…Лиза шла по улице — Валентина Даниловна заботливо придерживала ее под локоть. Они дошли до церкви. Свекровь остановилась, замерла и начала часто креститься.
— Вот, смотри, какой у нас храм! — воскликнула она, будто лично возвела эту церковь. Народу было много. Валентина Даниловна проворно и бесцеремонно растолкала людей и, продвинувшись внутрь, потащила Лизу за собой. У входа стояла женщина, еще достаточно молодая, лет пятидесяти, ну точно не старица, и вещала громким голосом. Смысл проповеди, если это выступление можно было считать проповедью, сводился к тому, что жителям города очень повезло. Гастролирующая паломница говорила, что в Писании сказано: «Когда люди начнут убивать друг друга в церквях, идите в этот город. Здесь вы обретете спасение». Сделав глубокий вдох и закатив глаза, она сообщила про неминуемый конец света, апокалипсис, и призывала жертвовать — она знает, как надо помолиться, чтобы город остался закрытым для дьявола, и чтобы души жителей, а также тех, кто придет сюда в поисках Бога, сохранил Господь. Жители активно жертвовали.
— А нам чужих здесь не надо! — закричала женщина, стоявшая в первых рядах. — Нам самим места мало, никого сюда не пустим! Разврат принесут и болезни, правильно я говорю?
— Правильно, — загудела толпа, и Валентина Даниловна активно поддакивала общему хору.
— Пусть у себя ищут спасение, а нам всякие другие не нужны! — продолжала кричать женщина.
— Жертвуйте. Ваши молитвы не останутся без ответа. Господь вас услышит, — обещала паломница.
— Какой то кошмар, мракобесие, — тихо возмутилась Лиза, свекровь ее услышала и недовольно поджала бескровные губы, за эти годы превратившиеся в бледную нить. Это выражение лица Валентины Даниловны Лиза помнила прекрасно. Но свекровь быстро овладела собой и ласково улыбнулась:
— Вот здесь, в этой церкви, я мечтаю, чтобы Ромка венчался. Она намоленная, старая, благодать тут разлита. Пойдем, иконку тебе купим…
Поэту!
Как много пакости вокруг
И кто-то счастлив даже в «этом»
Но обливать дерьмом поэта
Или засунуть под каблук?
Его котомка кормит всех,
Но путь лежит в тумане зыбком
И если вызвал он улыбку,
Достигнут временный успех!
И это тоже не беда,
Живи поэт, пока живется
И сердце пламенное бьется,
И смейся словом сквозь года!
Пока мужик думает, женщина делает.
Кожа темнокожих девушек будто бы излучает жар секса, обжигающей сладкой, чувственной страсти, этой цвет искушения, влечения. Слышатся барабаны этнической, традиционной музыки, это звук секса.
Главный грех жемчужан: высказывание фраз и афоризмов известных людей другими словами и присвоение себе авторства мысли…)))
Неприкаянность чаще открывает сердца к покаянию.
— Да Ромка мне давно говорит, чтобы я на полставки ушла. Но я не могу. Привыкла. А если у него проблемы какие начнутся? К кому он кинется? К матери. Пусть хоть обо мне не волнуется. Я себе на хлеб заработаю. Вот он мне денежку пришлет, я ее отложу, а весной семена куплю. Хорошие куплю, самые дорогие. Георгины посажу, редисочку, морковку, зеленушечку, помидорок. А осенью банки закрою, — ворковала Валентина Даниловна соседке Светке — та руководила укладкой плитки и кормила не только молодого мужа, но и «отвечала» за двоих внуков от сына. А сейчас еще дочка должна родить… Светка надевала красный балахон и в шесть утра была на стройплощадке, где орала до хрипа, ковырялась в бумагах, выгадывая, что можно списать, что отхватить и положить себе в карман. Не потому что жадная, а потому что дети и внуки, и всех надо кормить, всем помогать. Не для себя же берет, а на детей. А то, что на детей, — кражей не считается. Валентина Даниловна, работая в администрации города, прекрасно знала о списаниях, но закрывала на это глаза. Со Светкой они давно соседки, еще со старого дома. И когда Валя дом подожгла, Светка первая горланить начала про проводку, про несчастный случай, про то, что, слава богу, дети не сгорели. А потом еще вопила у следователя да во всех инстанциях, чтоб им жилье побыстрее дали. Они тогда хорошо вместе сработали — Валя руками, а Светка языком. Квартиры получили. Светка аж двухкомнатную выбила, у нее то двое детей было, да еще разнополые, которым положено в разных комнатах жить. И что? После этого Валентина Даниловна будет у Светки плитку считать?..
