Спросил у памяти
Стоит ли былое вспоминать,
Брать его в дорогу, в дальний путь?
Все равно - упавших не поднять,
Все равно - ушедших не вернуть,
И сказала память: «Я могу
Все забыть, но нищим станешь ты,
Я твои богатства стерегу,
Я тебя храню от слепоты».
В трудный час, на перепутьях Лет,
На подмогу совести своей
Мы зовем былое на совет,
Мы зовем из прошлого друзей.
И друзья, чьи отлетели дни,
Слышат зов - и покидают ночь.
Мы им не поможем, - но они
К нам приходят, чтобы нам помочь.
(1963)
На память о любви не оставляйте
Ни телефонов, ни вещей, ни дат.
Следы любви наложенным проклятьем,
Мостами несгоревшими стоят,
Надгробиями прОжитых идиллий,
Куда так тянет возложить венок.
Икон любви, что в прошлом отлюбили,
Вы в памяти - не ставьте в уголок!
Реликвии любви пусть образАми,
Застынут во вчерашнем - изнутри.
Мы у любви - в воспоминаньях сами,
Тихонечко однажды догорим…
Милый шубку подарил,
а в шкафе места нету,
ни за что не выброшу,
все эти скелеты!
Когда-нибудь раздастся твой звонок,
В безмолвии немом я ждать устану,
Когда на ожиданье - выйдет срок,
Я на одну потерю старше стану.
В ночной тиши ты перервешь мой сон,
И руки дрогнут странно у дисплея,
Бровь вскину вверх - увидев телефон,
И пальцы непослушно занемеют.
Мы будем думать, что же нам сказать?
Нервозность в голосе старательно скрывая,
Я буду на вопросы отвечать,
Банально. В безразличие играя.
Я уловлю, что ты слегка простыл,
А ты мое волнение услышишь,
Когда кого-то в жизни ты любил,
То чувствуешь годами, как он дышит.
То узнаешь ты все полутона,
Читаешь все, что сказано не будет,
Хотя давно сложили нам года,
Две разных песни непохожих судеб…
Прощать обиды нужно тому, кто в них раскаялся, а тому кто уверовал в свою безнаказанность не грех их и припомнить.
Позабыть бы, стереть очень многое,
Ну, а память- ослица упрямая, -
Поведёт за собой не дорогами,
А опасными тропами самыми.
Я покорно овцой волоокою
Вспоминать побреду неурядицы,
Спотыкаясь о факты жестокие,
Утыкаясь в ослиную задницу…
Так и ходим мы с памятью парою
Всякий раз только в дебри колючие,
Чтоб я помнила страшное старое,
И себя этим старым чтоб мучила.
Светлая память героям павшим за нашу свободу и жизнь!
«Сегодня…» грянула война
когда еще спала страна,
на «до» порвала всё и «после»,
и были дни и были ночи
и жизнь была среди смертей
и боль и слёзы матерей,
и сантиметры пядь за пядью
в кровавом месиве солдаты
с девчонками, что с медсанбата…
вы где теперь, все те ребята
кто слёг в бою, а кто-то шел
и до Рейхстага он дошел,
чтоб никогда ни нам, ни детям
и людям, что живут на свете,
не слышать и не видеть боль,
боль принесенную войной…
Все наладится, перемелется,
Только память зажмет в тиски.
Будет жить у меня под лестницей
И писать за меня стихи.
И украдкой за мной подглядывать,
И иголкой колоть в нутро.
В рифмы чувства мои укладывать,
Прямо в сердце втыкать перо.
А я стану страдать бессонницей
И просить ее выйти вон,
Только память моя бессовестно
Себе виски плеснет со льдом.
Будет мимо меня расхаживать,
Словно маятник взад-вперед.
И сжигать мою душу заживо,
И смеяться, что все пройдет.
_______________________
Все наладится, перемелется
Тонна мУки в вагон мукИ.
Только память, живя под лестницей,
Будет часто писать стихи.
Светлана Чеколаева, 2017
Любая боль со временем проходит,
Но помним тех, которые уходят.
Встречаясь с ними в снах, целуем в губы
И вспоминаем яркие минуты,
Когда друг-друга за руку держали,
Ловили с неба звёзды и. мечтали,
Дышали в унисон, лаская сердце,
И думали, что счастье длится ВЕЧНО…
Но вот, судьба, шутница-вероломка,
К одним добра, к другим, увы, жестока.
И только память, совесть не теряя,
Нас в прошлое с тоскою возвращает.
Память, это такое устройство, которое драматические события нашей жизни преподносит как мелодраму.
В кладовке памяти
я продираюсь сквозь года,
там темнота
меня ласкает
виновато -
не повторятся больше
никогда
мгновения,
сожжённые когда-то.
В кладовке памяти
обрывки
кинолент
и винегрет
из мыслей
и картинок,
там на портрет
минувших
лучших лет
мой современный
наступил ботинок.
В кладовке памяти
споткнулся о любовь,
увидев в ней
сгоревшие страданья.
Всё сожжено,
и не вернутся вновь
те первые,
несмелые
свиданья.
В кладовке памяти -
ушедшие друзья
и штабеля
моих рукопожатий…
Как часто в жизни
ошибался я,
а память за ошибки
щедро платит.
Она хранит
увядшие цветы,
хранит красу
ребяческих
румянцев.
…В кладовке памяти
у всех
свои следы -
неповторимые,
как отпечатки пальцев.
Не пытайтесь спорить с дождем. Он сам знает, когда вам заснуть. Сначала барабанный стук капель по подоконнику и стеклу, ритмичный и монотонный, так, чтобы буквы книжки в ваших руках начали прыгать и сливаться в одну кутерьму, потом и сама книжка медленно начинает сползать вниз, а веки, налитые этим самым дождем и потому отяжелевшие, начинаю прикрываться.
И вот уже щека ваша прижата к мягкой ткани наволочки. Но дождю это становится скучно, он раскрывает форточку и в комнату врывается запах озона и свежей травы.
Но вам совсем не хочется с ним бороться, вы вдыхаете прохладу лета и засыпаете.
И вот вы идете по знакомой тропинке, песок попадает в ваши сандалии и высыпается через дырочки на их носках, вам десять лет, у вас корочка на разбитой коленке, репейник в волосах, а в кармане спичечный коробок с гусеницей. Ничего не исчезает. Ни балкон на котором мама вешает белье, ни большая желтая бочка с квасом за домом, ни вырезанное перочинным ножиком на липе «С плюс К», ни старая подслеповатая кошка с пятном на пол-морды, ни проростки одуванчиков в трещинах асфальта.
Ничего не исчезает.
А потом вы неожиданно просыпаетесь. На часах полвторого ночи, за окном дождь. Он сам решает, когда вам спать. Он сам решает, когда вам просыпаться. Не пытайтесь с ним спорить.
Чем больше нагадишь людям, тем дольше будут помнить.
В саду сиреневом танцует вьюга
Летят снежинки хрупких лепестков…
Мы не смогли с тобой забыть друг друга,
Легко освободившись от оков.
Роняет ветер цвет метелью пряною,
Кружит, не тая, нежный хоровод.
Скребёт по нервам память окаянная,
Вот отцветёт сирень…
И всё пройдёт!