Живу как в бреду - в ожидании чуда,
Но чудо уже, что живу.
Тоска - вот единственный груз, что покуда
Удерживает на плаву.
Гореть просто так - век отправить на убыль,
Привычно хватать верхи…
Раз хочешь любить что-нибудь, почему бы Не выбрать мои стихи?
Уже задыхаюсь… Как все-таки больно
Грести сквозь колючую тьму.
И если словам нет доверия больше,
Молчанью поверь моему.
Мой путь многотруден и все же обыден…
Хотя указателей нет,
Я не потеряюсь, пока будет виден
Небесный невидимый свет.
Ошпарила душу!
.. .. .. .. .. .. .. Сто тысяч вольт -
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. по сердцу!
Вместо воздуха -
.. .. .. .. .. .. .. удушающий жар
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. Сахары.
Тело пылает -
.. .. .. .. .. .. .. в чилийском обваляно
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . перце,
Мозг лавой взрывается -
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . мы обвенчанная роком
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . пара!
Обожгла-остудила -
.. .. .. .. .. .. .. .. . плетью по голым
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . нервам,
Бормашиной -
.. .. .. .. .. .. по-глазам-по-ушам-
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . по-зубам…
Аксиома -
.. .. .. .. . ты пробляд, ты сука, ты
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . стерва,
Знаешь тысячу методов -
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. . бросить меня
.. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. к ногам…
Снова кружит субстанция времени,
приближая миры параллельные,
для кого-то, стараясь намеренно,
выпрямляется в форму линейную.
А меня с постоянной цикличностью
собирать заставляет кармичные
(для меня это дело привычное!)
наказанья за промахи личные.
И никак серость дней не отступится -
то размажет осенней распутицей,
то растрогает фильмом Кустурицы,
поучая не быть «мокрой курицей».
Но реальность железными догмами
все рисует, рисует кордоны мне,
закрывая границу оконную
в этом омуте дней заколдованном.
И опять зыбкий знак бесконечности
нарисует мне дождь серым вечером,
наплевав на прогнозы диспетчеров,
уверяя в своей быстротечности…
Я самолётиком бумажным
Скользну по небу, чуть дыша.
Пусть, неумело, неспеша,
Но - до безумия отважно.
В свободе есть своя душа,
Принять её готов не каждый.
Но если переборешь страх,
Ныряя в небо птицей дикой,
Вдруг обернётся крыльев взмах
Июньской сладкой земляникой -
Свободы привкус на губах.
Дочитывай роман. Не смей на полуслове
Захлопывать его под тяжестью минут.
Нет горя-от-ума. Нет горя-от-условий.
Не вздумай горевать, когда тебя не ждут.
Не вздумай рвать листы, их комкать и увечить,
Не смей на злобу дня сжигать зачатки книг.
Беснуешься не ты. И как бесчеловечен
Тот бес, что променял на вечность этот миг…
Дочитывай роман. Смеяться или плакать,
Но жить, ты слышишь, жить - вот праведный удел!
Я выжила сама. Но в человеке мякоть
Над косточками лжи - везде, везде, везде…
Известно наперёд, как часто ты бессилен,
Судьба - царица тайн, не любит крыс и плакс.
Да кто нас разберёт! Мы - пленники извилин…
Но книгу дочитай. В ней пишется про нас.
От добровольных моих изгнаний
Осталось эхо: всё было зря.
Я не чураюсь воспоминаний -
Они то вспыхнут, то прогорят.
Казалось: ну же, привыкни, хватит!
Здесь и Халкида, и Касторья,
А ты ночами ревёшь в кровати,
Мол, это родина - не моя.
Нерайда - рай наяву. Красиво!
Пролилось небо - лазурь в реке…
Но выжгла душу мне грусть-крапива,
Как солнце, сжатое в кулаке.
Так люди ходят во сне по краю,
Не видя жизни краёв в упор.
Казалось: боги в меня играют
У самой кромки беспечных гор.
А те сквозь дымку глядят с истомой,
Дорога вьётся меж них змеёй…
Но, слава Богу, теперь я дома,
Здесь всё - от леса до звёзд - моё.
А завтра, по-кошачьи выгнув спину,
мурлыча беспорядочным дождём,
придёт весна… Нелепая картина
для жизни вглубь, пропахшей нафталином,
ворчащей сонно: «заживо гниём…»
В моём стакане отражён проём
дверей, открытых настежь снегопаду.
Как брату, что вернулся в отчий дом,
чахоточным, уставшим февралём,
которому - по совести - не рады.
Дрова в печи, шипя, плюются ядом,
раскачивая сумерки дотла,
до силуэта в глубине стекла
весны иной, не помнящей преграды
меж «до…» и «после…»
Серебро…
Зола…
Царство ночи. Предместье… Ветрено…
Старый, бледный фонарь сутулится.
Поглощенная тьмою времени,
одинокая дремлет улица.
Ветер смятой жестянкой тешится,
в окна гостем незваным просится.
Редкий путник идет с поспешностью,
в шарф укутан до переносицы.
Оказалась здесь волей случая -
нужно было зайти к знакомой мне,
ветер сразу полез в «попутчики»,
прижимая меня к обочине.
Я несусь без оглядки, выдумав,
будто кто-то из тьмы следит за мной.
Страх по венам височным выдулся,
тело будто бы обездвижено…
От шагов, что - набатом, близко так,
сердце прямо вот-вот и выпрыгнет.
Я пытаюсь от страха липкого,
что сковал крепко цепью, вырваться.
За углом - поворот с развилкою -
лабиринт меж домов «лавирует»…
Вдруг… родное лицо с улыбкою:
«Я решил тебя встретить, милая»…