…У соседки Светки был гражданский муж, Стасик, лет на пятнадцать младше жены — молодой здоровый мужик, он жарил картошечку, выносил мусор, а Светка его понукала, что палас не пропылесосил. Выходил, здоровался, открывал бутылку вина и исчезал в комнате.
Первое и последнее слово здесь оставалось за женщинами. Они же и зарабатывали, кормили семью, рожали и воспитывали детей, тягали сумки с продуктами по лестницам без лифтов и делали ремонт по собственному вкусу и собственными силами. У Светки на кухне часть потолка была облицована пенопластовой плиткой, а часть, вокруг люстры, осталась голой — то ли материала не хватило, то ли рисунок не сошелся. Светка, заметив Лизин взгляд, охотно пояснила:
— Да я с краев начала клеить, а как до середины добралась, то руки не дошли — обрезать, подрезать, подравнивать. В ванной тоже начала и плюнула — от потолка до середины хватило, а на бортик нет. Надо бы дозаказать, доделать, летом, может, соберусь. Обоями водостойкими борта обклеила, нормально, мыться можно.
Мужчины не работали или делали вид, что работают. Они были домохозяевами и в любой момент могли потерять право на свой теплый диван. Такая ситуация вроде бы всех устраивала. Больше всего на свете эти сильные женщины мечтали не работать, но у кого-то была недостроена дача, у кого-то были дети, пусть уже и выросшие. Они, уже ставшие свекровями и тещами, считали своим долгом помогать детям, тянуть их, отдавать им всю зарплату. Даже если великовозрастные дочери сходили уже не единожды замуж, даже если сыновья бурно отметили тридцатилетний юбилей, их матери продолжали пихать им в карманы «денежку» и из последних сил тянуть жилы. Валентине Даниловне все завидовали — сын ей перечисляет на карточку раз в месяц. Вот оно счастье. Не надо убиваться. Но Валентина Даниловна все равно убивалась — устраивала фестивали, смотры самодеятельности, детские утренники и конкурсы талантов городского значения. Она ходила на работу к девяти и высиживала до шести. Каждый день…
Только мечтатель ходит не по земле, а по земному шару.
…Лиза с Ромой и Валентиной Даниловной зашли на комплексный обед в ресторан, который сменил простую вывеску на вывеску с подсветкой — «Заокский». Валентина Даниловна расцеловалась с женщиной, выплывшей из недр кухни, как с родной, и представила Лизу. Женщина, увидев живот, поахала и выдала Лизе двойной комплексный обед — два супа, два вторых, два творожника и два киселя. И вернулась на кухню, откуда немедленно донеслись крики.
— Что ты там рисуешь? Я тебе нарисую сейчас! У себя на лбу нарисуй эти пятьдесят рублей! — кричала женщина. — Я сказала, пиши семьдесят!
— Что ты застыла? Ешь давай, — отвлекла Лизу свекровь. — Это Надежда орет. Поорет и перестанет. Ешь, не бойся. Еда тут нормальная стала. Как Надежда Толика с Анькой шалавой зажопила, так сразу все хорошо гладко стало. Она Толику так прикурить дала, что тот теперь козлом вокруг нее скачет. Я б его в ансамбль к себе взяла — ходит тихо, смотрит в сторону, даже дышит через раз, если Надежда разрешит. Не мужик, а красна девица. А Аньку безголосую Надежда выгнала. Анька так бежала спотыкалась, роняя тапки. Ешь соляночку — Надежда солянку сама варит, никому не доверяет. Хорошая у нее солянка. Она ни колбасы, ни огурцов не жалеет…
Шёл по жизни осторожно,
Тихо, робко, не спеша,
Только там где было можно,
Вымеряя каждый шаг.
Шёл как будто по канату
Или лезвию ножа.
Только там где было надо
Еле слышно чуть дышал.
Незаметно, аккуратно
Продвигался по пути.
Часто двигался обратно
Видя трудность впереди.
Не бежал, а плёлся к цели,
К свету яркому звезды…
Кто спешил, те не успели.
Он у финишной черты.
Разве мир такой жестокий?
Разве только боль кругом?
Что ж ты плачешь, недотрога?
Что ж ты грусть пустила в дом?
Бросил Ян? Найдёшь другого.
Шеф уволил? Не беда.
Потерпи ещё немного!
