на дальней,
позаброшенной
планете,
среди
морозных и
холодных зим,
течёт
родник, из ультра-
-фиолета…
живёт
в нём одинокий
пилигрим.
ему
давным-давно,
уже не нужен
неукротимый,
звёздный
хоровод.
привык он,
к леденящей душу
стуже,
он с ней
живёт, уже
который год.
идя
на ощупь, по
запретным тропам,
по запаху,
пленяющему
плоть,
он изучил,
от дна,
до верха пропасть.
теперь
его, хоть резать,
хоть колоть —
ему
давным-давно,
уже не надо
жалеющей
неискренности
слов…
за помыслы,
он получил
награду —
молчание.
он знал.
он был готов.
он изрубил
весь лес
под корневище,
его
и Бог и чёрт
благословил…
и он
давным-давно,
уже не ищет
следы
несуществующей
любви.
Президенты — они как дети… Киркорова. Непонятно, откуда они появились?
Если хочешь, исчезну вовсе,
чтоб причиной не быть тревоги.
Знай, за летом — придёт осень,
и залечит души ожоги…
А затем и зима завьюжит,
сердце высушит и остудит,
и вопрос: кто кому нужен,
и нужны ли ещё будем ???
вновь останется без ответа.
Без ответа и без решенья,
и опять будем ждать лета,
без надежды на продолженье…
Коброжелатель
А ты не знал, что Души плачут тоже?
С небес — дождем, смывающим обломки?!
И слезы их устало бьют по коже…
И рвется… Рвется… Рвется там, где тонко…
А ты не знал, что Души — это время?
Летят сквозь пелену остывших вёсен…
И снова верят… Снова в Чудо верят,
Не думая о том, что будет после…
А ты не знал, что Души в обнаженьи
ранимы… Беззащитны, словно дети?
И их полёт — опасное скольженье…
Они летят — где даже им «не светит»…
И падают, теряя где-то крылья…
И снова — ввысь… …
…Кроме того, очень важным, на мой взгляд, критерием доброты, так сказать «доброты в динамике», является процесс изменения в мировоззрении самого Человека. И только отсюда в качестве естественных последствий уже все разовые (дискретные) проявления этого внутреннего гармоничного потока в виде добрых поступков и милосердия в отношении других людей. Причём, этот процесс внутренней работы над собой должен быть постоянным, а не только во время посещения религиозных мест или чтения соответствующей литературы. Сдерживая себя, уже делаешь много добра для окружающих. Таким образом, Доброта — это постоянный внутренний самоконтроль, что на практике очень непросто. А иначе, когда у нас хорошее настроение, то мы добры к миру. Но стоит расстроиться из-за чего-то и «пиши-пропало». Аналогия такая: если ты привык идти — постоянно самосовершенствоваться, поднимая себя на новый духовный уровень, то тебе уже не страшно даже когда вокруг метёт ледяная пурга — весь внешний мир замёрз, забыв само понятие доброты, потому что ты можешь согреваться за счёт внутреннего движения — за счёт теплоты своего внутреннего мира. А стоит тебе остановиться — и ты духовно замёрзнешь до смерти, превратившись в одного из холодных и самовлюблённых обывателей-обитателей внешнего мира.
Мы память наполняем день за днём,
считая, что ей нет конца и края…
Но жизнь идёт вперёд своим путём,
и день за днём из памяти стирает.
Нельзя идти вперёд, смотря назад.
И память так устроена природой:
стирает время боль былых утрат,
спасая от фатального исхода.
Нам дарит эволюции ступень
такую вот забывчивость людскую:
года сотрут и самый лучший день,
оставив только искру золотую.
Мир сломался. Я не знаю, когда именно это произошло. И дело не в людях. Сама вселенная перестала подчиняться своим же законам. Она перестала всё уравнивать, «закон бумеранга» больше не работает, а справедливость больше не торжествует. Кажется, конец света ещё никогда не был столь реальным.
