Спит шуршанье тараканье и заплинтусье… Беспечно
Суетливое дыханье и согретое запечье.
На заласканных полатях, до чего же это мило,
Спит безумие в объятьях блажи, чмокая счастливо.
Спят намеки, чихи, взгляды… Спят насмешки и обиды…
Лишь поэт не спит, в догляде рассылая в ночь флюиды.
Им, беднягам, всё не спится по обычаю, слыхали?
Им обычно давят выси в это время в лоб моралью.
Как? А просто - шлют прелестниц - муз вихлястых в платьях пенных
Ростом с палец - то известно от поэтов и военных.
…У поэта нынче муза безнадежна, как проказа.
Иль душа в грудях медузья, иль обидел кто отказом.
Он - Хочу героев славить! Он - Готов на всё на свете!
Он и боль и камень сплавит в суть-трагедию, за этим,
Глянь (да, ё!) экстаз пихает, где ни попадя, но ведьма,
Ой, простите, дух метафор, лиры чувственная Фрейя:
- Нет и нет. А ночь к рассвету! А любовь? А спать? Сердешный!
Тяжко в творчестве поэту. Так-то тяжко… так… потешно!..
Тебя я знаю много лет.
Пьёшь кофе, куришь много сигарет.
Молчишь и не даёшь ответ,
Лишь мельком взглянешь и кивнёшь «Привет!»
Душа закрыта у тебя от бед.
Всегда встречаешь в одиночестве рассвет.
Тебе не нужен даже искренний совет.
Привыкла полагаться на себя за столько лет.
Очередная сигарета и в руке билет,
Решила просто ты сбежать от бед.
Возможно и удастся. Почему бы нет!?!
Но только сердце знает твой большой секрет.
Снова сердце зажглось, словно пламя костра.
Снова всё зацвело… на просторах душевных
И опять, словно птицу, меня понесло
Во бескрайнюю высь… На просторы вселенной…
Снова магия чувств… окружила меня.
Снова мир весь, что есть… потерял очертанья.
В один миг… Всё! Что можно от жизни хотеть…
Оказалось в тебе! И твоих очертаньях!
Как увидел тебя… Лучезарный твой взор…
Прядь волос, на небесно-прекрасном челе…
В миг один, я забыл… В своей жизни… О всём!
И о том, что любви… больше нет на земле.
Снова та, наводненьем, по телу прошла.
Красотой твоей, разум мне весь помутила…
Каждым жестом твоим… подчинила меня.
И всю душу и сердце… навсегда опленила…
И теперь, каждый миг… И что дня, что ночи…
Я живу, я дышу, грежу, мыслю… Тобою!
И пока, образ твой, опьяняет мне жизнь…
Я, в любви по тебе, не узнаю покоя…
Андрей Урусов
Ой, девки, девки, нам ли быть в печали,
Ведь бродит рядом наша благодать,
Вы вспомните, кому, когда давали
И сразу можно деньги собирать.
Купите вы себе блокноты, ручки,
И если взяли вас опять на абордаж,
А по утру, что было в ночь, на случке,
Всё это, надо взять на карандаш.
Зараза, как всегда, идёт из Вашингтона,
Там Моника Ливински, просто обнищав,
И изучив о сексе все в стране законы,
Вдруг объявляет: «Бил, мол, был не прав!»
Хоть в общем стыдно, только деньги надо,
И пишет книгу, как с ней Клинтон воевал,
Что этот Бил напоминал быка из стада,
И семенной кругом оставил матерьял.
Потом восстали дамы в Голливуде,
Мол, дуры, что молчали до сих пор,
Теперь ему хана, а мы молчать не будем,
Как нас имел развратник - режиссёр.
Теперь тот режиссёр, что хрен на блюде,
Припёрли тут же, компрамата целый воз,
Мол, чтобы роль случилась в Голливуде,
Имел их бедных он, как сидоровых коз.
А вы садитесь и большой роман пишите,
В нём соблазнитель ваш подонок, сволочь, гад,
Подробно, ярко камасутру опишите,
В стране бестселлер этот будет нарасхват.
Известность, деньги, никакого риска,
У нас, в России, тоже сдвинулись дела,
Через семь лет, одна мадам, с Новороссийска,
Вдруг, спохватилась, что обманута была.
Copyright: Леонид Добридень, 2017
Хочется или нужно -
уже пора различать
и по сути, и наружно,
а не права себе качать.
И должен, или обязан -
взавши в долг, отдай,
обязан, если
договором связан,
а договор закончен -
иди, куда хочешь гуляй!
Хочется или нужно -
уже пора различать
и по сути, и наружно,
а не права себе качать.
И должен, или обязан -
взавши в долг, отдай,
обязан, если
договором связан,
а договор закончен -
иди, куда хочешь гуляй!