Не сдавайся никогда!
Дождь идёт, а ты не взяла
В этот раз с собой зонта.
Снова паспорт потеряла
И конечно не в ладах
Ты опять с отцом и с мамой
И с соседкой и с сестрой
И с подругой лучшей самой
И конечно же с собой.
Есть причины ныть и плакать,
Пить тэкилу и грустить,
Проклинать судьбу и слякоть,
Но ещё есть повод жить.
Зря стоишь ты над обрывом
И с надеждой смотришь вниз.
Улетать от всех красиво
Никогда не торопись!
Есть причины оставаться —
Ты умна и ты сильна
И тебе всего лишь двадцать.
Жизнь возможностей полна.
Ты сумеешь, ты достигнешь,
Если нужно, то сама.
Обернись! Вперёд! На финиш!
Веселей! И боли тьма
Испугается, отступит
И дела пойдут на лад.
Жизнь, она весёлых любит
И решительных девчат.
Чище взгляд и лучше слух, если не зарываться.
непедагогическая поэма
«там, где брошка, там, кажется — перoд»
(из песни)
УРОК ПЕРВЫЙ
Проснулся. С похмелья. Совсем нехороший
Наверное, стоит глотнуть аспирин
Я весь в синяках, что-то много горошин
Последнее время у наших перин
Хочу расказать всем про то и про это
Задача, поверьте, совсем не проста
Как стать настоящим, простите, поэтом
Но толко язык у меня заплета…
Вступление. (нужно добавить «Столичной»)
Две капли в глаза, сто четырнадцать — в пасть
Добавил.Теперь все, пожалуй, отлично,
Вот только б со стула на пол … не упасть
Сначала сюжет. Это — главное в деле.
Ведь то что посеем, придется пожать
Берите любые: о кошках, о теле,
О том как стоять и, простите, лежать.
О Маше, о Мише, о маленькой мыше
На вкус и на цвет выбираите сюжет
О том что подальше, о том что поближе,
О том, что живет на шестом этаже…
Пока выбираете — я опохмелюсь
(бушует в желудке вчерашняя страсть)
Стандартная доза — шесть раз на неделю
Две капли в глаза, 114-в пасть
УРОК ВТОРОЙ
Продолжим .Надеюсь, сюжеты — на славу!
И значит, задача одна — решена.
Минутку… Компьютер сползает — направо
И, как-то, «налево» уходит стена
Сейчас оцентруюсь. Подвигаю мясом
И мы начинаем слегка рифмовать
В поэзии главное — быть под балансом
Иначе поэтом тебе — не бывать!
Есть рифмы простые:" калина-малина,
Старушка-несушка, компот-патриот"
Они замечательны тем, что — невинны…
(опять, про вчерашнее, вспомнил живот)
Есть рифмы намного, намного похлеще,
Ты их, в словаре, мой студент, поищи…
Одни предназначены — только для женщин,
Другие, зачем-то, для трезвых мужчин.
Есть сложные очень — они фонетично,
Сплелись в языке, в них своя новизна…
Но, если к стихам относиться практично —
Подобные сложности лучше не знать…
А то, вдруг появится критик жестокий
И ваши стихи разнесёт «на куски»
Итак, на сегодня, закончим уроки
Мне нужно лекарство принять «от тоски»
Сумею — вернусь, постараюсь скорее
Тогда мы о рифмах потрепимся всласть
О дактиле, ямбе, простите, хорее
Две капли в глаза, 114-в пасть…
УРОК ТРЕТИЙ
Вернулся.Не ждали? Продолжим, пожалуй
Ведь время, как водку, нам нужно беречь
Тут где-то пособие рядом лежало
Со странным названием «Русская речь»
О рифме «банальной» немного советов
Она повсеместна, кого не спроси
За это когда-то стреляли поэтов
Обычай известный давно на Руси
«Банальные» рифмы «морозы и розы,
Колхозы, совхозы и слезы», подчас
(Не стану я в пасть увеличивать дозу,
а что мне придется закапывать в глаз?)
Теперь к прилагательным… нашим «любимым,
хранимым, гонимым» (еще, хорошо?)
Немного патетики «неповторимый,
ужасный и страстный», простите, «большой»
Вам с ними придется вставать и ложиться
Искать постоянно, чтоб все было «в масть»
Уйду ненадолго, пора «приложиться»
Две капли в глаза, 114-в пасть…
УРОК ЧЕТВЁРТЫЙ
Вернулся… Продолжим? Я, правда, под газом
(бутылка «Гордона» в запасе была)
Пипетку «посеял», стал очень рассеян
Придётся, наверное, капать «с горла»
Теперь о наречиях. Важное дело!
