На поезде судьбы для всех найдется место
Куда вас завезти он по пути решит,
На поезде мечты маршрут всегда известен
Наперерез судьбе он яростно летит.
Мечта у всех одна - жить долго и красиво
Любить и созидать, творить и преуспеть,
Но у судьбы на то своя альтернатива
Непониманье, ложь, предательство и смерть.
С причудами судьбы мечта спешит сражаться
Чтоб произвол ее не вздумал никогда,
Ей помешать любить, и жизнью наслаждаться
Мечтать не запретить! Мечтайте, господа!
Лидия Романова-Жуковец
Во-первых /и ты будешь спорить: «В-четвертых»./,
нет метода морем лечить потерпевших
от моря. Привыкших быть строго на твердом,
семь футов под килем не радуют пеших.
А что во-вторых, то рожденным на суше
покажется слишком чужим и соленым.
Смотри, а точнее - замри и послушай,
как Осень выходит на берег влюбленной
в себя и в свои напускные эскизы:
она не ждала, он забыл и не встретил. -
Мы часто не помним, как выглядит близость.
Мы врем себе часто. И это есть в-третьих.
Поэтому там, где сливается ручка
с листом до глубинных и честных аккордов, -
Не все выживают, сославшись на случай.
И это - в-четвертых.
Увы, и в-четвертых.
В-четвёртых [и ты переспросишь: «В-четвёртых?"], рождённые морем его не страшатся.
Напрасно тоскуют скалистые фьорды, лелея надежду последнего шанса -
Увидеть, как парус идёт горизонтом. Рождённые морем не ведают суши,
Навечно оставив её в эпизодах.
А в-третьих, теперь уже морю - присуще
Держать на плаву корабли и баркасы, штормить и сдаваться в рыбацкие сети.
Рождённые морем не знают отказа, вскормлённые солью любимые дети.
Им ветер обещан, и выбор позволен меж морем и небом, меж синью и синью.
Вот так же в стихах: где встречаются двое - перо и строка, там отныне бессильны
Любые границы таланта и веры, любые законы, запреты, зароки.
Смотри-ка, лишённая принятой меры, влюблённая осень стоит на пороге,
Что есть во-вторых.
Обнажаются сути стреляющих в воздух и ранящих словом.
Как много нас, мальчик, на этом рисунке. Как сильно он Богом забыт/зацелован.
Как сложно решиться и просто раскрасить летящие птицами к югу пробелы,
Чтоб все, кто узнал себя в нашем рассказе, вернулись живыми.
Вот это - во-первых.
Прости и ты… Не оправдала,
Не подарила, не смогла…
И, расставаясь, не рыдала…
Так и осталась без крыла…
А ты лети - твое всё небо,
И без меня - свободней путь,
А дружба - это сказка, небыль -
Любовь придет когда-нибудь.
Прости, я по-другому не умею.
Вот так, а не иначе я живу:
И детские мечты ещё лелею,
И верю в совершенство наяву.
Пусть каждое неловкое движенье
Признание моё благословит:
Я, преодолевая отчужденье,
Люблю тебя отчаянно, навзрыд,
Прости, что хитрость не вошла в привычку,
Прости, что откровений не таю,
Прости, что неприметною синичкой
Когда-то я впорхнула в жизнь твою,
Прости, что я была неосторожна
В словах, в поступках, в чем-то там ещё,
Прости меня, пока ещё не поздно,
Пока ещё на сердце горячо…
Живы, в памяти воспоминанья и любовь, в моем сердце жива. Для души не почем расстоянья, для тебя звучат эти слова. Ты права - все бывает впервые, чувства с разумом дружат едва. Но теперь есть у нас призовые - чувства множатся наши на два. Сердца два, два дыханья, два шага, достучаться вдвоем до небес. Жизнь исписана словно бумага, вечен авторства свыше процесс…
Акбар Мухаммад Саид
Я так устал о берег жизни биться,
И так устал от глупости людей.
Я так устал ко светлости стремиться,
Когда вокруг меня лишь тень ночей.
Возьми меня к себе мой добрый Боже,
Позволь хоть раз узреть твой светлый Лик.
Воззри свой взор на злых людей ты тоже,
Явись на Землю к нам хотя б на миг.
Коль мы подобны телом и обличьем,
Коль мы подобие твои - Господь!!!
Взгляни на тех, душой кто безразличен,
Взреви на тех, кто мерзостью «живёт»
Прошу тебя карать Небесной мощью,
Кто предал раз, а кто и предал два.
