Женщину нужно брать когда она «тепленькая», лежит в постели на рассвете потягиваясь в дремоте. Ни за что не откладывай этот момент нежности на потом. «Потом» — даже еда остывает. Потом, ее поглотят дела, где 24 часа в сутки она должна быть другой. Ее поглотят: выставки в музеях, пробки на дорогах, срочные дела, магазин продуктов и еще сотню обстоятельств. Она будет везде, но без захваченной с собой нежности. Она каждое утро оставляет ее в постели, как забытую заколку на раковине в ванне. И если ты не успел с утра схватить ее хорошее настроение, то в течении дня жди с плохим. Если женщина не была захвачена приятным, она захватывается капризами и еще черти чем!
— Сема, коньяк полезен для сердца. Он расширяет сосуды.
— Да, Фима, но потом они снова сужаются.
— А вот этого мы не допустим!
Не выясняйте отношения по пьяни,
Не сжигайте мосты сгоряча,
Отпустите в запой лучше память,
И налейте себе крепкий чай.
Пусть утихнут шальные бури,
Рассвету позвольте прийти,
Чтобы призраки сумрачной дури
Не ложились на вашем пути.
Ну, а утром, по доброй памяти
Без упреков из дальних лет,
Напишите письмо по правилам,
Чистый лист приложив на ответ.
Не смотри на меня глубоко,
Я в тебе утону, наверное,
Захлебнуться в любви легко,
Это море страстей безмерное.
Не сжимай меня горячо,
Я сгорю от тебя, желанная,
Как в зените, любовь печёт,
Обжигающе-долгожданная.
У мыла есть свойство смываться, а у шила больно уколоть.
Поменял он шило на мыло… Теперь нет ни шила и ни мыла.
Я — лучший президент вселенной
И счастья своего кузнец.
Я для страны — злодей надменный,
А для офшоров — молодец.
Я «дякую», а как иначе,
Ведь с каждым днём богаче я.
И обращаюсь к тем, кто скачет:
ПРОГОЛОСУЙТЕ ЗА МЕНЯ!
Чего разнылись, эй, холопы?
Я, как горячка, смел и бел…
А вы идите все в… Европу.
Я на безвизе вас вертел.
И мне плевать, что дети плачут,
От той войны, где спонсор я…
Я обращаюсь к тем, кто скачет:
ПРОГОЛОСУЙТЕ ЗА МЕНЯ!
Я — ненависти разжигатель,
Виновник бедности людей.
Я — шоколадный вымогатель…
Владелец лживых новостей.
Кто не желает мне удачи,
Того цинично устранят!
Я обращаюсь к тем, кто скачет:
ПРОГОЛОСУЙТЕ ЗА МЕНЯ!
А Шария смотреть — позорно!
Он ФСБ агент, ага!
Рука Кремля — она проворна.
А я… А я Кремля нога.
Я патриотам «щиро вдячний».
Вас посажу попозже я…
Ну, а пока, все те, кто скачет —
ПРОГОЛОСУЙТЕ ЗА МЕНЯ!
А сколько сделал я открытий!
Реформ провальных, перемен.
Пенсионеры, не шумите!
Сосите леденцы «Рошен».
Я в них добавил валерьяны,
Забочусь о народе я.
Я — ваш пастух, а вы, бараны,
ПРОГОЛОСУЙТЕ ЗА МЕНЯ!
Как и тогда тебя не понимаю…
Сижу напротив. Слушаю внимательно.
Все принимаю. Все ощущаю.
Не по-ни-ма-ю ! Примечательно:
в глаза не смотришь — все по сторонам…
впервые откровенно о себе —
болеет мама, дочь на отдыхе, жена,
теперь уж бывшая, испортила тебе
военную карьеру. И питье —
из-за нее…
Смотрю во все глаза. Смотрю, смотрю,
но… я тебя в тебе… не у — зна — ю…
Чечня. Политика. Война. Твоя война —
Светлее в жизни не было пятна…
???
Друзья ! Там настоящие!
А здесь?
Приятели, знакомые, конечно есть,
но там ! Под пулями, под рисками, на грани,
откуда вертолетом улетали…
Москва. Свобода. Теперь можно всё!
И во все тяжкие… Тверская…Ё- моё!
И за себя. И за друзей погибших,
не долюбивших, не доживших…
О, Боже! Слушаю тебя, не хочу верить —
ведь вся твоя судьба — одни потери-
друзей, родных, здоровья и любви?!
А принципы? Мечты? Люди свои?
Под капельницей к жизни возвращался…
Ты с кем хотел проститься? С кем прощался?
Я много лет тебя другого знала,
любила, нашу встречу представляла,
вопросы крУгом в голове моей,
ждала ответов на них много дней,
да что там дней? Ведь долгих много лет!
Сидишь напротив, сыпятся ответы.
Удар… Еще удар… Сижу, молчу.
А все ли о тебе я знать хочу?
Подруга? На пятнадцать? лет моложе…
Простой бухгалтер, без детей, стройняшка,
заботливая… у нее — собака,
как у Вечерина, зовут Наташка…
С ума все посходили мужики… Как так?