ты точно собираешь мой словарь
из слов
что так не разу не сказались.
из первых нот записанных в тома
страниц которых даже не касались
из ветреной весенней кутерьмы-
когда сердца и окна нараспашку…
морские и соленые внутри-
трепещут точно рыбки под рубашкой…
ты можешь тронуть струны… но молчишь
разжечь во мне огонь,
но гасишь пламя
и вслух со мной почти не говоришь.
…ты пишешь светом…
светом и стихами
А розы разные у всех в мечтах…
Мы не знаем, красива ли была Золушка. Но она знала, как получить Принца. Не болтаться с утра до вечера перед его носом, а появиться один раз во дворце, посмотреть ему прямо в глаза, ровно в полночь смыться домой, оставив туфельку, чтобы знал как найти. И затихла.
Мужчине нужна женщина-загадка.Что бегал и искал, а как найдет, не отпустит…)
Дышу! И нежный запах детства.
Ловлю с пришествием весны.
И так не терпится раздеться.
Сняв тяжесть зимнюю с души.
Люблю! И потому, что любят,
Волнуюсь будто в первый раз.
И счастью подставляю губы,
Не пряча путь морщин у глаз.
Мирюсь с дождями проливными.
С потерей линий тонких черт.
Мы все становимся другими.
Украсив зрелостью портрет.
Раздам. наверное не много.
Улыбку, строки. рук тепло.
Совсем не чужда мне тревога.
Но счастья больше все равно.
Не прячу опыт свой в шкатулку.
Мечт в долгий ящик не кладу.
Прислушиваюсь к жизни звуку.
И понимаю! Я ЖИВУ!
Мы сами лепим свою жизнь.
Потом вздыхаем удивлённо,
Эрзац сырой накроем плёнкой,
Хватаем в руки краски, кисть…
Рисуем. Вышло полосато,
И хочется ругаться матом,
но по другому ведь никак,
Бардак. Кругом все виноваты,
нам не хватает до зарплаты.
здоровья тоже маловато.
Порвём эскиз.
И всуе Бога вспоминаем,
мы среди тех, кто вечно с краю,
живём, страдаем, умираем,
Нельзя на Бис.
Опять твердят: «Ты — сильная, ты сможешь
Начать, как прежде, жизнь свою с нуля.»
Но как же я устала, добрый Боже,
Из жаркого огня да в полымя!..
Потерь своих и бед — не перечислить,
И страшно мне, и холодно в пути.
Откуда ж возникают эти мысли,
Что я сильна и всё могу снести?
Что от сердечка много не убудет,
Что можно и без спроса брать ключи?
А знаете, когда так много судей,
Как по ночам Душа кровоточит?!
Что было мне и дорого, и мило, —
Осколки лишь… Разорванная нить…
Неужто изо всех кого любила,
Никто не мог меня в ответ любить?!
Зачем входить в распахнутые двери,
Моё тепло нисколько не щадя?
Я помню, что Москва слезам не верит,
Я знаю, что уходят — уходя…
Жить для себя… А если вдруг сумею?!
Вот завтра — равнодушной стану пусть?
Но ведь тогда — уже не пожалею,
И с Вами я ничем не поделюсь…
Мой день зовет дарить свои улыбки,
Ночь — будет долгой-долгою… Без сна…
Кому-то я опять прощу ошибки,
Но буду знать: никем не прощена…
Я — сильная… А сильные не плачут?
Лишь в спину вновь и вновь летят слова:
«Ты сможешь. Ведь с тобой всегда удача!»
И… Остаюсь с бедой своей — одна…
Да, Небо одарило меня Силой,
Не мне решать здесь быть или не быть.
Но я боюсь Предательство учтиво
Доверчиво опять к себе впустить…
Смогу ли снова перейти вброд реку,
Святыни в сердце бережно храня?
Когда ж пошлёт Господь мне человека,
Что сможет заслонить от Зла меня…
Любовь приходит и уходит…
Так за ночь раза три подряд.