Ушедшее никак мне не забыть,
ты с каждым днём всё ближе и дороже.
Ты для меня, как ветерок по коже —
ласкаешь, но не в силах искусить!
Ты стал мне чаще сниться по ночам,
не говоришь, лишь смотришь с укоризной,
как будто упрекаешь в дешевизне
тех чувств, которых я другому дам.
Я понимаю… лишь с тобой любовь
была для нас сплошным очарованьем,
прошедших дней — одним воспоминаньем
и словом удивительным — покой!
Не рядом мы, но ты — всегда со мной!
Вот так живём… вопросы без ответа,
а нужен ли ответ… наверно, нет!
Лишь жизнь прожив, поймём мы без советов,
что в тех вопросах жизненный секрет.
Кто я? Зачем пришёл на Землю эту?-
творить добро иль сеять маету?
Быть может, должен я призвать к ответу
людей, что предали свою мечту?!
Что я? — микроб, в ближайшем рассмотреньи,
которого так просто раздавить…
Но все мы… в настоящем измереньи —
земные люди… продолжаем жить.
Всего лишь сон!
Погасли окна городов,
Взметнула ночь шелка-накидки
На степь, цыганские кибитки,
На все телесные попытки
Уйти от призрачных оков.
Бродяжий дух запел в кострах
Под нежный, хрупкий шепот
скрипки…
И ты пришла виденьем зыбким,
И я увидел стан твой гибкий,
И взгляд любви, и дикий страх!
Твоя таинственная суть
Меня губительно терзала,
Ты, как богиня танцевала,
А я, как смертному пристало,
Уже ласкал в надеждах грудь!
В том танце не было стыда,
Был зов к волшебным поцелуям,
В тот мир, где бережно ревнуют.
И я унес тебя нагую
В свой сон желаний навсегда!
Рассеял сумерки рассвет,
Художник встал, раздвинул шторы,
Погладил холст с любимым взором…
И снова в путь по коридорам,
В которых сказки больше нет.
Он слева слышал чей то стон,
А справа крики отчужденья,
Но жил единственным мгновеньем,
Найти богиню вдохновенья,
Не веря в скверну, веря в сон!
Поспорили о том, как мать любить,
Рысята у Родимого гнездища.
Один урчал: — Послушным надо быть!
Другой рычал: — Пойдем её поищем!
Весь лес от этой ссоры их гудит.
Не уступают спорщики упрямо.
Вот-вот уж шерсть клочками полетит.
К гнезду спешит, добычу бросив, мама.
…Предмет их спора
Завершился очень скоро:
Охотники стреляют без разбора…
Мне кажется, что больше не грущу.
Ну не о том, о чем грустила прежде.
Теперь легко… и изменив надежде.
Я прошлое к себе не подпущу.
Проходит все… есть мужество сравнить.
Что было счастьем, ну, а что обузой.
Мечталось быть неповторимой музой.
Теперь уже сама хочу творить.
В чём моя вина…
мечта о Рае на земле…
Я всего лишь женщина…
в желанном теле…
я в него влюблена…
Зрелость химии между нами…
от откусанного яблока мной…
Я хочу не словами…
от стыда умирать с тобой…
губами я могу доказать…
что от поцелуев ты мой…
я хочу всем обладать…
.Моё чувство соблазна грех…
я хочу тебя брать…
я слышу судьбы смех…
но, буду дрожи требовать…
любви плотских утех…
И в ответ себя отдавать…
одиночества моего антибиотик…
я буду от счастья дрожать…
Доза… втра мой страстный наркотик…
Снится вновь, как бы в истоме,
В чистом поле я бегу,
Где росу слизали кони
На некошенном лугу.
Словно красная девица,
Лёгкой поступью босой,
Провела коней Денница
По росе на водопой.
Воздух чист, щебечут птицы,
На щите сверкает бронь,
А на встречу с колесницей
Выбегает рыжий конь.
И почуявши свободу
На пути к исходу дня
Расцвела по небосводу
Грива рыжего коня.
Поле — жизнь, а кони — время.
И маячит за спиной,
Уперевший ноги в стремя,
Всадник масти вороной.
Флаги бывают разные:
Белые, синие, красные.
Бывают и многоцветные —
Как радуга разноцветная.
Какая идёт под ним рать,
Об этом приличней молчать.
Увидишь ту рать впереди
Сторонкой её обходи,
Чтоб косо в твой след не смотрели
И песен вдогонку не пели
Ни про голубую луну,
Иль розовую страну…
Ты выбери флаг достойный,
Чтоб шествовать смело, спокойно,
Чтоб шествовать гордо и рьяно,
Пусть, даже, ты, чуточку, пьяный…
Ты пил за здоровье и честь
И с честью тот флаг тебе несть
Цвети, дорогая страна —
На свете Россия одна!
За домом закудрявилась сирень,
Скворцовым гамом известив округу.
И обгоняя собственную тень
Мальцом бегу по заливному лугу
Туда, где за лесной глухой стеной,
Сплетаются ручьи в теченье плавном,
Где ивы плачут над речной волной,
Роняя в воду слёзы Ярославны.
Там ели подпирают синь небес,
Вершинами выписывая руны.
И дуб могучий охраняет лес —
Священнейшее дерево Перуна.
-------------------------------
Да. Жизнь пройдёт… Но вновь зажжется КРЕС,
От тризны до рожденья смысл главный:
Вновь буду я, вновь будет Вещий лес,
Ронявший в воду слёзы Ярославны!
