Ты горько плачешь. А мне так жалко твои несбывшиеся мечты. Конечно, было бы все иначе. Но эта призрачность высоты… в которой теряется адекватность и эйфория блестит кольцом. Земля, отраженная троекратно, вдруг возникает перед лицом. Конечно, больно. Возможно - очень, что не вздохнуть, не заговорить. Но время лечит. И ты захочешь когда - нибудь это повторить. Мечты, покрытые слоем пыли, по - новой крыльями заблестят. Ты знаешь, девочка, все там были. Мои - так вон до сих пор висят. А ты не слышишь, а ты рыдаешь. Глаза опухли и голос сел. Поверь мне, девочка, все летали… как ты… и падали тоже все. И очень трудно себя исправить, не путать реальность и миражи. А в целом можно тебя поздравить. Нет, не с падением. С билетом в жизнь.
Привет.
Ветра мои тебе передают
Привет.
Случайная судьба
считает
Сколько лет -
Не в силах позабыть.
И тает
Прошлогодний снег.
Где счастье собиралось
в горстку…
И через мир планет к тебе
привет
Из пустоты во мрак
по перекрестку
Непринятый нигде летает.
Продрогший до костей
Привет.
Когда близкие тебе люди говорят «всё, досвидание» ничего больше не остаётся как тихо уйти…((
Когда близкие тебе любят говорят «всё, досвидание» ничего больше не остаётся как тихо уйти…((
Боль… боль стучит в висках, отдаваясь во всей голове. Боль разливается по всему телу, лишая жизнь красок, переворачивая ощущения. Противная, липкая, словно паутина, в которой ты запутался, прекрасно зная, что следует делать - но все не решаешься. Комок из чужой и своей душевной боли взрывается внутри, словно что-то тошнотворное. Лабиринт. Или тупик. Нет иного выхода - но это означает, что нужно сделать больно другому. Поток взаимных упреков. Оскорбления. Последняя черта пройдена - и ты это понимаешь, но эта липкая боль…
И тебе остается лишь, до боли закусив губу, вновь и вновь повторять, словно заклинание: «Все будет хорошо, прорвемся.» Или упасть на холодный пол, давая выход слезам, которые ты никак не можешь выпустить на свободу, исторгнуть из себя осколки боли, и жить дальше.
Последний, решающий ход - и он причиняет cтолько боли. Последняя готовность - словно перед прыжком в холодную воду…
Что будет дальше? Уже все равно - лишь бы вырваться из этой липкой, тягостной паутины…
Страшное грубое липкое грязное
Жестко-тупое всегда безобразное
Медленно-рвущее мелко-нечестное
Скользкое стыдное низкое тесное
Явно-довольное тайно-блудливое
Плоско-смешное и тошно-трусливое
Вязко болотно и тинно застойное
Жизни и смерти равно недостойное
Рабское хамское гнойное черное
Изредка серое в сером упорное
Вечно лежачее дьявольски-костное
Глупое сохлое сонное злостное
Трупно-холодное жалко-ничтожное
Непереносное ложное ложное…
НО ЖАЛОБ не надо-что радости в плаче?
Мы знаем мы знаем
Всё будет иначе.
Наступила ночь. Домочадцы уснули. Ты берёшь наушники и идёшь на кухню курить. Память подбрасывает картинки из Твоей сегодняшней жизни. Ты гонишь их прочь, думаешь о Боге, в душу липкой паутиной вползает холод. Ночь, Ты одна… Наедине со своей БОЛЬЮ. И вот Ты уже не на своей кухне, Ты в коридоре суда, брата ведут в наручниках, у него стеклянные глаза и он нас не узнаёт, Ты в больнице, Ты в колонии, Ты рядом с плачущей мамой, которая смотрит на Тебя растерянным взглядом, в котором застыл немой вопрос: Маша, что делать? У мамы на голове смешной беретик. Ты в крематории, в прощальном зале, где Твою, всегда верующую в Иисуса бабушку сейчас сожгут, а она Такая строгая и красивая лежит в гробу, в меру подкрашена и совсем не старая, только маленькая очень… Боль окутывает, картинки меняются одна за другой, в наушниках Эмма Шаплин поёт о вечном… Ты не задаёшься бессмысленными вопросами: Почему? Зачем? За что? Ты уже лет десять ни о чём не спрашиваешь, слишком много вопросов осталось без ответов, после смерти первого мужа. Ты воспринимаешь жизнь такой, какая она есть, Тебе холодно и БОЛЬНО, Ты одна. Ты не замечаешь, как лицо начинает гримасничать, как