Больно стасновится когда понимаешь что самые дорогие тебе люди стерают тебя из своей жизни…
В не раз уже заштопанном халатеИз яркого цветного волокнаВ больничной переполненной палатеСтоит старушка, плачет у окна. Её уже никто не утешает-Все знают о причине этих слёз. Соседок по палате навещают, А ей, лишь раз, сынок халат привёз. Про тапочки забыл, сказал смущённо: - Я завтра привезу… Потерпишь, мать? - Конечно, потерплю. Я ж на перинкеИ в шерстяных носках могу лежать. Куда мне тут ходить? Простора мало. Покушать санитарки принесут. Меня болезнь настолько измотала, Что мне б лишь полежать, да отдохнуть. Вздохнул сынок, отвел глаза в сторонку: - Тут… Понимаешь… Дело есть к тебе… Всё это очень путано и тонко… Но ты не думай плохо обо мне! Квартира у тебя стоит пустая, И мы с женой подумали о том, Что ты то там, то тут… Одна… Больная… Поправишься - к себе тебя возьмём! И внуки будут рады, ты же знаешь! Они души в тебе не чают, мать! Всё!Решено! Ты к нам переезжаешь! Твою квартиру будем продавать! Достал бумаги, молвил без сомненья:-Я все продумал, мне доверься, мам… Как только мы увидим улучшенья, Отсюда сразу жить поедешь к нам. Что скажешь тут? Он сын ей, кровь родная… А внуки- ради них и стоит жить! И подписала, не подозревая, Как все на самом деле обстоит. Проходят дни, проходят и недели… Сынка все нет. И вряд ли он придёт. Старушку тешали и жалели… Но кто же и чего тут не поймет? А с каждым днём старушка всё слабеетИ по ночам все чаще снится сон, Как кашку по утрам сыночку греет, Но плачет и не хочет кушать он. И первые шаги сынка-малышки, И слово, что сказал он в первый раз, И первые царапины и шишки, И детский сад, и школа- первый класс… Врачи молчат, стараясь что есть силыХоть как-то ей страданья облегчить. А родственники строго запретилиСтарушке про диагноз сообщить. Она не знает, что больница эта-Не городской простой стационар, Что шансов на поправку больше нету… Но, для нее незнанье-не кошмар. Табличка «Хоспис» на стене у входаЕй ни о чём плохом не говорит. На странные слова давно уж модаИ нужно ли кого за то винить? Она не знает, что сынок исправноЗвонит врачам, в неделю раза два: - Вы ж говорили- умирает… Странно… Что до сих пор она ещё жива… Она жива. Она всё ждет и верит, Что сын придёт, обнимет, объяснит, Откроются сейчас палаты двери, Она же всё поймёт и всё простит. С последних сил встаёт она с кровати. Держась за стенку, подойдёт к окну. Насколько ей ещё терпенья хватитТак верить безразличному сынку? Она готова до конца стараться. И сил, что нет, она должна найти. Вдруг он придёт? Она должна дождаться! Придёт…Ну как он может не придти? Стоит и плачет… Ждёт от сына вести… На небо лишь посмотрит невзначайИ теребит рукой нательный крестик-Мол, подожди, Господь, не забирай…
Ты знаешь как сложно письма писать в пустоту…
Звонить в некуда… и неизвестности ждать…
Ты разрываешь в клочья… мою мечту…
Потом заставляешь… зачем-то… ее зашивать…
…
Ты знаешь как больно любить… и игрушкой быть…
Всё понимать… но не в силах себя превозмочь…
Тебе улыбаться… потом в одиночку… выть…
Рыдая стихами… когда наступает ночь…
…
Ты знаешь как плохо жить… в чумовом бреду…
Молча кричать… и все время… чего-то ждать…
Ты даришь надежду… одним только словом «Приду»…
Только когда… забываешь всегда объяснять…
…
Ты знаешь как страшно идти… не зная куда…
От безысходности падать… но снова и снова вставать…
Ты держишь меня на цепи… ни туда… ни сюда…
Играешь умело… Но так нельзя играть…
Так хочется плакать… не тихо… а громко… навзрыд…
И больше не прятать стихи… в своих старых тетрадках…
Плевать что узнают… как долго и сильно болит…
Я не хочу больше врать… что все в полном порядке…
Так хочется выплеснуть все… что в душе у меня…
Писать на стенах стихи… и горько рыдать…
В них каждая строчка… о боли кричит звеня…
Я больше не в силах ее… ото всех скрывать…
Так хочется плакать… и все вокруг раздолбить…
Разорвать… раскромсать… и разрезать на мелкие части…
Так хочется мне… саму себя победить…
Так хочется просто жить… и снова поверить в счастье…
Как же обидно и больно знать, что любимый человек не рядом… а с другой.
Почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале… Почему с нами говорят на любые темы, кроме самых насущных тем? Почему никакая боль все равно не оправдывается тем, как мы точно о ней когда-нибудь написали…
Вот когда не страшно умирать,
Лишь бы передышку боли выпросить…
Все рецепты в крошево порвать
Да засунуть их… а проще - выбросить…
Глянуть через правое плечо:
- Отстрелялся, Ангел? Обесточился?
Сколько эту боль терпеть ещё?
Есть у Бога на мой счёт пророчество?
Кто придумал сердце в клочья рвать
Так, что телу в судорогах сучиться?
Что ты всё заладил: ждать да ждать!
Просто дёрни нить, чтобы отмучиться…
Я и так без воздуха живу
И оглохший от её молчания…
Пойман в клетку зверем и кружу
Замкнутой тропою ожидания…
Её имя жалом на стене
В моём сердце выжжено и выбито -
Чем теперь стереть его во мне?
Водкой? Не смеши - да столько выпито!
Ты же можешь, сволочь… Помоги!
Хватит за плечом с укором морщиться…
Господи… родная, позвони!
Как же мне тебя услышать хочется…
Больные дети, больные дети…
Как ты и я, как я и ты,
Они живут на этом свете,
И есть у них свои мечты.
Одни не слышат звуков мира,
И никогда их слух не тронет лира.
И не услышат пенье птиц,
И шум травы, и голос мамы,
И звук шагов, когда научатся ходить,
И даже нежный скрип оконной рамы…
Как воет ветер не услышат,
Как просыпается рассвет,
И не услышат, не услышат,
Как смех детей приходит в свет.
Другие же живут в кромешной темноте.
Они не видят красок мира
Во всей прекрасной полноте…
И зелень леса не увидят,
И не поймут чудес цветной сей гаммы,
Лицо с улыбкой не увидят,
Как нежен взгляд любимой мамы…
Малыш родился. Чистый, белая доска.
И написать мы можем что угодно.
Так пусть познает этот мир до дна!
Совсем не так, как только нам удобно!
Хоть он не слышит, мы научим ТАК смотреть,
Мы ТАК научим чувствовать природу,
Что никогда не сможет пожалеть
И никогда не скажет, что он плохого рода.
Хоть он не видит, мы слушать так его научим,
Мы так начнем внутри него все чувства тормошить,
Что сможет он иль голосом певучим,
Или руками ловкими весь мир наш покорить.
Я расскажу легенду прошлых дней
(Пусть каждый понимает так, как сможет)
О сером степном волке и о ней,
О той, что всех была ему дороже.
История красива, но грустна,
Не ждите здесь счастливого финала,
Не ждите здесь борьбы добра и зла,
Добро бороться и проигрывать устало.
В краях далеких, где резвится ветер,
Где воздух пахнет вольною судьбой,
Давным-давно жил там один на свете
Красавец одиночка волк степной.
Он жил один, вдали от целой стаи,
И не нуждался более ни в ком.
Его за это даже презирали,
Везде считая зверя чужаком.
А он гордился тем, что был свободен
От чувств и предрассудков, от других
Волков, что были по своей природе
По рабски слепы в помыслах своих.
Тяжелый взгляд наполнен благородством,
Чужих законов волк не признавал,
Жил по своим. Так гордо и с достоинством
Смотрел врагам в глаза и побеждал.
Волк становился все сильнее с каждым годом
И одиночества свою печать хранил.
Была терниста и трудна его дорога,
Но милости к себе зверь не просил.
И этой доли был он сам избранник,
Он выбрал путь, и сам хотел так жить.
Среди чужих - не свой, среди своих - изгнанник,
Готов был жизнью за свободу заплатить.
Зверь вышел как-то утром на охоту
И вкус кровавой жертвы предвкушал,
Ведь хищника жестокую породу
Бог для убийства слабых создавал.
