
Хотя неприметной…
Уж власть вся протухла.
Тысячи лет, что вели тем путем,
Цари за ферзями стояли.
Не вечна игра, и в короб сберем
Пешки, туры, слоны с королями.
21 мая 2013 года.
Разбитая натура
Валяеться гнилой банан
Его мухи досаждают
Прогнившие кокосы
От малярии не удрать
Дикий звук
Прелести натуры
Бой носорогов
Облитый ананас
Вот это жара
Африканка
Ты едешь укутанный
В пустынную охоту
За дикостью натуры
По ходу пьесы
Гимн охоты сочиняешь
Готовишься стрелять
Но вот, Омах !
Забыть потроны
Вот это
Ведь жара
Душит цельсий
Покорность фаренгейта
Не рай, утех
А насажденье
Спасает Фито — Терпкость
Ройбоша с жэньшэйнем !!!
Удивленный … наслажденьем …
Запачкана грязью искренность.
В похоти тонет романтика.
Инстинкты и невоспитанность —
Модная нынче практика.
Гаснет костер уважения,
В умах большинства — профилактика.
Запущен процесс разложения
Личности и характера.
Меняются в миг понятия.
В тренде — секс и презрение.
Вместо любви — апатия,
Прощание вместо прощения.
Больше 10 друзей — это шалман, а до 10 — charmant!
Неразберихи в жизни много
И каждый день её всё добавляет.
Идём не торной мы дорогой,
Но нас ни разу это не смущает.
Порядок же из хаоса родился,
Закономерность утвердив.
Вот, снег на голову свалился,
Нам снова зиму подарив.
Недосказанность таит загадку,
Ну, а лишнее избыточно всегда.
Всё же лучше, когда по порядку,
А не сумятица вокруг и чехарда.
Быть Емелей не позорно
и порой в том есть резон:
Емеля мыслит иллюзорно,
зато не портит никому озон.