Молю тебя сказать, что делать с ночью,
Которая, в сердцах людишек зла…
Взываю я к тебе, мой Всемогущий Боже!!!
Взываю я к тебе, Отец мой и Господь!!!
Молю тебя, прошу и каюсь тоже,
Чтоб нас простил, и в трудностях помог…
Copyright: Акбар Мухаммад Саид, 2012
Свидетельство о публикации 112 120 101 264
Жизнь под откос
Уходит неуклонно,
И смерть
Своей рукою ледяной
Опять вычеркивает телефоны
Товарищей из книжки записной.
Мне никуда
От этого не деться,
И утешенье ль, право,
Что она,
Что смерть
Не может вычеркнуть
Из сердца
Ушедших дорогие имена?..
То недосуг самих себя чинить,
То в спешке чью-то гибель провороним.
Не оттого ль так часто и хороним,
Что некогда друг друга хоронить.
Никак не можем помириться с тем,
Что люди умирают не в постели,
Что гибнут вдруг, не дописав поэм,
Не долечив, не долетев до цели…
Как много людей нынче под масками,
И многим ведь маски эти к лицу,
Не стОит лезть в душу, в душу закрытую,
К тому же в чужую, совсем не свою,
Не нужно пытаться маску сорвать,
Не надо стараться что-то узнать.
Возможно, что он, под маской своей,
Скрывает страдание, боль прошлых дней,
И вовсе не хочет о них говорить,
Его в этом право, ему с этим жить!!!
Возможно, стоял он совсем на краю,
Возможно, здесь многое, я промолчу,
Не всякому, правильно, душу свою,
Распахивать надо, я не шучу.
Изведав по жизни достаточно бед,
Спрятав всю боль и маску надев,
Так проще тому, кто много узнал,
Кто многое в жизни своей испытал.
Но маска въедается, лик весь подмяв,
И с нею свыкается тот, кто страдал,
Но маску он снимет лишь перед тем,
В ком будет уверен, безо всяких проблем!!!
А.Ч.
Бывает, проверяет, бьёт наотмашь жизнь,
Но ты не падай духом, устоять всегда стремись,
А коль устал, и жизнь пошла, увы, по швам,
То отдохни, не разбивайся только в хлам!
Ты потерпи, обдумай всё, жизнь уважай,
Её ты счастьем, позитивом заполняй,
Будь наготове, время даром не теряй,
Борись за жизнь и никогда не унывай!!!
А.Ч.
Главное, не сколько жить,
А чтоб с головой дружить!
И чтоб крышу не сносило,
Ты следи, чтоб не сквозило…
Зову, упрекаю, надеюсь и спорю,
молю, обвиняю, прощаю, кляну…
И горе моё -
настоящее горе,
во всю ширину
и во всю глубину!
Я в счастье не верю.
Так замятью снежной
не верят в сирень, в стрекотанье,
в дожди…
А всё-таки будет.
Придёт.
Неизбежно.
Не хочешь - не верь,
не умеешь - не жди.
А всё-таки будет.
И с тою же страстью
я счастью в глаза
изумлённо взгляну,
и будет оно,
настоящее счастье,
во всю ширину
и во всю глубину!
Мой неведомый брат, мой шагающий рядом попутчик, научи меня петь, выдыхая звенящую медь. В этой жизни прекрасной, но, всё же, безжалостно сучьей нам так мало осталось на то, что могли бы успеть. Не в комфорте квартир, а в пробитых дождями палатках на просторах земных, на зелёных ладонях весны мы любили светло, отдавая себя без остатка, тем, кто в нас приходил, воскрешая забытые сны. А когда изнутри до гортани слова прорывало, и текло по губам обжигающей, страстной строкой, мы писали стихи в междустрочье газет и журналов, сочиняя миры, от которых до неба - рукой. Мы умели ценить то, что было банальным для прочих: от горячих живых до холодных игрушек Тюссо. Наши долгие дни, наши полные чувствами ночи вытекали слезой на секундные стрелки часов. Не желая войны, мы войны избежать не сумели и в кровавых боях на сердцах наживая рубцы, мы теряли друзей. Мы ловили прицелами цели. И стреляли в упор. И с концами сводили концы. И друзей поминали. И верой спасали друг друга. И рукой приживали к протянутой щедро руке…
А, когда перебесится ветер, сорвавшийся с юга, мы уйдём на закат, но останемся эхом в строке…