Пронзительным и острым волчьим глазом
Охотник вдруг оленя увидал.
Расправив грудь и выгнув спину разом,
К еще живой добыче побежал.
Но не успел достигнуть своей цели,
Последний вздох олень издал в чужих клыках.
Своим глазам сначала сам он не поверил:
Волчица серая стояла в ста шагах.
Она была как кошка грациозна,
И вместе с тем по-женски не спеша
Трофеем наслаждалась хладнокровно
Безжалостная хищная душа.
Один лишь взгляд, да и того довольно,
Не понял сам, как навсегда пропал.
Забилось сердце зверя неспокойно.
Забыв про все, он за волчицей наблюдал.
Она была пленительно красива,
Свободная охотница степей.
Держала голову свою так горделиво.
С тех пор все мысли были лишь о ней.
Матерый злился на себя, не понимая,
Что так влечет его? Он потерял покой.
И чем взяла его волчица молодая?
Боролся с чувствами, боролся сам с собой.
Он не любил и никогда не думал,
Что существует нечто больше, чем инстинкт.
Потерянный ходил он в своих думах,
Пытаясь ту охоту позабыть.
Но как волк не старался - все едино,
Обречены попытки были на провал.
Забыть не смог. И так неумолимо
Сердечный ритм все мысли заглушал.
Однажды он сказал себе: «Ты воин!
Чего хотел, всегда имел сполна.
Так и сейчас возьми, чего достоин,
Какая б не была за то цена!»
Цена была большая… но об этом дальше…
Быть вместе им пророчила судьба…
Но плата за безумство счастья
Порой бывает слишком велика…
Волк и волчица так похожи были,
Две одиноких родственных души
Всю жизнь брели среди камней и пыли
И, наконец, судьбу свою нашли.
Они дыханием одним дышали
И мысли все делили на двоих.
Чего завистники им только не желали,
Но что влюбленным было до других…
Им море было по колено,
Да что там море… Целый океан!
Бескрайние просторы неба
Клал волк возлюбленной к ногам.
Им было больше ничего не надо,
Друг друга только ощущать тепло.
Всегда повсюду вместе, рядом,
Всем вопреки, всему назло.
На свете не было и никогда не будет
Столь преданно смотрящих волчьих глаз.
Поймет лишь тот, кто до безумства любит
И так же был любим хотя бы раз.
А дальше было все предельно просто,
Все точки жизнь расставила сама…
Но по порядку… Осень
Осталась в прошлом,
Взамен нее пришла зима…
Степь занесло и замело снегами,
Повсюду были заячьи следы.
И с солнца первыми холодными лучами
Ушла волчица в поисках еды.
В то утро волк проснулся не от ласки,
Не от дыхания возлюбленной своей.
Вскочил, услышав звонкий лай собаки,
И голос человека, - что еще страшней.
Охота началась. Завыла свора,
В погоню за волчицей устремясь,
На белоснежном чистом фоне
Смешались клочья шерсти, кровь и грязь.
Она дралась как одинокий воин,
Бесстрашно на куски рвала врагов.
Соперника подобного достоин
Не был никто из этой стаи псов.
Они волчицу взяли в тесный круг
И в спину подло свои клыки вонзали.
От волчьей смелости пытаясь побороть испуг,
Охотники добычу добивали.
А человек за сценой наблюдал,
Ему хотелось крови и веселья,
Он ради смеха жизни клал
Без малой доли сожаленья.
Все лапы в кровь - матерый гнал по следу.
Душа кричала: «Только бы успеть!»
Он так хотел подобно ветру
К любимой на подмогу прилететь.
Но не успел…
Своею грудью он закрыл лишь тело
И белоснежный оголил отчаянно оскал.
Вдруг, человек, взглянув в глаза ему несмело,
Оставить волка своре приказал.
Охота кончилась, и свору отозвали,
Оставив зверю щедро право жить.
Но только люди одного не знали,
Что хуже участи и не могло уж быть.
Такую боль в словах не передать,
И не дай Бог ее почувствовать кому-то.
Волк жизнь свою мечтал отдать,
Чтоб для любимой наступило утро.
Но смерть сама решает, с кем ей быть,
Трофеями своими не торгует.