Их нужно собрать и, конечно, сберечь
Они — как массаж для Поэзии тела
(ну где же пособие «Русская речь»?)
«прекрасно, ужасно, немножечко, страстно,
довольно, привольно» ,(ну как, не плохи?)
Я знаю, что их собирал не напрасно
Теперь постараюсь «засунуть» в стихи
Свяжу с прилагательным быстро и чётко
К примеру: «любимый, горячий, большой»
Появится связь, как у лука с селёдкой
И станет в Поэзии всем хорошо
Всё… Стены поехали и «мониторы»
В пожаре душа… Выпить хочется — страсть
Учите уроки. Я буду не скоро…
Две капли в глаза.114-в пасть.
УРОК ПЯТЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ
Приполз… И опять продолжается школа,
Не дали, бедняге, ни сесть, ни прилечь!
Сегодня в программе, простите, глаголы,
Но где же пособие «Русская речь»?!
«Что делать?-, спросил Чернышевский у Фета
(минутку…, центруюсь, опять алкоголь)
А Фета ответил: «Любому Поэту,
Ответ окончательный: Просто — глаголь!»
«любить и творить, говорить и влюбляться,
встречаться, смеяться, ловить и держать,
вставать и ложиться, лажать и вставаться,
прижаться, зажаться», простите, «рожать»…
Глаголы бывают коротким и длинным,
Длина, как всегда, не имеет границ…
Глаголы в Поэзии — адреналины!
Пипетки не хватит! Заказывай шприц!!!
Вводите глаголы в Поэзии тело…
И шум существительных — сразу затих…
Вот видите, как продвигается дело?
Уже появляются почерк и стих…
Теперь — вам Поэзия вложена в лапу!!!
Теперь — вы над Словом имеете власть!!!
Дерзайте! Прощаюсь. Мне нужно закапать…
Две капли в глаза, 114-в пасть…
Любое ювелирное изделие обладает большой ценностью. В случае, когда это изделие является ещё и общепризнанным произведением искусства, его стоимость возрастает многократно. И совершенно бесценный статус получают драгоценные произведения искусства, имеющие ещё и исторически-ритуальное значение. В первую очередь к таковым относятся, конечно, всевозможные короны и диадемы многочисленных монархов, императоров, королей и царей…
Одно из заметнейших мест в списке подобных царственных регалий занимает Большая императорская корона Российской империи, которая является не только культурным и историческим достоянием, но и шедевром ювелирного искусства.
Для начала небольшой исторический экскурс: в допетровской России самодержцев короновали особыми венцами, самой знаменитой из которых была всем известная «шапка Мономаха».
Настоящие короны, на европейский лад, в нашей стране появились во времена Петра I, когда в 1724 году была создана первая подобная корона для коронации супруги императора, будущей императрицы Екатерины I.
Впоследствии эта корона несколько раз переделывалась в соответствии со вкусами и требованиями новых императоров и императриц, пока в 1762 году специально для коронации Екатерины II не была изготовлена там самая, Большая императорская корона, которая и возлагалась на головы всех российских самодержцев вплоть до последнего из них, Николая II.
Авторами Большой императорской короны были знаменитые ювелирные мастера Георг-Фридрих Экарт и Жереми Позье, которым была предоставлена практически полная свобода творчества лишь при одном условии — корона не должна была весить более двух килограмм.
Разделение труда между двумя ювелирами была следующей — Экарт являлся автором эскиза произведения и изготовителем каркаса, а Позье занимался подбором драгоценных камней. Работа была проделана за рекордные сроки, в два месяца, и была оценена в 8200 рублей.
Из-за сложных отношений между двумя ювелирами долгое время считалось, что единственным автором короны был Экарт, который всячески замалчивал и скрывал факт участия Позье в создании шедевра.
Форма короны была позаимствована у головных уборов восточных правителей, в большей степени напоминая тюрбан индийского султана, нежели традиционную корону средневековой Европы. Два больших серебряных полушария символизируют две части света, Европу и Азию, Запад и Восток, объединённые в рамках Российской империи.
В эти большие полушария вправлены почти пять тысяч (если быть статистически точными — 4936) мелких бриллиантов общим весом в 2858 карат, а также 54 большие индийские жемчужины (они были вправлены в корону для коронации Павла I, при первоначальном, «екатерининском» варианте было 72 жемчужины меньшего размера).
