Есть особенный вид любви. Когда Вас любят так, что Вы вспоминаете себя настоящего, уже давно самим собой забытого. Это не всепоглощающее чувство, срывающее голову. Как раз наоборот. Это такая любовь, которая помогает увидеть себя благодаря тому, что Вас любят. Это то чувство, когда благодаря одному человеку Вы находите то, что так долго прятали от всех и сами забыли, насколько Вы уникальны.
Это происходит в тот момент, когда Вы встречаете человека, который видит в Вас именно Вас.
Не пытается изменить или сломать, и Вы сами чувствуете, что рядом становитесь лучше. Вы не играете. Вы становитесь самим собой. Вы снова можете любить и себя, и другого человека, потому что именно такая Любовь помогает откопать себя.
Мы всегда, как к магниту, тянемся к тем, кто «вытаскивает наружу» нас Настоящих.
У дороги сидела старуха:
На лице вековая печаль,
За спиною болезни разруха,
Взгляд уставший, направленный вдаль.
Все проходят, никто и не спросит:
«Может, встать ты не можешь, помочь?»
А на улице холод, ведь осень,
И на город спускается ночь.
А она всё сидит и вздыхает.
Я не выдержал: «Что же Вы тут?..
Ведь на улице всё холодает,
И морозы, поди уж, грядут».
«Ну так разве имею я выбор? —
вдруг сказала, и голос дрожит. —
Детям я не нужна, лишь — квартира,
Ведь они не потянут кредит».
Я вздохнул, а потом возмутился,
Но подумал: «Да Бог им судья!»
Лишь к бабуле тотчас обратился:
«И у Вас скоро будет семья!
Вы давайте, садитесь в машину,
Мы сегодня поедем ко мне.
Напою чаем тёплым с малиной,
Ну, а там как-то будет видней.
Обещаю: решим мы проблему,
Ведь негоже на старости лет
Стать вдруг жертвой бездушной системы,
Где сочувствия с жалостью нет».
Знает каждый рыболов, берег ждёт его улов.
Лишь причалить успевает, много кошек набегает.
Рыболов не жадина, а хороший дяденька.
Siriniya.6.04.2018.
Мысли у кошек, как и у людей, бывают разные.
Есть коты трусливые, а есть отважные.
Ласковые кошки есть, а есть и вредные.
И в манерах есть простые, а есть и привередливые.
Но какой бы кошка ни была породы.
Хочет она ласки и ухода.
Думает, что повезло же ей, всё есть, ну почти как у людей.
Siriniya.28.03.2018.
В числе глупцов есть некая секта, называемая лицемерами, которые беспрерывно учатся обманывать себя и других, но больше других, чем себя, а в действительности обманывают больше самих себя, чем других.
По-настоящему, одинок только тот, кто страдает от этого, а не тот, кто своим одиночеством наслаждается.
той осени давно испита чаша
и хоть пошло все прахом
не пепла в памяти остался вкус,
а губ морских…
и струсил хоть моряк
вступить в манящий борт ладьи не смог он.
но помнит он тот миг, незабвенен тот момент
когда глаза сияли только для него,
когда стучало сердце только для двоих.
ну что ж. прощай друг.
маяк твой, всё твое тепло согрело в миг войны, будь счастлива и не забывай… тот миг…
Кто-то в Инете надумал «поразить посетителей сайта оригинальностью вопроса»:
«Как звали брата сестрицы Алёнушки?»
Покачав головой и вздохнув, решила таки, ответить:
«Аки всякого дурачка — от царя до крестьянина — Иван…»
Открывая душу шире другому человеку, будь готов к тому, что в неё сильнее плюнут
Одно дело — говорить красивые и правильные слова о доброте и милосердии, и совсем другое — начать совершать что-то полезное конкретным, окружающим тебя здесь и сейчас, людям.
Она отводит от него взгляд. Капли обиды текут по щекам и растворяются в уголках её чувственных губ.
— Уфф… Началось… Только и знаешь, что все время плакать! — говорит раздражённым голосом друг.
— Может тебе нужно ругать за это себя? — сквозь слезы защищается она.
— Причем тут я? — не останавливается друг. — Зажралась просто. То тебе не нравится, это тебе не нравится. Достала уже!
Я устал быть свидетелем их семейной ссоры. Вышел на балкон. На улице стоит мороз. Большие снежные хлопья, падая на незастеклённый балкон, оставляют на нем белый след. Конечно, долго стоять на холоде я не могу, но и быть в центре жарких баталий мне тоже не хочется.
Я с трудом сдержал свой порыв врезать другу. Я бы сделал это, но меня просили не вмешиваться. Просил не он. Его бы я не стал слушать.
Дверь на балкон скрипнула, и друг присоединился ко мне. Я не оборачиваюсь, наблюдая за дворовыми детишками, катающимися на санях.
— Вот дрянь! — негодует он, вставив в рот сигарету и поднося к ней зажигалку.
Я молчу. Они живут на девятом этаже.
«Интересно, — думаю, — если человек упадёт с такой высоты, он сразу умрёт?»
— Иногда она меня так бесит, что я жалею, что вообще женился на ней, — говорит он, выпуская, как Змей Горыныч, дым из носа.
— Ты несправедлив, — заступаюсь я.
— Откуда тебе знать? Ты бы говорил иначе, будь на моём месте.
— Тебе повезло с женой. Она красива, хозяйственна, умна. Читает классическую литературу, — поворачиваюсь я к нему, — а ты только и знаешь, что издеваться над ней.
