Голубые небеса, синие печали.
Хоть любили мы друг друга, про любовь молчали.
Потемнеют небеса, выцветут печали.
Можно ль прошлое вернуть? Думаю едва ли.
Ты уедешь из города, ведавшего твой сплин.
Поздней ночью. Накрытый дремотою, как плащом,
Сквозь толпу провожающих, машущих окнам, спин
Он тоскливо посмотрит, как прыгаешь ты в вагон.
Так бросают любимых - с бессильной обидой, но С пожеланием лучших и красочных городов.
И глядят безучастно, как будто им все равно,
Задавив несогласие, съев его, переборов.
Так к рассвету взрываются вихрем, взметая пыль,
Капюшоны срывая с голов или кровлю с крыш.
И иссякнув в истерике, выжегши гнев и пыл,
Заливают дождём мизансцены своих афиш…
И на скатерть небес снова лепят лимонный блин,
И ссыпают на улицы бусинками людей…
Ты уехал из города, сделав его желтый сплин
На еще одного удаленного друга желтей.
Ты уехал. А он вспоминает твои слова,
И не хочет любви этой странной делить ни с кем.
Разливает янтарную грусть по своим дворам,
Как девчонка, что прячет признания в дневнике.
А завтра, по-кошачьи выгнув спину,
мурлыча беспорядочным дождём,
придёт весна… Нелепая картина
для жизни вглубь, пропахшей нафталином,
ворчащей сонно: «заживо гниём…»
В моём стакане отражён проём
дверей, открытых настежь снегопаду.
Как брату, что вернулся в отчий дом,
чахоточным, уставшим февралём,
которому - по совести - не рады.
Дрова в печи, шипя, плюются ядом,
раскачивая сумерки дотла,
до силуэта в глубине стекла
весны иной, не помнящей преграды
меж «до…» и «после…»
Серебро…
Зола…
Царство ночи. Предместье… Ветрено…
Старый, бледный фонарь сутулится.
Поглощенная тьмою времени,
одинокая дремлет улица.
Ветер смятой жестянкой тешится,
в окна гостем незваным просится.
Редкий путник идет с поспешностью,
в шарф укутан до переносицы.
Оказалась здесь волей случая -
нужно было зайти к знакомой мне,
ветер сразу полез в «попутчики»,
прижимая меня к обочине.
Я несусь без оглядки, выдумав,
будто кто-то из тьмы следит за мной.
Страх по венам височным выдулся,
тело будто бы обездвижено…
От шагов, что - набатом, близко так,
сердце прямо вот-вот и выпрыгнет.
Я пытаюсь от страха липкого,
что сковал крепко цепью, вырваться.
За углом - поворот с развилкою -
лабиринт меж домов «лавирует»…
Вдруг… родное лицо с улыбкою:
«Я решил тебя встретить, милая»…
Нам причиняют боль,
Во тьме скитаемся.
У каждого есть роль,
Во мраке прячемся.
Нам страх преодолеть,
Поможет добрый друг.
Из памяти стереть,
Оковы скинуть с рук.
Неимоверный страх,
Пронзает словно нож.
Все обратится в прах,
Бежит по телу дрожь.
Когда же наконец,
Вы образумитесь?
Явился мрачный жнец,
Кругом безумие!
Ты - моя добрая сказка,
Та, что из самого детства.
Чудо и жизнь по соседству,
Радость и грусть в тесной связке.
Ты - моя нежная сказка,
Та, что нас делает лучше.
Солнечный ласковый лучик.
Чувств генеральная встряска.
Ты - моя тихая сказка,
Та, что с рожденья до смерти.
Жизнью её не отмерить.
С вечностью всё ж не в увязке.
души меня, души хмельное чувство.
я твой от кончиков волос до самых пят,
с тобою в сердце мне зато, не пусто
ведь, лишь с тобою я живу! живу не зря…
Ах, любовь, что за штука такая…
ты и счастье, и горе моё -
без тебя я, увы, неживая,
а с тобою в груди сильно жжёт,
на душе то затишье, то буря,
ты бываешь то доброй, то злой,
но прожить без тебя не хочу я,
хоть порою с тобой тяжело.
Вот ночь темна, а мне опять не спится
Я там, где ты, мне грустно без тебя
И у любви я вижу наши лица
Она, как истина, она всегда права.
Я приняла давно её законы
Я отпустила былую свою боль
Тебя я успокою лишь любовью
В себе уберегу твою любовь.
