ПОЕДИНОК
Да — нет, против — за: мир из двух половинок,
Громящих друг друга в смертельной борьбе:
Пред тем, как с нацизмом начать поединок,
Нацизм победить надо срочно в себе.
Завязали Фемиде глаза
Не суди, мол, с лица, с красотой,
А, вызванивай, чутко, на слух:
Кто с прекрасной душой, кто с пустой.
А суди непредвзято и честно,
И до боли в сердцах. и умах,
Не на совести, чтобы завеса,
Только, лишь, на твоих глазах…
И да будет наказан виновный,
Невиновный отпущен на волю,
Вот тогда упадёт пелена с твоих глаз,
Как на солнце, туман, в чистом поле…
Качество жизни — критерий всему,
чем может владеть индивид
и если с весов критерий сниму,
то буду иметь очень бледный вид.
Интересное наблюдение знаменитого психолога!
Психологически нездоровые люди обычно фанатики здорового образа жизни. Они постоянно ищут правильную пищу и напитки, не курят и не пьют вина, они нуждаются во множестве солей и одержимы аптеками.
Вечно с новыми выдумками, но никогда не здоровы до конца. Действительно, грешник обычно чувствует себя лучше праведного, ведь сорняки всегда распускаются гуще пшеницы. Все добродетельные люди на это жалуются.
Те, кто так заботятся о себе, всегда болезненны. Эта поразительная страсть, например, к питью определенной воды, происходит из постоянного страха в них, то есть страха смерти.
Потому что нечто внутри говорит: «Господи, не дай мне умереть, ведь я еще не жил».
Карл Густав Юнг
Анализ сновидений
Зимний семестр. Лекция III от 5 февраля 1930 г.
Рассвет вползает незаметно,
Неслышно, что ни говори,
Спешит поздравить с первым утром,
Богиня утренней зари…
Прекрасная, как сны о счастье,
И вечно юная, она,
Рождается из моря пенного…
Выходит на берег одна,
И озаряет мир улыбкою,
Как первый поцелуй любви,
Ты эту милость превеликую
В жизнь свою взрослую, бери,
Да будет там светло и радостно,
Спокойно сердцу и душе,
Да будет каждый день твой праздником,
А во дворце, ли в шалаше
Ты проживёшь, какая разница,
Не в этом нашей жизни суть,
Да будет он усыпан розами…
Не без шипов, всё ж, жизни путь,
Как всё прекрасное, коварен,
Подарок розовых кустов.
Так, пусть же, ангел, твой, хранитель,
Тебя врачует промеж снов,
Большая жизнь — не только счастье,
Бывает трудно, и весьма…
Благословляю на удачу,
Как будешь жить — решай сама…
мысли вопрос
с какой стороны начало
какая водка?! в такую жару.
можно лишь квасу. иль морса смородинового.
я, тут задумала — Отдохну!
даже устала чревоугодничать.
— прими горячительного. раз горишь.
— вы что сдурели?! — суют мне кофе
я им по-русски опять говорю —
тут сердце выскакивает. кардиофобия.
спасалась я в озере — синеглазке.
под вечер съедали меня комары.
…а ночью мне снилось, ты звал меня сказкою.
я так хотела…
ласки твои.
Если мечтаешь о сумасшедшей мужской любви — потом не жалуйся, что достался сумасшедший мужчина.
Есть такие «глубоковерующие», для которых мы — божьи пасынки и падчерицы, а они — родные детки.
Все болячки в городе оставила —
еле-еле дачи дождалась!
А здесь простор! И здесь другие правила!
И здесь природы побеждает власть!
Чеснок и лук решительными стрелами-вверх!
Капуста нежным, нежным кружевом-успех!
И дружно, ровными рядами свекла, морковь!
Горошек дивными кудрями- Любы любовь!
Петрушка, руколла, укроп и базилик,
тархун, мелисса, мяты аромат
собой наполнят и дополнят вид и лик
всех блюд Любашиных! И удивят!
Под боком в поле тыква и картошка,
фасоль и кабачков совсем немножко,
редис, в теплице помидоры, огурцы,
и баклажаны! И перцы-молодцы!
У Любы все благоухает!
Все Люба поливает- успевает!
А воздух чистый-чистый здесь какой!
И на пригорке хоровод березовый!
А после дождика — радуга дугой!
И лес грибной! Рассветы-розовые!
Люба, сватья! За какие грехи
тебя будят до зари петухи?
Твой июнь согрелся на опушке!
И старается — кукует кукушка!
Ей еще с тобой вековать!
Ей еще куковать, куковать!
Будь здорова, дорогая моя!
И давай оставим где-нибудь нюни!
В день рожденья твой тебе я
пожелаю много, много июней!
