Если ты борешься- значит ты живешь, если сдался- значит уже существуешь! Выбор за тобой! Живите и наслаждайтесь, боритесь и не сдавайтесь
Я боялась включать телевизор —
Скорби день — это вечная драма,
Ну, а там — всё — о кей — как всегда:
Футбол, мультики и реклама
И ни слова скорби — в эфир…
Мы лишь третье пока поколенье,
Что под мирным небом растёт
Чем оправданы те мгновенья…
Что прожили мы благодаря,
Тем, кто жизни своей не жалея
Защищал нас с с тобой, разве, зря…
Где же, памяти нашей аллея,
Чтоб входили в нее, словно в храм,
С головою ничем не покрытой,
Про себя твердя, словно молитву:
Помним всех и скорбим по всем вам…
У писателя Евгения Петрова (настоящая фамилия — Катаев) было странное хобби: он отправлял письма в разные страны мира по несуществующим адресам, а потом ждал их возвращения обратно. Однажды такое невинное развлечение закончилось весьма печально: он получил ответ от вымышленного адресата, что стало дурным предзнаменованием трагических событий в его жизни.
В апреле 1939 г. Петров послал письмо в Новую Зеландию на имя Мерила Оджина Уэзли, по вымышленному адресу: город Хайдбердвилл, улица Райтбич, дом 7. Он написал: «Дорогой Мерил! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений».
Он ждал, что письмо вернется, так же, как и все предыдущие, с множеством штемпелей и печатью: «Адресат не найден». Но на этот раз письмо долгое время не возвращалось. Писатель о нем уже и забыл, как вдруг через два месяца на его адрес пришел ответ от… Мерила Уэзли. Неизвестный писал: «Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России».
Евгений Петров никогда не был в Новой Зеландии и не знал никого, кто мог бы написать такие строки. К письму прилагалась фотография, на которой он сам стоял рядом с незнакомым мужчиной, а на обратной стороне фото была указана дата 9 октября 1938 г. Петрову стало не по себе: в этот день он попал в больницу с воспалением легких и был … без сознания.
У слова «счастье» нет множественного числа, а у слова «несчастье» — есть.
Запах твоих волос-
свежесть утренних рос,
полдня сухого марь,
сумерек томная даль…
запах твоих волос
вихри безумных грез.
это восторг и страх
крыльев любви размах
Обычно мы хорошо или плохо думаем о людях, просто потому, что знаем их мало.
Не ставь на пьедестал,
Не сотвори кумира.
Не путь!
Отправься на причал,
Нырни в глубины мира,
Там суть!
Британские учёные установили, что Дух нисходит на человека, если в этом видит толк.
Прощальный час, прощальной речи звук —
И жизнь пройдёт путём необратимым,
И станет всё несбывшимся и мнимым,
Обман мечты замкнёт железный круг.
О, смена встреч, свиданий и разлук!
Ты к цели шёл усердным пилигримом,
Ты верен был, но всё уходит дымом,
Ни жертв не ценит Время, ни заслуг.
Разум знает, ум постигает, рассудок прикидывает.
Уж два часа, как рвутся бомбы,
Уж два часа идёт война
Уж два часа, как стал ты воином,
Едва очнувшись ото сна…
Ей все равно — кто: мальчик, дед,
Она на всё нашла причину,
Вставай, и молча — бей врага,
Конечно, если, ты — мужчина.
И слышали, окрест леса,
Как наши деды воевали,
Мужали юноши в боях,
Венчали, подвиги, медали.
И не всегда вам удавалось
Похоронить под обелиском,
Тех, кто от пули пал в бою,
Включая их в посмертный список.
Но помнит каждого земля,
Погибшего в огне суровом
И тихо шепчутся леса,
Всех поминая добрым словом.
Земля, как всех смогла принять,
Не всё друг другу были братья,
Что хочешь, делай, на избавь,
Людей навеки от заклятья,
Которое несёт войну,
Плодит сирот, вдов и окопы,
Найди и посади на цепь,
Защёлкнув вечные оковы…
И три часа, как все горит,
И мы во сне, уж, понимали,
Вот и пришла, она… Война…
Война, которую, не звали…
И будет дорогой цена,
И реки крови будут литься,
Но победит моя страна,
Мой край березового ситца,
Победа, что, на всех одна,
И нам во веки ей гордиться,
Мы поминаем, всех, погибших,
И, как в кино, мелькают, лица…
Вот чей то муж, отец, иль брат,
А это — дочь, жена, подруга,
Отринув, года, времена
Косило всех свинцовой вьюгой…
Мы всё же выжили, смогли,
В бою тебя преодолели,
Что получилось, сберегли…
Всех залечили, как сумели,
Чем дальше годы те от нас,
Дороже нам, воспоминанья:
И горечь, страшных, тех, потерь,
И вечных подвигов, сиянье…
Счастье, как и деньги, — любит тишину.
Я бывшей страны не сгоревший огарок:
Прошедшим годам вопреки,
Немецкая речь вместе с лаем овчарок
Сжимает мои кулаки.
Куплю гвоздей побольше. В пол вобью. И буду на них спать, как йог заправский. Диван прослужит долго-долго. И постельного белья не надо.
Кто ищет — не всегда находит. И то сказать: находок меньше, чем людей.