Самым крупным и знаменитым драгоценным камнем Большой императорской короны является закреплённый на золотой дуге и увенчанный алмазным крестом рубин (шпинель) весом в почти 400 карат.
Этот ярко-красный камень является традиционным сокровищем царского дома Романовых: в их руки он попал почти за 100 лет до изготовления Большой императорской короны, в 1676 году, будучи приобретённым российскими дипломатами у китайского императора Канси, и был неизменной частью всех российских корон, использовавшихся в церемониях возведения на престол.
Этот рубин является составной частью символического ансамбля российских императорских регалий: будучи большим камнем красного цвета, он дополнялся синим сапфиром, вправленным в державу, и сияющим (белым) алмазом, находящемся на скипетре. Таким образом, эти три самые крупные драгоценные камни обозначали цвета государственного бело-сине-красного флага российского государства.
Большая императорская корона Российской империи закономерно считалась главным сокровищем царской семьи и уже в конце XIX века её чистая ювелирная стоимость, без учёта символической исторической ценности, составляла миллион золотых рублей.
К коронации Николая II и его супруги Александры Фёдоровны легендарным ювелиром Фаберже была изготовлена уменьшенная копия короны, специально для императрицы, получившая названия Малой короны Российской империи, ставшей впоследствии предметом детективных историй и фильма о «неуловимых мстителях».
В отличие от «младшей родственницы» Большая императорская корона не покидала пределов России и после революции 1917 года перешла в собственность государства; в настоящее время хранится в Алмазном фонде.
Правда, в начале 2009 года американские газеты выдвинули версию о том, что в России хранится копия, а настоящая Большая императорская вместе с другими сокровищами Романовых спрятана в монгольской пустыне Гоби.
Основаны эти предположения на утверждениях американских потомков русских эмигрантов-аристократов, однако историками считаются необоснованными как из-за отсутствия документальных доказательств, так и из-за логических противоречий озвученной версии.
Самая знаменитая из всех царственных головных уборов Русских царей является Шапка Мономаха .Она находится в Оружейной палате; этой шапкой венчались на престол все русские цари и князья вплоть до Федора Алексеевича.
Что интересно: четко установлен факт: никакого отношения ни к Византии, ни к XI веку она не имеет! Шапка была изготовлена в Средней Азии, в Бухаре, в первой половине XIV века, спустя 200 лет после смерти Владимира Мономаха.
Оказалось также, что никакой связи головного убора с Мономахом вплоть до начала XVI века не отмечалось; а московские князья, оставляя ее своим наследникам, вели речь о «золотой шапке».
Доказано также, что первым ее владельцем был Иван Калита. И шапка, и конская упряжь («золотая лошадиная снасть») были подарены Ивану Калите его современником золотоордынским Узбек-ханом.Так что никак этот венец не мог принадлежать князю Владимиру Мономаху (ок. 960 — 15 июля 1015).
После октябрьской революции полуразрушенное и разорённое молодое коммунистическое государство советов рабочих и крестьян нуждалось в финансах. Правительство искало займы и обратилось к Майклу Коллинсу, министру финансов Ирландии. Королевские драгоценности использовались в качестве имущественного залога советской республики при займе в 25000 долларов.
Передача ценностей и денег осуществлялась в Нью-Йорке, между руководителем «советского бюро» — советским послом в Америке, Ладвигом Мартенсом, и ирландским послом в США, Гарри Боландом. После возвращения в Ирландию Боланд хранил драгоценности в доме своей матери — Кэтлин Боланд О’донован, проживавшей в Дублине.
Весь период ирландской войны за независимость драгоценности хранились у матери Боланда. Госпожа Боланд О’донован передала драгоценности России правительству Ирландской республики в лице Имона де Валера только в 1938, которые хранились в сейфах правительственных зданий и о которых на время забыли.
В 1948 году, ценности были обнаружены и по решению нового правительства Ирландии, во главе с Джоном А. Костелло, принималось решение о продаже залоговых королевских драгоценностей России на публичном аукционе в Лондоне. Однако, после консультаций относительно правового статуса залоговых ценностей и переговоров с советским послом, решение о продаже было отменено.
Ценности должны были быть возвращены в Советский Союз в обмен на сумму 25000 долларов, первоначально выданную взаймы в 1920. Драгоценности возвратились в Москву в 1950 году.
Этой короной короновались на царство все последующие после Екатерины II императоры России.