Человек с органиченными возможностями
Эгологическая катастрофа.
Всемирное Потупление настало
Тут только он уяснил себе, что в лице девочки было так пристально отмечено его впечатлением. «Невольное ожидание прекрасного, блаженной судьбы, — решил он. — Ах, почему я не родился писателем? Какой славный сюжет». — Ну-ка, — продолжал Эгль, стараясь закруглить оригинальное положение (склонность к мифотворчеству — следствие всегдашней работы — было сильнее, чем опасение бросить на неизвестную почву семена крупной мечты), — ну-ка, Ассоль, слушай меня внимательно. Я был в той деревне, откуда ты, должно быть, идешь; словом, в Каперне. Я люблю сказки и песни, и просидел я в деревне той целый день, стараясь услышать что-нибудь никем не слышанное. Но у вас не рассказывают сказок. У вас не поют песен. А если рассказывают и поют, то, знаешь, эти истории о хитрых мужиках и солдатах, с вечным восхвалением жульничества, эти грязные, как немытые ноги, грубые, как урчание в животе, коротенькие четверостишия с ужасным мотивом… Стой, я сбился. Я заговорю снова
Подумав, он продолжал так:
— Не знаю, сколько пройдет лет, — только в Каперне расцветет одна сказка, памятная надолго. Ты будешь большой, Ассоль. Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнет алый парус. Сияющая громада алых парусов белого корабля двинется, рассекая волны, прямо к тебе. Тихо будет плыть этот чудесный корабль, без криков и выстрелов; на берегу много соберется народу, удивляясь и ахая; и ты будешь стоять там. Корабль подойдет величественно к самому берегу под звуки прекрасной музыки; нарядная, в коврах, в золоте и цветах, поплывет от него быстрая лодка. — «Зачем вы приехали? Кого вы ищете?» — спросят люди на берегу. Тогда ты увидишь храброго красивого принца; он будет стоять и протягивать к тебе руки. — «Здравствуй, Ассоль! — скажет он. — Далеко-далеко отсюда я увидел тебя во сне и приехал, чтобы увезти тебя навсегда в свое царство. Ты будешь там жить со мной в розовой глубокой долине. У тебя будет все, что только ты пожелаешь; жить с тобой мы станем так дружно и весело, что никогда твоя душа не узнает слез и печали». Он посадит тебя в лодку, привезет на корабль, и ты уедешь навсегда в блистательную страну, где всходит солнце и где звезды спустятся с неба, чтобы поздравить тебя с приездом.
— Это все мне? — тихо спросила девочка. Ее серьезные глаза, повеселев, просияли доверием. Опасный волшебник, разумеется, не стал бы говорить так; она подошла ближе. — Может быть, он уже пришел… тот корабль?
— Не так скоро, — возразил Эгль, — сначала, как я сказал, ты вырастешь. Потом… Что говорить? — это будет, и кончено. Что бы ты тогда сделала?
— Я? — Она посмотрела в корзину, но, видимо, не нашла там ничего достойного служить веским вознаграждением. — Я бы его любила, — поспешно сказала она, и не совсем твердо прибавила: — если он не дерется.
— Нет, не будет драться, — сказал волшебник, таинственно подмигнув, — не будет, я ручаюсь за это. Иди, девочка, и не забудь того, что сказал тебе я меж двумя глотками ароматической водки и размышлением о песнях каторжников. Иди. Да будет мир пушистой твоей голове!
мы уничтожили в квартире
посуду шторы и цветы
но муху всё-таки поймали
© коты
Есть люди, которым очень трудно перед кем-то раскрыть душу. Они не скрытные, скорее в этом плане стеснительные, им кажется, что вряд ли их внутренний мир вообще кого-то заинтересует. Они ходят с ним, застегнув себя на множество крепких застёжек и вполне себя комфортно в таком состоянии чувствуют. Но вот случается иногда с таким человеком-интровертом оказия — раскрывает он перед кем-то душу. Перед кем-то, как ему кажется, очень хорошим. Да не просто раскрывает, а на всю ширину её. А поскольку делать это по чуть-чуть, осторожно, не приучен, то поступает он наивно, по-детски даже, показывая всё содержимое своих комнат, словно ребёнок, к которому пришли в гости, а он выложил все свои любимые игрушки и начал про них свой рассказ. Даже про самые старые и сломанные. Ему не стыдно признаться, что многие из них он сам сломал, он говорит о каждой с таким горящим взором. Он достаёт содержимое всех своих шкафчиков: «На, посмотри, тут у меня такое ещё есть!» Ему не нужно одобрение или восторг, лишь понимание. Человек открывает свой мир, все свои достижения и промахи, и делает это впервые в жизни. Он весь, как на ладони. И…
Получает в душу лишь плевок.