…лимон не чувствую. Не чувствую коньяк…
Вот это встреча! Наказание? Награда?
Так мне и надо. Так мне и надо!
Большое плаванье большому кораблю!
Ну неужели я еще люблю?
Мне больно. Мне обидно. Мало?
Вот только этого еще мне не хватало…
Прощаемся. Твой взгляд ловлю таинственный —
Одна отрада — Лазарь! — внук единственный!
С ним в танки, в пушки и стрелялки. И прогулки…
Мне сердце бьет в виски… Так гулко…
… Авто служебный прибыл за тобой,
не выдержало небо — дождь…
вы подвезли меня к моей сестре домой…
«Татьяна, открывай! Не ждешь?»
Мне зябко, некомфортно, я трясусь,
а в голове твои слова: «Боюсь, теперь боюсь».
Ну и судьба с тобою нам досталась,
наверное вправду, меньшее из зол.
Я б тыщу раз уже разочаровалась,
коль рядом жил со мной такой «козел».
Спасибо, что пришел, все рассказал,
нет тайн теперь ! Тебе внимаю.
Спасибо, что мои открыл глаза
Все принимаю. НО! Не по-ни-ма-ю !
Влюблённый пожарник чувствует пожар в штанах.
Ты позови меня, и я приду
В любую непогоду, снег и стужу.
Примчусь в одно мгновение, я тебя найду
И докажу, как сильно ты мне нужен.
Ты позови меня, я прилечу
Туда, куда только захочешь.
Ты знаешь все, о чем молчу
И что хочу, ты знаешь тоже.
Ты позови меня, и я приду.
Тебе ответить НЕТ не в силах.
Но вот не знаю, на счастье или на беду,
Отдам я все, чтоб только быть в руках любимых.
— Папа, а когда я вырасту, тоже буду евреем?
— Это, смотря чем будешь заниматься!
Как-то так это всё и бывает:
Обожают друг дружку сперва,
А потом будто бы забывают
За свои извиняться слова.
Забывают с утра обниматься
(Да и нужно ли каждый-то день?),
Уже не над чем вместе смеяться,
И совместное — вроде бы лень.
Целоваться неприв-неприлично
При других (да и наедине).
Спать ложась, стало делом обычным —
Отвернуться скорее к стене
В разных комнатах в разных постелях
В разных жизнях двух разных людей,
Живших вместе ещё «на неделе»,
А вчера разведённых.
Не верь-
-те, что польза есть от обвинений,
Что понять что-то должен другой.
Обнимайтесь как будто в последний,
И целуйтесь как будто впервой.
Засыпайте как на односпальной,
Жизнь деля на двоих человек.
Относитесь к любви как к хрустальной,
И она будет с вами навек.
Завсектором имеет не только квартиру, но и загородную дачу.
Кто может в СССР иметь дачу? Теоретически — каждый гражданин, который получит от райисполкома участок земли для дачного строительства или купит дачу у ее владельца с разрешения того же райисполкома (если дача кооперативная, требуется также согласие правления кооператива).
Этот вполне логичный порядок наполнен, однако, на практике таким классовым содержанием, которое делает владение дачей доступным лишь привилегированным слоям общества. Райисполком выделяет дачные участки только лицам с высоким общественным положением. При выдаче же разрешения на покупку дачи строго соблюдается принцип, что покупать можно лишь на «трудовые доходы»: так как дача под Москвой стоит примерно 50 тысяч рублей и больше, райисполком не выдаст разрешения рядовому трудящемуся, для которого эта сумма составляет его зарплату за 28 лет; да и действительно — он такой суммы для покупки дачи сбережениями из своей зарплаты никогда не наберет.
В западной литературе встречается утверждение, будто в СССР есть «класс дачевладельцев». Это утверждение неточно, но и не совсем ложно: класса такого нет, однако обладание дачей действительно связано с классовым характером советского общества.
Владение дачами — по преимуществу привилегия интеллигенции. Что же касается класса номенклатуры, то ему такая привилегия недостаточна. Нашему завсектором дача предоставляется фактически в бесплатное пользование. Не тратя тысяч рублей (которые у него, в противоположность рядовому трудящемуся, есть), не занимаясь поисками, конечно же, дефицитных стройматериалов и хлопотами по строительству дачи, а затем по ее ремонту, завсектором приедет, по обыкновению, прямо на готовенькое. Казенная дача предоставляется ему и его семье на весь летний сезон в удобно расположенном и обнесенном высоким забором дачном поселке. В поселке есть отличный продовольственный магазин, очень хорошая столовая, кино, клуб, библиотека, спортивная площадка. Плата за дачу символическая. К поселку проложено хорошее шоссе, по которому завсектором в своей служебной машине — черной «Волге» с номером ЦК — будет ездить прямо со Старой площади.
А зимой он будет уезжать в пятницу после работы в пансионат ЦК. Здесь ему, его семье и даже его гостям предоставляется целая квартира. Они будут превосходно питаться — тоже по весьма низкой цене, бесплатно пользоваться лыжами и коньками и вечером смотреть кинофильмы.