— Откуда ты знаешь, что она читает? — хмурит он брови.
— На столе лежит Бунин с закладкой. Не ты же читаешь его? — нахожу я, что сказать.
Он ухмыляется и продолжает:
— Да, ты прав. Ненавижу книги. Они наводят на меня скуку, — тушит сигарету об снег и спрашивает: — Думаешь, стоит извиниться?
— Думаю, да, — говорю, продолжая наблюдать за детьми.
— Чёрт, ну почему мужчине нужно извиняться, даже если виновата женщина, — звучит риторический вопрос.
«Извиняться за то, что пролила чай на немецкий ковёр?» — размышляю я, но вслух говорю:
— Потому что месть обиженной женщины коварна.
Снова скрип двери. Я остаюсь один. Холодно. Ноги замерзают. Если не вернется минут через пять, то мне придётся зайти обратно, иначе простужусь.
Дверь со скрипом открывается. Оглядываюсь. Появляется голова друга.
— Всё, извинился. Спасибо, дружище. Пойдём обедать.
Горячий чай помог согреться. Друг что-то рассказывает. Я делаю вид, что слушаю его, но сам наблюдаю за его женой.
«Это не женщина. Это — богиня, — думаю я. — Длинные золотистые волосы, стройная фигура, голубые глаза. А самое главное — нежность. Нежность, которую друг не смог в ней разглядеть».
Всё время, что я был у них в гостях, она ни разу не встретилась со мной взглядом. Вот это выдержка. Сильная женщина!
Звонит мобильный телефон друга, прерывая поток его пустой болтовни. Он извиняется и выходит со словами: «Босс». Его голос эхом отдает по кухне. Я смотрю на неё. Она моет посуду, но потом поворачивается ко мне.
Я вкладываю во взгляд всё тепло, какое во мне есть. Она это чувствует. Ей приятно. Уголки губ поднимаются, одаривая меня в ответ тёплой улыбкой.
Вваливается друг и говорит:
— Вот же блин. Начальник велит собираться. Завтра на неделю в командировку, — поворачивается к жене. — Прости, милая, не успел приехать и снова уезжать.
— Что поделать, — говорит она, опуская глаза. — Работа есть работа.
— Ладно, — встреваю я в их разговор. — Мне пора. Засиделся я у вас, а мне еще столько всего нужно сделать.
— Жениться тебе надо, — говорит друг. — Тогда бы жена делала больше половины твоих дел.
Подходит к жене и обнимает её.
«Зачем? — думаю я, вставая. — У меня уже есть женщина моей мечты. И целую неделю мы будем вдвоём».
Но вслух говорю:
— Найду такую же идеальную жену, как твоя, тогда и женюсь.
Почему нет больше счастья в мире,
Нет радости, не весел ясный свет?
В журавлином поднебесном крике
Я услышал на вопрос ответ.
Потому. что человек не слышит
Земли великой крик, а так же стон.
А потом об этом кто напишет:
Кто зажег ее со всех сторон?!
Ведь Земли тяжелое дыханье
Замедляется все с каждым днем.
Никого не трогает отчаянье,
Что Земля потом сгорит огнем.
Некого спросить, что с нами будет:
Об этом знает только лишь Господь.
Может никого потом не будет,
И сгорит с Землей вся наша плоть.
И останется лишь кучка света
В космосе большом, среди планет.
А потом померкнет кучка эта —
И Земли уж во Вселенной нет.
А сейчас, еще пока все живы,
Всем надо думать о Земле своей.
Все кусты, и яблони, и сливы —
Все живое ты спасай скорей.
He давай сейчас всему погибнуть,
Не теряй навечно красоту.
Через смерть всем надо перепрыгнуть —
Взять большую эту высоту!
Зацветут тогда луга большие,
Голубое небо станет вновь.
Защебечут птицы на рябине,
И забьется в жилах красна кровь.
Осень 1992 года.
Знаешь, я хочу тебе пожелать, чтобы ты однажды встретила такого парня с которым ты будешь счастлива, которого ты полюбишь и будешь любима и навсегда забудешь те места, куда тебе тянет ежечастно сегодня! Об одном я могу лишь жалеть, что может быть им окажусь не я!
— Абраша, что ты там опять жрешь?
— Я творогу купил.
— А шо, ребенку оставить уже никак?
— Там в холодильнике еще лежит.
— А если мне тоже захочется?
— Там и тебе хватит.
— А если мама в гости придет, ты об ней уже не можешь подумать?
— Циля, поясняю на пальцах: Я КУПИЛ ТВОРОГУ НА ВСЕХ.
Пауза…
— А зачем ты потратил столько денег?
Как в ясную погоду облик неба осветило мерцание светил, так стало тихо на душе. И неземной космический поток фонтаном смел вдали от города мои метания и мучения. Остановилось время, я забыл дела. Я любовался цветом неба, первой яркою звездой в народе именуемой Люцифер. Улыбка месяца гипнотизировала глаза, сознание. Отвлек от любования в дали свет города, напомнил чем-то муравейник. такой ничтожный. так пусто суетной. так рабски мелкий. И понял я .нет, даже проняло, что вся мирская суета пуста пред вечностью. ничтожна .И Человек который создан для высоких наслаждений путем познания древних и великих тайн забыл свое предназначение стал мелкой мышью, уже забыв что и умел летать. Летать душой, а может быть и телом .И мудрость прежних поколений уже забыта, но не навсегда. Я почему-то свято верю что поднимается с колен великое поколение Человека. Вернутся в тайный сад прощенные Адам и Ева…