Любителям стеклянных бус
Сонет я посвящаю новый
Навеянный украинскою мовой
Услышь меня, «козырный туз».
…Жилось аборигенам всласть
Но захотелось к «белым людям»
Кричали: - дикими не будем
Хотя и было что украсть.
Собрали все большой совет
Вождя пинками за кордон
Мол виноват во всём кондом
И от него вся куча бед.
А земли белых так манЯт
Что всё готовы те отдать
Друзей своих и тех предать
Ругают их они, бранят.
Но сколько не меняй свой ген
Не продавай друзей и честь
Так было, будет и так есть
Всё тот же, злой абориген.
Когда он выполз - клянусь вам честью -
меняю облик, роняю челюсть,
хватаю камень и молча целюсь,
не будь я Витей!
Встречал я в наших проулках многое,
однажды видел живого йога я,
но шестиногое членистоногое
ещё не видел.
И что досадно - близ места адского
ни А. Стругацкого, ни Б. Стругацкого.
Никто не даст мне совета братского,
а это значит:
всё растолкую (мол, так и так-то),
постигну сущность любого факта,
плюс бездна такта, всё для контакта -
а не контачит!
Кричу: «Здорово!» - не понимает,
кладу червонец - не поднимает,
беру обратно - не отнимает.
Такие факты.
Другой бы плюнул, другой ушёл бы,
другой давно уже вырвал кол бы.
Я хлопнул по лбу и вынул колбу -
промыть контакты.
В момент промыли и повторили,
про их планету поговорили,
ещё купили, ещё открыли -
контакт налажен.
Они гуманны - и мы гуманны.
Они гурманы - и мы гурманы.
У них стаканы - у нас стаканы.
Не из горла же!
Общались сутки, а утром ранним
облобызались при расставаньи,
не наше пили, не «ративани»,
а их двуокись -
и понял я, когда принял сотую,
что невзначай прогулял субботу я,
но отработаю с большой охотою.
Число и подпись.
1980
____________________________
ЛУКИН Евгений Юрьевич родился в 1950 году в Оренбурге. Писатель-фантаст, поэт, бард. Окончил историко-филологический факультет Волгоградского педагогического института. Автор сборников фантастической прозы «Когда отступают ангелы», «Пятеро в лодке, не считая Седьмых», «Шерше ля бабушку» и других (всё - в соавторстве с Любовью Лукиной). Поэтические сборники: «Фарфоровая речь», «Чёртова сова» и другие. Лауреат литературных премий: «АБС-премия», имени И. Ефремова. В 1992 году Евгений Лукин оказался в Приднестровье, где за цикл «Приднестровские песенки» был занесен молдавскими националистами в «список смерти», а правительством Приднестровской республики объявлен первым лауреатом Госпремии ПМР в области литературы.
Оба Лукины по образованию филологи. Окончили историко-филологический факультет Волгоградского пединститута в 1972 году, в том же году поженились и Евгения забрали в армию - ракетная часть в Средней Азии, а в 1974 году у них родился сын Юрий.
С детства оба пишут стихи, которые печатаются в газетах. Первый совместный фантастический рассказ «Рисунки копотью» пишут в 1975 году. Поначалу творчество производится в стол, для собственного удовольствия. Но в 1981 году повесть «Каникулы и фотограф» попадает в руки редактора газеты «Вечерний Волгоград», где впоследствии и выходит. С тех пор Лукины регулярно печатаются в газетах, журналах и сборниках, среди которых «Знание - сила», «Вокруг света», «Советская фантастика» и др. По большей части это повести и рассказы: «Сталь разящая», «Строительный», «Монумент», «Отдай мою посадочную ногу!», «Вторжение», «Разрешите доложить!» и др. Лукины получили множество наград за свои произведения.
В 1990 году во Франции выходит их первая книга. В том же году соавторов принимают в Союз Писателей СССР. Однако вскоре Любовь отходит от фантастики, и литературный дуэт распадается. Евгений пишет один. Первый самостоятельный рассказ - «Словесники». Любовь пишет стихи. 14 мая 1996 года она умирает.
Евгений Лукин переходит на крупную форму: «Зона справедливости», «Катали мы ваше солнце», «Алая аура протопарторга», «Разбойничья злая луна», «Чушь собачья». Также он издаёт стихи. Вышло несколько сборников: «Фарфоровая речь», «Чёртова сова» и др. А также записывает диски авторской песни и переводит зарубежную фантастику: Пирса Энтони и Барбару Хэмбли. Живёт в Волгограде.
Отличительная черта произведений супругов Лукиных - их блестящий, поэтичный язык. Следует отметить, конечно же, искромётный, тонкий юмор, за который они получили прозвище «Ильф и Петров в фантастике». Их рассказы и повести вошли в золотой фонд современной русской фантастики.
