Этот пронзительный
Кинжальный золотой
Перетекает и уходит забывать,
Дав обрести и все раздать,
Укрыться дав и холод одолеть.
Вернуться и неслышно говорить,
Где острый глубоко проникнет в тень.
И накрест в каждый жест
Скользить,
И забывать, и вспоминать слова…
Сквозной — сквозной
Дышать тобой всегда,
И медленный превозмогая ход
Ключиц, ключей
Сквозь лепестки огня
Пой под откос,
Врастая в гибкость тел.
Текут по краю отзвуки —
Всё здесь…
Открытое живое… не владей.
Всё, огибая, окружая,
Нежность рук
Ловит изгибы мотыльков огней.
Пей выдох вдох,
И воздух вырезай
Гортанью, обжигая тесноту.
Ты — имя… и — мя… им я — ничего…
Не занимай, переходя черту.
Имя сквозное напои собой,
Мой тёрн… моя голгофа и фавор…
Лишь нежность оставляется в живых,
Изведав тесноту горячих снов.
Горячих вен первостепенные слова
Когда под вздохом и когда нагих
Сливает с шепотом бездонно — золотой
Фавор касаний в тесноте строки.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117102300369
Представь, что этот мир не существует,
Что нету в нем ни солнца, ни луны,
Что нет и звезд на небе хмуром
Сиренево-белесой глубины.
Представь, что нет цветов прекрасных,
Что нет огней, горящих в темноте,
И нету той любимой вазы красной,
В которой были те чудесные цветы.
Представь, что нет любимого мороза,
Исчезла вовсе милая весна,
И осень, и зима надолго,
А может быть исчезли навсегда.
Представь, что не возьмешь ты руку
Того, кого так искренне любил,
И не пройдешь ты длинную дорогу.
Представил? А теперь цени.
Запоминай вдоль тела танец рук,
Запоминай риторику огня,
Роняющую строки жарко вслух
Губами в губы на санскрите языка.
Всей вседозволенностью,
Временем читай
На коже полыхающий минор
Темных ночей и трепет жарких рук,
Развязанных под властью сквозняка.
Запоминай —
Я больше чем любовь
В той поднебесной, где рождается тарО
Под небом, где так сухо и легко
Цветет шанхайским золотом строка.
Цветет, переименованная в жизнь,
На черный день запрятанная в свет
В лад золотой и карту «император»,
Крещенную под ветреной звездой.
Когда тебя догонит речь,
Когда пройдешь вдоль приступа волны,
Запоминай как тень роняла тень
И как взлетали мы из тесноты.
И темное оружие клеймя,
Там, где так огненно и непроизносимо,
Запоминай —
Мы устоим у алтаря,
Где рукава пусты и небо длинно.
Мы устоим пред створами дверей,
Ведущих в… без нас умерший рай.
Запоминай —
Наощупь, навсегда.
Запоминай —
Все наизусть запоминай.
В телесной теплой памяти плеча,
Целованного лунным мотыльком,
В полобороте старого ключа
И карте, предрешившей всё.
Запоминай —
Нас целых в неге тел,
Успевших лечь под руки этой страсти.
Запоминай —
Нас — белое причастье,
Безумство шелка, жаркость свеч.
Слетевшее с губ «я люблю»…
Без номера страницы в нас строка…
Нам быть на площади, нам падать ниц…
Огнём жонглируя на острие клинка.
На каменный простор роняя тень
И огненные лепестки даря,
Никто из нас не сможет избежать
Того, что на знаменах золотых
От, А до Яда серебром мы вышивали.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117102300285
Неповторимой… говорящей «не вернусь»…
Прекрасен день, и тень его улыбки,
И тонут листья в золоте великом,
Того, что каждым словом — наизусть.
Геральдика божественных аллей,
Ярким родством в мое нагое тело…
Я, посягающий на музыку Предела,
Глаз глубину услышать не боюсь.
Раздвоен воздух безупречно… Пополам
Забвенье в поры тесноты, безумством Лира…
И собирает дань со встречных Красота…
И отдает их тишине пунктира.
И маска на обветренных губах,
И скальпеля родство и… невесомость…
О, как знакома мне её святая вольность
Неповторимо говорящей «я вернусь».
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117101511277
Красавицы России! Мне не важно,
Что предпочли, какой наряд на вас надет
Тафта, иль ситец, иль парча гламурная —
Без разницы… Тому, уж, много лет,
Как мир признал, что всех на свете краше,
И всех милей, как в песне, соловей,
Простая красота России нашей,
Что вырастает, как березка, средь полей,
Русоволоса и голубоглаза, гибка, стройна,
Чьи кудри ветер вольный тихо веет…
Нет русских женщин в целом мире лучше,
Да, только, вот, не все, ценить, умеют!
Отпускать обязательно нужно,
Послушай!