крупные слёзы бегут ручьём из накрашенных глаз. БОЛЬ… Нет возможности её терпеть, но и остановиться Ты уже не в силах… Картинки, лица… Нет!!! Ты не хочешь умирать, но Тебе так БОЛЬНО… Сцены из жизни плывут в Твоём мозгу, иголками впиваются в Твою израненную душу… БОЛЬ. Ты смотришь обезумевшими глазами на вздувшиеся вены на руках. Ты хочешь прекратить эти страдания, выпустить БОЛЬ наружу вместе с кровью из вен. С силой вонзаешь ногти в запястье, проводишь, остаются красные следы и жжение на коже… Ты начинаешь рыдать… беззвучно… рот широко открыт… из горла ни звука… сколько это длится сказать не можешь, Эмма Шаплин продолжает петь на итальянском времён Барокко… Ты хочешь жить, Ты боишься разбудить домашних. Бредёшь, держась за стены, в ванную, смотришь в зеркало… Кто эта женщина с обезумевшими красно-зелёными глазами на опухшем лице??? Тушь щипает глаза, Ты умываешься. Кожу на руке продолжает жечь. Идёшь на кухню, на столе стоит недопитый кофе. Берёшь ручку, бумагу и начинаешь писать. Легче… Завтра Ты планируешь обзванивать своих клиентов, говоря жизнерадостным голосом: Здравствуйте, это Маша. Планируешь быть весёлой и подбадривать близких. По хозяйству тоже успеть надо. И, конечно, с утра Ты примешь ванну и накрасишь глаза… О ночах днём Ты предпочитаешь не вспоминать…
Её мир рушится, а она улыбается… странная…Наверно осознаёт, что поменять ничего не в силах… Наверное, внутри ужасная боль и досада… но изменить ничего нельзя… повлиять на его присутствие в своей жизни она не может… он уходит… он уже принял решение… и держать она его не вправе… Внутри слёзы ручьями… а на лице… улыбка…И вы всё ещё хотите сказать, что она - странная… я так не считаю…
Я не знаю, как это стало,
чтобы чувства и мысли-штыком.
Просто-боль в душе вырастала,
превращаясь в колючий ком,
Просто-много на сердце было
мною выплаканных ночей,
просто-я ещё не забыла
чьих-то жалостливых речей.
Просто…
Только не знаю: просто ли?
Не известо самой: хорошо ль?-
людям душу выстлала простынью,
кто-то выспался и-ушёл…
Слова бывают как удар,
Пронзающие болью.
Слова бывают как пожар,
Потрескивают с солью.
Слова бывают как мороз,
От них немеют руки.
Слова текут потоком слез,
Безжалостные звуки.
Слова звучат как приговор
Жестокий и суровый.
Слова, что брошены в укор,
Повисли как оковы.
Слова бывают как змея
Шипящие и злые.
Слова, вас вспоминаю я Как будто вы живые.
На самом краешке дороги
Стоит старуха, просто так…
Наверно, утомились ноги,
И не по силам сделать шаг.
В глазах застыли две слезинки,
Как две росинки на траве,
Дрожат седые паутинки
На непокрытой голове.
Глядит отсутствующим взглядом,
В свою печаль погружена…
А люди, что проходят рядом?
Да им-то всем на что она?
Теперь не в моде состраданье,
Теперь -- ускоренно шагай,
Кто по делам, кто на свиданье,
Старух седых не замечай!
Осталось ей ходить недолго
По взбудораженной земле…
И ноет боль в груди осколком
О пережитом не во сне!
Не обгоняйте же старуху!
Она уже в конце пути.
Подайте ей -- не деньги! -- руку
И помогите перейти.
…да, жизнь она такая, то бьёт ключом, а то по краю, то молнией, то вдруг кинжалом… и рушит нам привычные мирки!
Скажи, а стоит ли сражаться
За то, чего не было и нет
Руками в страхе закрываться
Вдруг на вопрос ответит: «Нет»
Тебе, кто стал родным на веки
Всердцах всю душу открывать…
Лишь улыбнувшись, прикрываешь веки,
Тебе на это наплевать…
Истошный крик из сердца раздается,
Ты знаешь, больно понимать
Тот кто любимым остается
Старается всю душу растоптать.
Скажи, а стоит ли сражаться
За то, чего не было и нет
Руками в страхе закрываться
Вдруг на вопрос ответит: «Нет»
Тебе, кто стал родным на веки
Всердцах всю душу открывать…
Лишь улыбнувшись, прикрываешь веки,
Тебе на это наплевать…
Истошный крик из сердца раздается,
Ты знаешь, больно понимать
Тот кто любимым остается
Старается всю душу растоптать.
Чтобы люди не были слишком счастливы, Боги прокляли их любовью…