смысл не в том, чтобы найти среди других похожего на тебя -
а увидеть то, чем они на тебя не похожи
Дни и ночи слились воедино.
То ли наяву, то ли во сне
Смерть моя течет неторопливо,
Растекаясь в каждом новом дне.
Маски в этом мире неизменны,
Я их изучил все, как одну.
Жив я или мертв - мне неизвестно -
То ли все во сне, то ль наяву…
Рай - это так недалеко…
там пьют парное молоко,
там суп с тушенкою едят,
и с Дантом за полночь сидят.
Там столько солнца и дождей,
чтоб вечно алы были маки:
рай - это там, где нет людей,
а только дети и собаки.
***
Режу лопатки в поисках крыльев:
Где-то же жалили, где-то же были.
Шкуру - на шубу, клыки - на подарки.
Ты испугалась? Не нападаю.
Падаю, пулей навылет отмечена…
Комья земли и помельче, помельче, ну,
Сыпь, не стесняйся. Я так благодарна
Пуле, а то, что навылет - подавно.
Легкость отныне лишь признак прощанья.
Режу лопатки… Нежней… Затрещали
И вырываясь из кожи, из пыли
Тысячи кож, обнаружились крылья.
Больно и сладко, и солоно нёбо.
Движенье без тела размашисто-ново.
Я брежу тобой бездыханно и мертво
Как швейной машинки стук, звук пулемета…
Девочка, нежность цветущих актиний,
Как ты любима… Так не любили
Даже Христа…
мне нравится Ваша способность случаться:
не предупреждая звонком, постучаться
в окно, через форточку выдохнуть имя
мое. а какая Вы с теми, другими,
с не мной - безразлично. мне нравится пламя
всех Ваших обличий: кудрями, углами,
зачесом назад - безусловно. мне крайне
занятно себя находить на экране,
похожей на Вас - и обратно. куда бы уехать, что слать Вам по две телеграммы
за сутки - на завтрак одну и на полдник
другую - шифруясь, но вовсе не помнить,
ключ к шифру минуту спустя? и откуда
вернуться домой? Вы гадали бы: «куба…
бразилия… африка… греция… тихо!
молчите! молчите! сейчас! аргентина.?»
мне нравится Ваша змеиная медность:
губами, глазами и лбом - несомненно
опасная. нравится думать: пожалуй,
я Вас украду среди ночи - в пижаме,
в уютную клетку шотландскую пледе.
мне нравится петь Вам, чтоб в каждом куплете
сбиваться. мой голос от кофе и перца
немного шершав, но желание петься,
как женская жажда, не чувствует боли,
упрямой струей извивается. в горле
гвоздичная сладость джарума. ноябрь
советует спрятаться глубже, но я бы
просила Вас чуть обождать.
Достаточно, чтобы один человек ненавидел другого, - и ненависть, переходя от соседа к соседу, заражает всё человечество.
я хочу с тобой близости, нежной, как снег
только выпавший, или как дождь над Парижем,
или небо. оно опускается ниже,
если спать вперемешку и видеть во сне
город детства в оранжевых каплях слюды,
в янтаре полнолуния, в мареве лета,
в двух косичках упрямых, в штанах из вельвета,
на коленках протертых. пылинки-следы
пребывания нас в данном времени лишь
обнаружат для тех, кто появится после,
неразрывную, тоненькой линией, подпись,
словно строчку на карте по буквам «п, а р и ж»;
подчеркнут обреченность тебя на меня
и обратно, взаимностью нас обжигая
до изнанки, она невозможно живая,
и её невозможно же нам поменять.
Правда может быть у каждого своя… Но когда приходит истина, иногда оказывается, что она вмещает в себя все правды, и не придерживается ни одной из них…
Все люди - индивидуальности. Нет копий, нет похожих, все абсолютнно разные. Поэтому каждому из нас нужен именно свой, определенный человек.
Люди, которые от меня ушли, у меня есть к вам одна просьба: вспоминайте меня хоть иногда, пускай я буду вашим самым теплым и добрым прошлым.
В красивом маленьком саду
Играло тихо пианино
И лились звуки очень дивно
И заполняли тишину
Играла там на пианино
Касаясь клавишей едва…
Красавица садов… богиня…
Но… одинокая душа…
Жизненные уроки суровые, но зато доходчивые!
Мы часто тратим на обиды
Частицы доброты души.
Мы разбиваем их о скалы
Не нужных фраз. И ссор. И лжи.
А там, внутри, мечты где место -
Как срезом, трещины лежат.
И замечаешь ты невольно,
Глаза уж счастьем не горят.
В них лишь теперь укор безмолвный.
Обида, боль и след слезы.
И понимаешь с опозданием,
Что в том виновен только ты.
Прискорбна часть людской натуры -
Свою вину не признавать.
Гораздо проще плюнуть в душу.
Родных и близких обвинять.
Поверье есть, что время лечит.
Не шьется нитками душа!
Там, где прошлась обида, раня -
След будет, словно от ножа.
И крови нет и шрам не видно.
Внутри лишь только пустота.
Лишь по глазам, таким потухшим,
Поймешь, какою боль была.
Как говорит мой папа: «От жары и духоты можно спрятаться всегда, а вот от холода не убежишь»