Привычка это крепче клея, и тяжелее при разрыве. Когда любовь мы отпускаем и рвём себя на лоскуты, ОНА никак не отпускает, а не надежды и мечты.
Люди, которые сделали нам больно, навсегда останутся для нас - кипятком, в который мы больше никогда не окунём душу.
Мой папа русский, мама - украинка!
И вот теперь хочу спросить я вас…
Мне распилить себя на половинки?
У «майданутой» мамы, папа - «федераст»…((((
Снова щемит где-то внутри… Там, где сердце бьется.
А иногда так пусто внутри, и кажется, что оно остановилось. что его просто нет…
А иногда стук его бешеный разрывает на части грудь… Так стучит, что эхом отдается, и даже страшно становится… а вдруг его слышно тем, кто по случайности рядом?
Сердце тише, не выдавай…
Ночной город тревожит мою бесконечную грусть,
Мы расстались с тобою, а я до сих пор влюблена,
И я даже подумать, что ты не вернешься, боюсь,
В тишине леденящей останусь навеки одна…
А любовь не проходит… ведь я полюбила душой,
И ты можешь меня обижать безразличьем своим,
На край света готова сейчас побежать за тобой,
Если вдруг, разорвав тишину, телефон позвонит…
Старый мир уходит безвозвратно.
Сегодня кошка умерла…
Её укрыли одеялком,
Такая вот её судьба.
И понял я теперь, на перепутье:
Нет в человеке человечьей сути.
На свете нет добра, нет состраданья,
Искать друзей - напрасное старанье.
Тот, кто считался равным, добрым, близким,
Коварным оказался, злым и низким.
Чем боле я кого-нибудь любил,
Тем больше боли он мне приносил.
У нас была и шхуна, и паруса, и кольца канатов, и черный пиратский ром. Мы сами решали, кого нам пора спасать, дразнили морского черта, трубили в рог. Мы были бы голосом, ужасом всех морей, легендой, идущей веками из порта в порт…
Распяли нас в созвездии Южный крест. Он нашей болью светится до сих пор.
Только человек, познавший боль, может истинно насладиться её отсутствием.
Я снимаю белое вечернее платье,
Стоя спиной к стене.
Я от тебя и всех скрываю
Крылья, что так нравятся мне.
Эти крылья ты подарил мне
Сам не зная того.
Я говорю тебе: «Спасибо!»
А ты не знаешь за что.
Я понимаю, мне будет больно…
Больно их потерять.
Но, надеюсь, ты не посмеешь
Их у меня отнять.
Но каждый раз, когда мы не вместе,
Крылья мои болят.
Они просто рвутся, рвутся с места,
Они к тебе летят.
Но не могу я позволить
Крыльям моим взлететь.
Если они решат сделать это -
Придется мне умереть.
Если когда-то это случится,
То крылья верну я тебе,
Чтобы во снах тебя приносили
Они прямо ко мне.
Я снимаю черное вечернее платье,
Стоя спиной к стене.
Я от тебя и всех скрываю,
Шрамы от крыльев, что так нравились мне.
ДВЕ ГОЛУБКИ
Почему тоска так сердце мучит?
Облака вдруг превратились в тучи…
По тропинке брёл - попал в болото,
И так плохо стало отчего-то.
В брод хотел пойти, да оступился,
Но за куст осоки зацепился,
И его до боли обнимая,
Выбрался, дорогу проклиная.
А за мною кралась злая стужа,
Да шептала всё: Кому ты нужен?
Видно на роду тебе, сердешный,
Суждено остаться здесь навечно.
Две голубки белые, вот дела,
Разрезая смело крылом ветра,
На подмогу мчались из темноты, даря свой свет.
И тогда я понял всё в тот же миг:
Это души близких людей моих,
Тех, которых больше со мною рядом сегодня нет.
И куда-то все друзья пропали.
Были рядом, только вдруг отстали.
Я кричал, да вот не докричался,
Голос захрипел и оборвался.
А голубки нежно ворковали,
Да мне путь-дорогу показали,
Крыльями махнули на прощанье
И исчезли без следа в тумане.
Как тяжело смотреть как гаснет
Свечёй трепеща на ветру
Больного сердца мамы насквозь
Осколки жизни на краю.
Кричать уж нечем, только губы
Глоточек жизни уловя,
Мне шепчут ласково, чуть слышно
устала, я, немного, пойду в кровати полежу…
Всё понимаю и не в силах признаться самому себе,
Слезу украдкою откину и улыбнусь ей, и прильну
К рукам родным и поцелую, пока ещё теплица жизнь,
Как тяжело… я всё не верю… но угасает в свечке нить…
Почему ты приходишь во сне?
Смотришь на меня с упрёком,
Твоё тело сгорело в огне,
От замыкания по линиям тока.
Ты приходишь каждую ночь,
С засохшим вялым букетом,
Я не в силах тебе помочь,
Изменить твою ауру цветом.
Вместо глаз - тёмные впадины,
А когда-то их цвет был зелёным,
И по телу кровавые ссадины,
Извини, не могу я стать Богом.
Изменить все события в прошлом,
Дать ещё один шанс на бытие,
Снова жить, умереть - невозможно,
…Разряд в 300 по телу, к тебе.
Не смогу я взять акварель,
И закрасить те серые будни,
Что дарили лишь холод весне,
Извини, мои силы так скудны.
Почему ты приходишь во сне?
Обгорелый, с торчащими костями,
Я не в силах помочь тебе,
Прикоснуться к тебе руками.
И букет засохший тот, вялый,
Выброшен в корзину с упрёком,
Почему ты приходишь - не знаю,
Извини, не могу я быть Богом.
Без боли мы никогда не поймем других людей.
Невозможно смотреть, как родному человеку причиняют боль. Я придумываю столько пыток для этих людей, что любой создатель ужасов позавидовал бы.