Вековая сосна над домом
Не спеша облака колышет.
Всё так близко, всё так знакомо,
Да тепло под родною крышей.
Обрываются листья ветром,
Только я навсегда влюблённый-
В хвойный мир надо мною, этот,
Вечностойкий, вечнозелёный.
У порога, пушится, пихта,
У реки — молодые ели.
Не страшны им лихие вихри
И уж в радость совсем — метели.
Стройно тянутся к небу кедры,
Я под ними, порой, скучаю.
Жизнь меняется, а я верный
Своим сердцем к Родному Краю.
Потому — я не лезу в споры,
А плодов и своих хватает.
Здесь деревья сильны — как горы,
Даже если листву теряют.
Придумала себе я сказку,
Устав от одиночества пути,
Отбросив скучные все маски,
Собрав букетом о любви стихи.
И короля нашла с прекрасным взором,
Вложив в сердца взаимность чувства,
И нежно собрала узоры,
Цветами разукрасив густо.
С любовью наряжая встречи —
Я прожила семь долгих ярких лет…
И мне казалось, мир мой вечен,
Но а по сути, его просто нет.
Теперь разрушить это сложно,
Не хочется вновь быть одной…
И продолжать уж не возможно —
Стою опять перед чертой.
А королю отдам я волю —
Уйдет, иль нет, ему решать…
Приму назначенную долю,
И ничего не буду украшать.
автор Людмила Купаева
Мне вздохнуть бы, да полной грудью.
Разменять бы на счастье — Осень.
Рядом птицы — они не люди…
Слов не скажут, всуе не спросят.
Не солгут, даже ради пищи,
Не нагрянут в другом обличьи.
Их сильнее ветрами свищет,
Что ж у них — за грехи синичьи?
Я кормил их с ладоней в стужу,
На ладонях — всегда теплее.
И они не клевали душу, —
Как все те, кто куда умнее.
Их всегда отпущу на волю,
В небеса, ближе к солнцу взвиться.
Чаще всё — ухожу я в поле,
Где меня нагоняют птицы.
Мне вздохнуть бы, да полной грудью.
Пить и пить бы с небес прохладу.
В чистом поле, где даже будни,
Даже в Осень, — душе отрада.
Кто-то может остановиться…
Только я, не отдам свободы, —
Где в ладони летят синицы,
Несмотря на свои невзгоды.
Пораскинулись Земли родимой дали,
Сердце тает от волшебной красоты.
Там, где зори в вешних травах ночевали,
Расцвели наутро нежные цветы.
Унеслись на запад облачные кони,
Солнцу ясному протаптывая путь.
А рука моя лежит в твоей ладони,
И не хочется мгновение спугнуть.
Эта радость несказАнная — откуда?
До огня в груди, до светлых слёз из глаз.
Невозможно и на миг привыкнуть к Чуду,
Если каждый раз с тобой — как первый раз.
Травень мир одел в зелёные уборы,
Улыбается ветрам лесная глушь.
Помнят росы все слова и разговоры,
Все признания и песни наших душ.
И не нужно рисковать, идя по краю,
Да судить, кто нынче прав, а кто — не прав,
Если нежность — изначальная, земная,
Незабудками глядит из пышных трав…
***
Лес затих, как будто замер на минутку,
Улыбаясь чьим-то светлым, нежным снам.
«Не забудь меня!» — шептала Незабудка
И тянулась к сильным, ласковым рукам.
«Не забудет», — отвечал ей свежий ветер,
«Не забудет!» — вторил хор цветущих трав.
«Не забудь же, мой единственный на свете,
И не важно, был ты прав или не прав».
И цветы не забывают обещанья.
Глазки синие мерцают на лугу.
«Не забуду взгляд твой нежный в час прощанья,
Слово каждое я в сердце сберегу».
Бывают сказки наяву.
Порою мы творим их сами.
И я в такой теперь живу —
Мой мир наполнен чудесами.
И кто бы вскользь ни говорил,
Что жизнь бледна, а радость зыбка,
Мне дарит пару лёгких крыл
Твоя волшебная улыбка.
В твоих глазах горит Рассвет,
Я в них гляжусь и Счастью верю.
А Небеса меняют цвет
И открывают Утру двери;
Волной идёт по хрусталю
Блестящих рос привольный Ветер.
И я шепчу тебе: «Люблю,
Мой самый солнечный на свете»!
Пусть даже вдруг, в недобрый час,
Как сладкий сон, всё это минет,
Рассвет, зажёгшийся от нас,
Никто вовеки не отнимет.
Не хозяйкой. Не изгнанницей, потерявшейся во мгле, —
Очарованною странницей по Родной хожу Земле.
Не пугаюсь троп нехоженых, в небо чистое смотрю,
Изо всех путей положенных выбрав волю и зарю.
Я иду полями, весями, веря в Правду и Рассвет.
Говорят, что славлю песнями то, чего в помине нет.
Только вижу я за войнами, за обидой и враждой,
За ночами беспокойными — образ Родины иной:
Что сильна не гордым норовом, а любовью и добром,
От чужого, злого, хворого сберегая отчий дом.
И она — не громогласная, о победах не кричит.
Кружева сплетает ласково, а выходит — крепкий щит.
Чуждой воле непослушная, непокорна силам зла,
Не идеями, а душами наша Родина светла.