Есть такие люди, которые приносят много боли, слез, они совсем не похожи на тех идеальных, которые мы нарисовали себе в своем уме, скорее даже наоборот. Они оставляют нас, заставляя почувствовать ад. Но они единственные кому мы все прощаем. Потому что это родные люди, а за такими людьми мы и в ад, и в медные трубы. Таким наше прости как , - доброе утро. И такие люди, именно такие люди дают нам возможность через всю боль, быть счастливыми…
Я вернусь, мне нужно время,
Чтоб утихла душевная боль…
Я хочу быть услышанной вами:
БЕРЕГИТЕ ЖИВЫХ МАТЕРЕЙ…
Однажды я подумал, как трудно быть Священником.
Если у Него ряса вся в заплатках, говорят - как Он неряшлив. Если новая и красивая, думают - за что Он её купил?
Если Священник симпатичный, говорят - пропадает парень. Если некрасив - что, уже и таких «крокодилов» рукополагают в Священники?
Если говорит длинные Проповеди, говорят - замучил нас. Если короткие - не приготовился.
Если молод, говорят - слишком молодой, никакого опыта, грех «хвостом вильнет» и опрокинется. Если стар - то конечно, он святой, ибо старый. Грехи от него сами убежали.
Трудно быть Священником, и поэтому Священник иногда отворачивается спиной к людям, чтобы не видели, как Он плачет, когда возносит сокрытого ХРИСТА в своих руках.
Больно на душе,
и не выплакать все это.
Я так устала от всего, что больше не вижу света.
Понять, простить и отпустить до боли сложно,
а главное забыть. забыть тебя наверное невозможно.
Моя боль к тебе эхом вернется,
Ты ощутишь все сполна…
Она громким смехом взорвется,
И наполняться слезами глаза.
Нынче я снова гуляю по нашим улицам
С тем, кто моих прощений и слез недостоин.
Я перестала курить, умирать, сутулиться.
Но не признаюсь тебе, чего это стоило.
Нынче опять про весну все стихи написаны.
Мной и всеми, чья боль навсегда зарифмована.
Я отвечаю тебе электронными письмами,
Чтобы ты не узнал, что я снова сломана.
Нынче хотя бы дышу, а хотелось не выжить мне.
Я сторонюсь его каждого прикосновения.
С ним существую, как факт.
Но в прошедшем времени
Я ожидаю тепла твоего и спасения.
Человек, покусившись на Святыни -
Повторит судьбу Сталинграда, Хатыни.
…и не только
Знаешь…
Знаешь, я бы тебе рассказала,
как ночами гуляют страхи.
Я бы солнце тебе связала
Из счастливой своей рубахи.
И прижавшись к тебе украдкой,
Надышаться не в силах счастьем,
Я б читала тебе из тетрадки,
где писала холодным ненастьем.
Знаешь, я бы тебя согревала,
и поила горячим чаем.
И как прежде - любовь отдавала,
Заменяя пустыню - Раем.
Знаешь, может быть я в одночасье
Вдруг спросила б - а мною ли дышишь?
Я бы спела тебе о счастье.
Только ты далеко.
Не услышишь…
Copyright: Таиссимо, 2012
Свидетельство о публикации 112 030 212 069
Заполнив свою душу сокровенной,
Любовью, что мне сердце обожгла,
Влюбилась я практически мгновенно,
И думала, судьбу свою нашла…
Теряя разум, отдаваясь чувствам,
Любила так, как только я могла,
Закончилась любовь моя безумством,
В душе надолго поселилась мгла…
Меня ты обманул с лихим коварством,
Ведь я слепая от любви была,
Ты вдоволь можешь надо мной смеяться,
Я замыслы твои все поняла…
***
Отчаяться себе я - не позволю!
В депрессии тоскуя много лет…
Обиду отпускаю я на волю,
Пусть душу озаряет солнца свет…
Георгиевскую Ленту попираем - Бога совсем не боясь:
«Сегодня помним и гордятся, а завтра втаптываем в грязь.»
Вздох…
Тихо-тихо сердце бьется,
словно в такт с усталой грустью.
не разбилось, не застыло,
только вроде закалилось.
Раз - вздохнешь, то вспомнишь радость,
То - обид воспоминанья…
Что ж теперь во мне осталось???
Жить то надо… как - то надо.
Просто все теперь иначе …
мир… и люди… ощущенья…
Я не плачу. Я не плачу…
не кричу от возмущенья.
Раз - вздохнешь, и вроде легче.
Вновь попытки оклематься…
Нечем больше. Больше нечем…
Боли сердца оправдаться.
Если человек молчит когда невыносимо больно- это не потому, что ему нечего сказать или он жесток и равнодушен, это потому, что он не знает таких слов, которые могут передать всю боль.
Неважно сколько шрамов и рубцов
Тела, сердца и души увенчали.
Все будет хорошо, в конце концов!
Наверное, я все еще в начале…
Маленькой ручкой хватаясь за жизнь,
Взглядом печальным малышка молила:
- Боженька, дланью своей прикоснись,
Меня исцели… Спаси от могилы.
Я так устала от боли страдать,
Но я терплю… И я громко не плачу.
Хочется с детками мне поиграть,
Папа вчера подарил синий мячик.
Боженька, знаешь, мама тихонько
Плачет ночами и я её слышу.
Щечки и носик целует легонько,
Меня называет «маленькой мышкой».
… А за окошком весна и тепло,
Солнышко в гости заглядывать стало.
Хочется мне, чтобы быстро прошло
Недомогание… Я так устала…
Боженька, родненький, мне помоги.
Меня исцели… Спаси от могилы…
Ладошки сомкнув и прижав их к груди,
Господа Бога малышка молила…
Вновь монитор - мой ночной визави,
мэйлов скупые конверты.
Вдруг из сети прорезается твит:
«Я не мечтаю о вечной любви,
всё, что мне дорого - смертно.»
Взгляд задержался на этой строке,
болью пропитанной фразе.
Кто-то один в безнадёжной тоске -
твит на экране слезой на щеке
демотивирует разом.