Нельзя вернуть… Нельзя забыть…
Здесь правила она диктует…
И вот опять… как прежде одинок…
Все снова стало на круги своя.
Свободой обреченный степной волк
Без воли к жизни, без смысла бытия.
Померкло солнце, небо стало черным,
И в равнодушие окрасился весь свет,
С тоской навеки обрученный,
Печали принявший обет,
Зверь ненавидел этот мир,
Где все вокруг - напоминанье,
О той, которую любил,
С кем вместе жил одним дыханьем,
С той, с кем рассветы он встречал,
И подарил всего себя,
Ту, что навеки потерял,
И память лишь о ней храня,
Волк день и ночь вдвоем с тоской
Как призрак по степи блуждал,
Не видя участи иной,
Он смерть отчаянно искал.
Зверь звал ее, молил прийти,
Но слышал эхо лишь в ответ…
Забытый всеми на пути,
И жизнь ушла, и смерти нет…
Так еще долго в час ночной
Уставший путник слышал где-то
Вдали печальный волчий вой,
По стЕпи разносимый ветром.
Летели дни, недели, годы,
Пора сменялася порой
Слагались мифы, песни, оды
О том, как волк любил степной.
И только самый черствый сердцем,
Махнув презрительно рукой,
Промолвил: «Все вы люди лжете,
Нам не дано любви такой…»
Между нами года… километры…
Между нами разлука и боль,
Сотни песен, что были не спеты,
И мечты, что не стали судьбой.
Только ты мне по-прежнему дорог.
Я, сквозь годы, навстречу иду.
И с восторгом я слышу твой голос,
Каждой весточки с трепетом жду.
Пусть теперь виртуальны лишь встречи,
Но от них столько в сердце тепла,
Что, и в скованный холодом вечер,
На душе расцветает весна!
Знаю - больше не буду с тобою,
Наши судьбы нельзя изменить…
Только в сердце моём - ты со мною!
И любви не оборвана нить!
Любить без права на ошибку,
Гореть без дыма и огня,
Шутить серьезно, без улыбки,
И жить нормально без тебя…
Дышать почти без кислорода,
И без кольчуги воевать…
Играть с тоской в одни ворота.
И без тебя - тебя желать…
С надеждой? Да! Но без полета…
Остаток боли - просто дрожь…
Но верить надо же во что-то?!!
Я верю. Ты еще придешь.
Вопрос другой меня тревожит.
В душе осталась пустота…
Скорее быть такое может:
Придешь ко мне, а я не та
давно было пора остановиться. лгала себе, надеялась на что-то.на выходки твои не умела даже злиться. хватит, правда, я устала. ревность уже всю меня сожрала. звонить?не стану, онлайн? здесь тебя оставлю. из памяти стереть я постараюсь, но в сердце уголок-он всё же твой. Лапуль, подумай прежде чем напомнить, что ты делаешь со мной.
Солнечная погода. Детские страхи. Добрая грусть. Сожаление о вчерашнем разговоре. Невыносимая боль. Обещание того, что будет у нас счастье. Забыть прошлое. Создать будущее. Жить в настоящем. Волнение, переживания. Сказка на ночь. Болтовня. Песни. Руки. Голос. Могу отдать только сердце. Я люблю тебя.
Я боюсь привязываться к тебе снова. Боюсь, что снова и снова буду размазывать слёзы по щекам и улыбаться родным с криком в душе. Я боюсь, что из-за этой боязни, я снова начну избегать тебя. Чтобы ты мне не сделал больно. Боюсь, что причиненная тобою боль меня отвернет от тебя когда-нибудь. Я не хочу терять тебя. Я не хочу быть без тебя. ТЫ моя душа, моя жизнь. Отдавая себя другим, ты отнимаешь у меня мою жизнь, травишь мою душу, пачкаешь мою любовь нечистотами чужих женщин, как бы они тебе не были дороги. Я боюсь, что я когда-нибудь перестану ждать, когда же у меня жизнь отберут в очередной раз.
Вся эта твоя псевдо-естественная полигамия
Как надпись на пачке Вога. Ментоловый легкий ужас.
Вытащу золотинку - сделаю оригами.
Портится вечер и остывает ужин.
Курение убивает. Курение губит связки.
А связки и связи повязаны чем-то брачным.
Ты покупаешь машину. Крутую и очень блядскую.
А я покупаю очередную пачку.