Нам всего-то по восемь,
Что не знаем — то спросим:
«Извините, пожалуйста, где туалет?»
У нас чуть больше часа,
Мы идём после баса —
«Анжелика Степановна, а нам можно в буфет?»
Но в буфет невозможно,
Потому что ненужно,
Потому что нам лучше поразмяться пока,
Потому что вчера как-то очень недружно
Мы работали номер на концерте в ДэКа…
Через час мы готовы,
И — ни вздоха, ни слова —
Мы влетаем на сцену
В ослепительный свет.
Чуть левее и прямо,
И ни папы, ни мамы,
И захлопали в зале,
И спасения нет.
Сбоку щёлкнул фотограф —
Мы отпрянули, вздрогнув,
И под взглядами сотен
Незнакомых людей —
Онемев от испуга,
Мы вцепились друг в друга —
И нам грянули «Маленьких лебедей»…
А когда мы очнулись —
Доски сцены качнулись,
И мы поняли: всё! Уже можно бежать!
Зал рыдал от восторга,
Хлопал громко и долго,
И мы очень боялись, что заставят опять.
Мы по опыту знали,
Что, когда станцевали,
Нужно — сразу, быстрее —
Добежать до кулис:
Мы почти что успели,
Мы почти добежали,
Но чуть-чуть опоздали —
Нас вернули «на бис».
И уже не спастись —
Ни слезами, ни бегством,
Потому что концерт — для почётных гостей…
Это самое страшное, что я помню из детства:
Танец маленьких-маленьких лебедей.
Всё не зря, говорят, происходит.
Мы рисуем поступками нас.
Одни приходят, другие уходят,
А кому-то дано быть сейчас.
Мы горим как церковные свечи,
Под навесом больших куполов.
Каждый слышит удобные речи
В границах своих берегов.
Расстилается жизни дорога
С непохожей и разной судьбой.
Люди делят в баталиях Бога.
Он один — но у каждого свой.
И в своём закупоренном мире
Лелеем внушаемый страх.
Мы служим мишенями в тире
На указанных кем-то местах.
Мы различные видим картины,
Хотя, смотрим в одно окно.
И в пределах своей доктрины,
Нам другого понять не дано.
(28.04.18)
Просто живу без Родины,
исключив это понятие
и не беспокоит вроде бы
мнение на этот счёт приятеля.
72 года. Всё о возрасте 72 года.
Психология, физиология в 72 года.
Не поминаю — помню
и мёртвых, и живых,
и память они полнят,
пускай являюсь пожилым.
Как низко птица пролетела
и зачесался нос, ну что ж
душа напиться захотела
в дождь
Ах, навести бы скорей хоть какой-нибудь глянец
В мире, где, что ни мгновение, то новобранец,
То пополнение, свежий приплод, новичок,
Тот, у которого нежный такой родничок.
Как же нам быть? Мы к приёму гостей не готовы.
Здесь и для ушлых условия слишком суровы,
И у двужильных душа временами болит…
А новичок уже смотрит, смеётся, гулит.
Держать себя в руках ей давно надоело.
Бронежилет социальных приличий давно уж истёрся,
Свет её всезнающего ночника повзрослел и
Смотрит на мир, как будто бы он, как минимум, солнце.
Она давно научилась и плакать, и хохотать взахлёб,
И спину держать, и горе носить с улыбкой,
Испробовав жизнь, поняла, что ей всё удалось,
Простила себя за все грехи и ошибки.
Ей надоело такой же быть, как и все,
Прятать себя за Gucci, Versace и Prada.
С лёгкой небрежностью, в рот положив монпансье,
Спустилась она с вершины самообмана.
Она разорвала границы, плевала на нормы,
Руки разжав, отпустила себя на свободу.
Приняв наконец-то несовершенствие формы,
Смеясь, окунулась в любовь, как в крещенскую воду.
Теперь ты её не найдешь, на свободе она,
Себя держать ей в руках давно надоело.
Теперь она пылко пылает, сгорая дотла,
И любит изысканно, током пронзая нервы.
Не надо, молчи, она всё решает сама,
И место в постели её уже не пустеет,
Она одинока, как южною ночью луна,
И с каждым рассветом сердце её молодеет.
Под музыку дождя, что льётся по карнизу,
ложится на листок неровная строка.
