При жизни ей завидовали все,
Презрение сводилось до маразма.
Но зависть еще больше возросла,
Когда она скончалась…
От оргазма.
Пардон, мадам, вы наступили слишком больно,
Оставив след не только на ноге…
Я ухожу от вас, достаточно, довольно,
Какая разница, с кем буду я и где.
Не надо слов, не нужно объяснений,
Вы бриллиант искусных чьих-то рук,
Вы не на жизнь, вы только для мгновений,
Кротких встреч, мучительных разлук…
Ваши глаза — ноябрьское утро,
Они холодные и серые у вас.
Пардон, мадам, вы обронили на пол пудру,
Которой пудрили мозги мои не раз…
Я вас любил, я вами восхищался,
Переливаясь гранями души,
Я заблудился в вас и с вами затерялся…
В тех номерах гостиничной глуши.
Пардон, мадам, вы наступили слишком больно,
Оставив след не только на ноге…
Вы наследили в той душе, мадам, невольно,
Что так поверила талантливой игре!
Любовь — не жалобный стон далекой скрипки, а торжествующий скрип кроватных пружин.
Истина нынче простая: целуй и смейся, не забирай себе лишних людей и лет. В зыбучих песках общей памяти хватит места — за упокой оставшихся на земле. Было ли, не было — все не имеет веса, сладко ли, больно — наречия душат речь. Голубь, несущий билеты, — желанный вестник. Ты получил свободу — учись беречь. Лети по своей орбите, других не трогай, знай, для чего начинается новый день.
Все мы бозоны Хиггса, частицы Бога.
Точки в узоре, который не разглядеть.
После слова «прощайте» он поставил восклицательный знак и многоточие — в этом он видел признак высшего шика.
Мне нравится маленький, но люблю большой
Флирт — проверка силы своего обаяния…
Где райский сад тех чувств взаимных ?!
Где я бродил чуть-чуть наивный…
Приснилось мне, что Солнце Ясное
Всех нас сверху видит Цветами
Раскрывшимися, распрекрасными,
Друг друга назвавших друзьями,
Пусть разных полей, зато братьями
И сёстрами равных сортов
(Любуясь их яркими платьями,
Цветком я и сам стать готов).
Наглец, от лица Его Светлости
Просить всех вас смею: «Расти-
те смелей, ароматьте окрестности,
Другим не мешая цвести.
Чтоб каждый дождём был целованный,
Чтоб ветер не рвал лепестков,
Рассветами будьте наполнены!
Для Солнца мы — поле Цветов».
Ведамиръ Скобёлкин
Писать, когда пишется
Читать, когда жадно попросят
Мне нужен слушатель
Такой ненавязчивый, искренний
Проницательный критик
А ещё,
Я нуждаюсь в наставнике,
Тиране и деспоте,
Мастере слова,
Жестком таком учителе.
В этом деле я самоучка ещё
Иду на ощупь, подобно слепцам
Жадно хватаю слова
И пытаюсь записывать…
.
Вот оно детство — в дали бегущее
Всё возвращается к вам неустанно.
Юное вечно, звонко поющее…
Лучшее самое!
То рассмеешься, то разрыдаешься,
Ни почему, ни зачем да нежданно,
То удивишься обычно-прекрасному,
— Боже мой! Надо же!
Счастливы! Счастье, жаль, звездочка шустрая,
Мимо летящая. Времени мало —
Только забрезжит, поманит, закрутится…
Старые. Слабые.
Вот оно детство — вам улыбается.
Ахнешь при встрече: — Родное, останься!..
Рядом уж нет его, нужного, славного…
Самого-самого!
Как много суеты совсем ненужной.
Осмысливая мудрости веков,
Мудрее босиком бежать по лужам,
Прощая все обиды и врагов.
Дурачиться смеясь, играя с тенью,
Раскачивать качели к облакам,
Чем все на свете войны поколений,
Перо стихам, признания губам!
Акбар Мухаммад Саид
Ничего на свете этом не бывает просто так.
Вскоре сам поймёшь ты это даже если и дурак.
Если бы с годами людям мудрости прибавилось,
Каждый день являлся б чудом, дураков убавилось.
Путь наш по дорогам жизни разухабист и тернист.
И судьба весьма капризна, плеть её изводит свист.
Если бы с ударом каждым прибивался б разум нам,
Граблями не стало б нужно лоб ловить наш по углам.
Сотни лет, тысячилетья, от одной войны к другой.
И дождливою весною, жарким летом, и зимой.
Будто бы прижилась в людях осень листопадная,
Снова скалит хищно зубы, жажда крови жадная.
Рождены с пустой ладонью, только зуду много в ней.
Грабить любит осторожно, а потом сильней и злей.
Если бы с собой в могилу можно было б взять и власть,
Меряясь с чертями силой жил б в аду мошенник всласть.
Нам приданное с рождения уготовлено судьбой.
Белой тканью в завершение будет занавес земной.
Если ты пришел на землю — пропуск голая ладонь,
А назад вернёшься тленом — тот же пропуск в вечный дом…
Если давно пора, значит скоро не будет.