Хотя завсектором будет занимать, как правило, из года в год одну и ту же дачу, он всегда помнит, что дача — не его. Выражается это не в том, что он относится к даче особенно бережно (наоборот!), а в том, что он ровно ничего не сделает для ее украшения. Странное впечатление производят эти дачи: около домов — ни одного цветка, все — только на разбитой рабочими клумбе; никто не забьет гвоздя, чтобы укрепить доску (дачи, как всегда в России, деревянные), о необходимости любого, даже мельчайшего ремонта сообщается администрации поселка. Номенклатурщики лежат в гамаках, гуляют, играют в теннис и волейбол, пьют и едят на террасе, идут в кино. Контраст с обычными дачами, где полуголые взъерошенные хозяева с утра до вечера копают, чинят, поливают, — этот контраст разителен.
И дело не в том, что номенклатурщики сами по себе индивидуально белоручки. Немало среди них, как уже говорилось, выходцев из крестьянских семей, работа в саду была бы для них, вероятно, удовольствием. Но не положено. Физический труд ниже достоинства членов класса номенклатуры. В этом лишний раз отразилось коллективное отвращение выскочек- номенклатурщиков к работе их прежних классов. И вот выросшие в деревне люди стыдятся взять в руки лопату, чтобы посадить цветы, а страстные автомобилисты вызывают служебную машину с шофером.
Есть ли у завсектором собственная дача? Иметь ее не принято, так же как и частную автомашину. Формального запрета нет, но это рассматривается как вольнодумство и как неуверенность в своем номенклатурном будущем. Поэтому дачу завсектором приобретет, но на имя родителей, а автомашину запишет на взрослых детей или на брата. Сам же он будет чист от всякого подозрения в мелкособственнических наклонностях и будет стараться, продвигаясь в иерархии, получать все большую долю коллективной собственности класса номенклатуры.
. Соседка снизу громко стонет оттого, что ей нереально, как я понимаю, хорошо.
(Вообще, летом у меня в спальне балконная дверь открыта и ночью — свежий воздух и все такое).
Весь дом и вся улица спит, тишина, вот только я не сплю. Потому-что не хотят спать моя соседка со своим партнером.
И так громко они кричат от страсти, переполняющей их тела, что я хочу закрыть балконную дверь, да только понимаю, что мне станет душно в своем каменном мешке. Поэтому ладно — пусть кричат: покричат и закончат, уснут, дело житейское.
Кстати крики уже стихли и забрякала их балконная дверь снизу. Почти сразу чувствую сигаретный дым и ловлю ухом женский смех моей соседки.
Как хорошо, удовлетворенно думаю я: все закончилось, можно поспать, я и засыпаю, но спустя минут 5 крики богини секса возобновляются.
Я открыла в темноте глаза.
Так. Женщине снизу — 38 лет.
Так как она весьма избирательна в плане подбора себе партнера (немного общались, знаю), то логично что любовник ее примерно одной возрастной категории, что и соседка.
Достигнув вершины блаженства, парочка наконец-то накричалась и балконная дверь снова взбрякнула.
Хохочущая женщина-соседка и курящий ее друг снова вывалились на свой балкон, поворковали и я замерла в ожидании.
Да, так и есть, прошло 6 минут (в этот раз я засекала), как я снова услышала характерные крики.
В третий раз?!
Да ну, быть не может.
Чуваку, прыгающему всю ночь на кровати снизу, определенно не может быть 20−30 лет — такой молодняк не в почете у моей зрелой соседки.
Либо у него отменное здоровье и бешеная потенция?
Причем здоровья у него должно быть ой как много — потому-что этот зайчик-энерджайзер еще и курит каждые 10 минут!
Соседка у меня женщина одинокая, разведенная, но громкая — в течении года время от времени я слышу ее восторженные крики как минимум раз пять-шесть за год: и пусть, я ничего не имею против — здоровья ради не можно, а нужно. Вот же крикунья-шалунья)).
Любовники снизу в третий раз за час вывалились на балкон курить, а мне так и хотелось выйти, свесить свою башку в ночи вниз, к ним в балкон и спросить:
-Что вы курите?!
Такая вот арифметика ночная выдалась. Мужу рассказала, а он посмеялся — неправильно ты задачку решила, там как пить дать, уравнение с двумя неизвестными было!
В-общем, так ничего и не поняла, сегодня с соседкой столкнулась — она у меня про мужа моего начала спрашивать — помочь у нее там гвоздик забить, так я в ужасе слиняла, громко крича что нет, не умеет он у меня гвоздики забивать!
Не «Сам дурак», а ответ критикой на критику. И это правильно!
опять идем, пути не зная
по плоскости большой земли
махая красными шарами
неспетых гимнов короли
внизу трава, вокруг деревья
а в мыслях ветер и сквозняк
враги сожгли родную хату
и на счетах опять голяк
последняя коза исдохла
не прорастают семена
но на заборах поднебесья
напишут наши имена