Наверное, судьба опять бросает вызов
и что ответить ей — не знаю я пока.
Бормочет в проводах слова пустые ветер
и гасит фонари у вымокших дорог,
а я пишу, что ты дороже всех на свете
и что рассвет опять, как пёс цепной продрог.
Что скрылся небосвод под серой простынёю,
где птицы не поют и солнце не взошло,
что повернулась жизнь в который раз спиною,
но я тебя люблю всему и всем назло.
Что не хочу богатств и всех сокровищ мира,
что на земле большой ты мой бесценный клад
и что в коротких снах пустынная квартира
в ночь стала для двоих — цветущий райский сад.
Что я могу парить с тобой на лёгких крыльях
и слушать в тишине мелодию любви.
мечтая лишь о том, что сказка станет былью,
дыхание сердец душою уловив.
Что теплотой твоей угрюмый день пронизан,
когда коснулась губ горячая рука…
Под музыку дождя, что льётся по карнизу,
ложится на листок неровная строка.
От нас с тобой, я не могу отречься
От мыслей в голове, мне некуда бежать
Ну разве, что к тебе на вечность
Готова без раздумий я сбежать.
Я помню все кошмары из былого
Мне не хотелось заново дышать,
Я вовсе не надеялась на жизнь
Мёртвой птице, не взлететь опять
Тебя ищу я на страницах книг
Но в поисках теряю лишь себя,
Где мне найти убежище в тот миг,
Когда ты смог отречься не любя?
Люби меня сейчас… Люби меня сегодня…
По капле собирай, храни в своей душе…
И наших чувств накал, как будто летом в полдень!
А завтра может все от нас уйти уже…
Люби меня сейчас… Люби, как будто знаешь,
Что краток этот миг… И жизнь не изменить…
И ты ведь, как и я — прекрасно понимаешь,
Что так легко порвать невидимую нить…
Люби меня сейчас… Пока еще мы вместе
Сердцами выше звезд без устали летим.
А завтра будет что, нам это не известно,
Поэтому люби… Прошу сейчас люби!!!
Из гардероба тряпки выгребает,
От ужаса собой не может овладеть.
Он позвонил и в гости приглашает.
Надеть то есть чего, да нечего раздеть.
я вас награждаю намеками
на всех перекрестках причин
меня заплевали упреками
потоки людей и машин
я просто бессонная улица
в сплошной цитадели миров
меня расписали июнями
украсили лентой домов
чернильные шрамы этажные
уродство кривых фонарей
витринная чинная важная
…и тянутся люди ко мне
забыться без лиц и без памяти
боясь одиноких квартир
из бара полночными парами
уходят в нетопленый мир
смотрю в спину их одиночества
жалею дождями до слез
так хочется в ноги им броситься
и тенью взойти на помост
я-улица
длинная улица
такая
как ваша судьба-
с утра под метлою сутулится
ночами не спать до утра
мои тротуары привычные
во всем подпевать каблукам
типичная
в чем-то придирчива
простая
но верная вам
Ах, время, что ты с нами делаешь…
опять уносишь в те года,
где я была девчонкой смелою,
красивою, как никогда!
И в зеркалах я повторялась вновь,
немного голову склонив,
тогда казалось мне пришла любовь
и жизни светлый позитив!
Но зеркала — мои предатели,
с годами стали вдруг тускнеть…
они — простые обыватели,
себе позволили стареть!
На них совсем не обижаюсь я —
их амальгама подвела…
и смотрят в зеркала мои друзья,
а в них… метель белым-бела!
Я вспомнил строчку, даже две
О нынешних красотках:
«Уж лучше дырка в голове,
Чем дырка на колготках».
Не позабыть нам из минувших лет
ни дней счастливых, ни грозы, ни штиля.
Лишь сквозь года нам слышится привет
из тех времён, где раньше жили-были.
Там зимы были круче, чем сейчас,
а вёсны — ароматней и красивей!
Там лето танцевало модный вальс,
а осень — золотила всю Россию.
Случилось так, что время истекло…
нет, не для всех, а только для кого-то.
Вмиг разлетелось хрупкое стекло,
а Главный Дирижёр рассыпал ноты.
* * *
Маленький пацан палкой на песке
солнышко рисует, а волна смывает.
Наша жизнь промчится, словно в ярком сне,
только Бог единый всё на свете знает.