АЛИНА Корн
Воздух с ароматом Амаретто,
Жёлтый луч, как сотня винных брызг,
Зарумянилось хмельное бабье лето,
Спелым яблоком над горизонтом диск.
Облака вишневой пелериной,
Листья кружатся, танцуя контрданс.
То ли женщины триумф недлинный,
То ли Осени прощальный реверанс?
Лишь вчера тепло и лёгкость линий,
В изумрудной прелести берёз,
А сегодня серебрится иней
В золотистой россыпи волос.
Лишь вчера живые акварели -
Яркость губ и чёткий контур спин,
А сегодня вьются свиристели
Над созревшей мякотью рябин.
Лишь вчера цветущей земляники
Белоснежный радовал цветок,
А сегодня дикой костяники
Увядает хрупкий стебелёк.
Золотом расшит осенний штапель,
Дух пьянящий с вкусом Амаретто,
И хмельные брызги ярких капель
Дарит на прощанье бабье лето!
Copyright: Людмила Анатольевна Сосновская, 2016
сегодня был, как и всегда,
обычный день.
гудели глухо провода,
цвела сирень.
с утра, чуть-чуть поморосил
весенний дождь.
а после, вновь набрался сил
небесный вождь.
на небо солнышко взошло,
как на алтарь.
уснула грусть, исчезло зло,
ушла печаль.
весь мир стал светел, добр и чист
и пел апрель,
и счастье радугой монист
попало в цель.
мечты заветные сбылись,
как в фильме том,
перевернула жизнь свой лист.
вперёд лицом…
и птички песенку поют,
что в мире есть,
домашний ласковый уют…
…
…но жаль - не здесь!
не в этом городе зимы,
что вечно хмур,
где правит хаос кутерьмы,
а не амур…
где снег не тает никогда
и круглый год
сияет лишь одна звезда -
мечтаний плод.
Сидим и комкаем последние минуты
Шального вечера. Чай и барбариски.
На окнах чертит дождь свои маршруты,
За рамы вкладывая рваные записки.
Сорваться бы куда. Да все друзья
разъехались в такое непогодье.
А по-другому жить теперь нельзя,
Убеждена, что все везде проходит.
Экран без звука, буквы, жесты, рябь…
Картина оживилась скромно, вяло.
Передо мной ноябрь, вечер, явь,
И личныХ чувств уже как-будто мало.
Без денег, без надежд, и чай остыл.
Ты спать уйдешь, захлопнув в спальню двери.
Как слаб характер, неумерен пыл.
Замки сменить. Да только я не верю…
Потушен вечер в синеве витрин.
Луна спешит измучить душу страхом.
Плывет Судьба среди плохих картин
с каким-то непонятным ей размахом.
Ольга Тиманова
Забыв хрустально чистые ручьи,
Синь островов и кипарисы юга,
Ее распев по-новому звучит,
В котором колокольцы, тройка, вьюга.
В нем слышен мне тончайший пересвист
Юлы с овсянкой, кулика с московкой.
И вечер у окна совсем не мглист,
Он ярок с песней голосистой, звонкой.
В нем жив простор немеркнущих полей,
В нем скрип саней и дед еще не старый,
И мне деревня всех краев милей,
Хотя на свете есть еще Канары…
Copyright: Анатолий Объедков, 2016
запах твоей чистой кожи, тронутый маслом грейпфрута,
нотой ванили и яблока, запечённого с мёдом -
помню. закрывая глаза, вижу апрельское утро,
сонного мальчика с ягодным фрешем и бутербродом.
вздёрнутую губу, ямку на подбородке, веселье
по поводу незакрытого тюбика зубной пасты.
коты за окном мучились послемартовским похмельем.
а я пыталась понять, чем же пахнет личное счастье.
то ли кожаной курткой от DIESEL, коньячного цвета,
то ли плюшевым зайцем в сердечках - ко дню всех влюблённых…
жаль, что счастье моё аромат потеряло до лета,
завершив композицию нотой незрелых лимонов.
А. Ю. 2013
***
Из заветной книги не сотру
Дом отца, родные палестины.
На пасхальном травяном ветру
Льнут к пригорку дЕвицы-осины.
Что-то шепчут, листьями дрожа,
Только я их шёпоту не внемлю,
Пролегла холодная межа,
Серебром осыпалась на землю.
Попрошу зелёных недотрог
Отпустить грехи без покаянья,
И подбросить бархатных серёг
В деревянный ящик подаяньем.
На закат дорога далека,
Я сегодня здесь уже не буду.
Тихий звон. Осины. Облака.
Меж ветвей качается Иуда.