Я не боюсь тебя любить,
Так, за секунду до восхода,
Пытаясь вдох остановить,
Стихает в выдохе природа.
Я не боюсь тебя любить,
Так, за секунду до лавины
Судьбу уже не отвратить,
Но расправляют крылья спину.
Я не боюсь тебя любить,
Так за секунду до полёта
Без сожалений рвётся нить
И связанное с прошлым что-то.
Я не боюсь тебя любить,
Так, за секунду до предела
Готова за черту ступить
Душа, стремясь покинуть тело.
Я не боюсь тебя любить,
Так, за секунду до рожденья
Вселяет душу Бог, чтоб жить
Одно вселенское мгновенье.
Я так боюсь тебя любить…
..белые-белые чайки… солёный прибой…
счастье песочное сыплется прямо в ладони,
край между небом и морем такой голубой!
и в глубине мы с тобою отчаянно тонем…
музыка в брызгах, а вечером в песне цикад,
в рокоте волн и безмолвии вечных утёсов,
в имени, названном мною тебе наугад,
в том, что есть просто любовь, и не надо вопросов…
звёздное крошево… и белоснежный рояль…
пальцы ласкают его обнажённое тело…
что же так холодно? видимо, в нотах февраль…
чувства и ночь остывают, хоть я не хотела…
…черные, белые клавиши… льётся печаль
музыкой встреч и разлук уходящего лета,
гладит волна опустевший на утро причал,
где мои губы твоими губами согреты…
Выходит в океан и сёмгу тралит
лирический герой.
Живёт в палатках, строит магистрали
лирический герой.
Куёт металл, минут не тратя даром,
лирический герой.
Вы думаете, кто придёт за гонораром -
лирический герой?
1980
По первобытной прерии
брёл человек во мгле -
одна двадцать пятая племени,
единственного на Земле.
Он брёл, счастливый, израненный,
обрадовать свой народ,
что выжил в драке неравной
он, а не махайрод.
Веков череда громадная
затем проползла - и что ж?
Одна четырёхмиллиардная,
ты-то куда идёшь?
Всё размножаешься, возишься,
твердишь: «Люблю», «Не люблю…»
звенит, истончась до волоса,
твоя приближённость к нулю.
31 октября 1980
_______________
«Одна четырёхмиллиардная» - это 1980, сейчас 7.5 млрд.
Бросьте. Это не жестоко.
Просто будет больше света.
Потому сегодня столько
ампутированных веток.
Потому не хмурьте лица.
И потом - не в этом дело.
Ибо всё должно ветвиться
до известного предела.
И в раздвинутых преддверьях
изумлённого апреля -
что вы, право, о деревьях?
На себя бы посмотрели!
…Запредельно, звонко, резво
полоснёт пила по ветви -
и морозные рассветы
серебрят монету среза…
1976
Ответь мне русская природа,
Что исходил я взад-вперед,
Откуда деньги у народа,
Где он, примерно, их берет?
Твои природные богатства,
Договоримся - чур не в счет.
До них так просто не добраться,
А труд не всех к себе влечет.
Но есть же где-то кладовые,
Какой-то схрон секретный есть,
В котором бабки ломовые
Лежат, да столько что не счесть.
Народ, который там бывает
Им тоже счета не ведет,
Карманы ими набивает,
А после в тумбочку кладет,
А после достает оттуда,
И сам себе дает взаймы.
«Экономическое чудо» -
Так это называем мы.
В старом замке за горою
Одинокий жил Кудесник.
Был на «ты» он с Сатаною
(Так поётся в старой песне.)
Был особой он закваски:
Не любил он вкуса пудры
И не верил женской ласке,
Потому, что был он мудрый.
Но без женской ласки, право,
Жизнь немного хромонога.
Деньги, почести и слава
Без любви?.. Да ну их к богу.
И сидел он вечер каждый,
О взаимности тоскуя.
И задумал он однажды
Сделать женщину такую,
Чтоб она была душевно
Наподобие кристалла,
Не бранилась ежедневно
И не лгала. И не лгала.
И, склонясь к своим ретортам,
Сделал женщину Кудесник,
Ибо он на «ты» был с чертом
(Так поётся в старой песне.)
И, чиста и непорочна,
Из реторты в результате
Вышла женщина… Ну точно
Лотос Ганга в женском платье.
И была она покорна,
Как прирученная лайка,
Как особенный, отборный
Черный негр из Танганайка.
И, как будто по заказу,
Все желанья исполняла.
И не вскрикнула ни разу,
И не разу не солгала…
Ровно через две недели
Вышел из дому Кудесник
И… повесился на ели.
(Так поётся в старой песне).