Даже если больно и слезы градом,
Надо!
Помахать рукой на прощание,
В расставание,
Чтобы оно не закрыло в сердце
Дверцу.
Тех любимых нами сегодня,
с кем нас сводят,
С кем по жизни мечталось идти
По пути,
Отпускай,
Если они уходят
Любимыми,
Значит так нужно,
Им сегодня
Уйти…
Перемотка не пред-
усмот-
рена.
На экране — мура
про лёт
лет.
Тривиальный сюжет.
Но вот —
финал.
Титры. Музыка. Мрак.
Пролог.
Свет.
1
Сосновой осени послушны наши сны.
В кострах сгорают сентябри, и пахнет пахотой.
И солнце сонное ползёт во тьму из тьмы,
роняя капельки последней, летней, патоки.
И — до весны…
2
А у метро не тронет струны гитарист,
доверив ветру прикоснуться флажолетово,
и фиолетовым закрасит сверху вниз
и дом, и вечер, и любовь свою отпетую,
и падший лист.
3
И станет холодно. Но он здесь ни при чём:
его душа снежинкой лёгкой в небе мечется.
И будет стол и горький чай. Как горячо…
А после — каждый отопрёт калитку вечности
своим ключом.
Здравствуй, мой снег, мы не виделись целую жизнь.
Где пропадал ты, когда я родился сызнова?
Не объясняй. Ты, наверно, устал. Ложись.
Землю прикрой: ненадёжное платьице — изморозь.
Помнишь — в конце предыдущей ты тоже кружил
под фонарями и тихо падал на плечи нам
и на ресницы. Под ними… Ах, полно, лежи.
Ты не увидишь их боле. Любовью отмечены,
старые улочки помнят наши шаги…
нет, не любовью ещё, но предчувствием большего.
Нас приручив, ты, пожалуйста, нас береги.
Нам пережить тебя надо бы, снеже мой…
Боже мой…
Мне снится — я пишу — легко и вдохновенно.
И вольные слова в весеннюю строку
Вливаются, журча во сне самозабвенно,
А дальше — пустота, безмолвие. кто-тут?.
Мне снится — я пишу дыханием горячим,
Испробовав восторг на вкус, на цвет, на жар.
Но засмеется сон и снова одурачит
И унесется прочь, крича — мне очень жаль.
Предатель — черный шут — бессовестная мука!
Как мало нужно мне, как много ты отнял!..
Занудно зажужжала назойливая муха —
На крылышках прозрачных влетела ловко явь.
****
Мне снится — я живу, легко и вдохновенно,
Как птица и не жду лукавства от вселенной.
Полет и высота, осмысленное небо…
Смотрите, вон — я там! Я там… Я знаю… Где-то…
Ах, что за песня, нет, не видно ей конца,
Какой то, видимо, изъян, у ней, в сюжете…
Ах, как же милая, тревожно, на душе,
Без Вас ли, с Вами — но тоскую я о лете
Потом, придёт пора, которая, очам,
Поэту верить, просто, сплошь, очарованье,
Но, очарованный, смотри, не прогляди,
Стоит за ней зима с суровым придыханьем…
И будет следущий куплет про холода,
И, далее, как принято в сюжете,
Вслед за зимой, о прелести весны,
И только лишь, потом, о славном лете…
Ах, что за песня, словно сказка для детей,
Какой то, видимо, изъян, был в написанье…
Ведь сей сюжет, он без начала, без конца,
За летом, осень, и так далее, так далее…
Она стояла в комнате своей,
сжимая крестик на своей груди.
От страха сжалась… Лет пятнадцать ей.
И вновь шептала: «Боже, помоги!»
А у дверей рёв отчима: «Открой!»
И матерные сыпались слова.
Он со всей силы выбил дверь ногой.
«Сама нарвалась, дрянь! Ишь… какова!»
Разило алкоголем за версту.
Схватил девчонку потною рукой.
Она кричала: «Больше не могу!
Пожалуйста! Прошу! Не надо! Стой!»
Глаза как у несчастного котёнка
взывали к его разуму упрямо.
Как сильно изменилась жизнь ребёнка,
совсем не замечала её мама.
В тот день, когда впервые приставал,
она ей всё… как маме рассказала.
В ответ: «Не сочиняй! Он бы не стал!»
И с того дня девчонка перестала
ждать помощи от самого родного
и близкого для сердца человека.
Он надругался раз… снова…и снова.
Проблема мамы — только ипотека.
А детское терпение по швам.
Однажды… Рано утром… На рассвете…
Пост разместила: «Стыд тем матерям,
что слепы: как несчастны рядом дети!»
И в чём была ушла и не вернулась,
закрыв плотнее двери за собой.
В пятнадцать лет вся жизнь перевернулась!
Никто ей не сказал: «Дочь, я с тобой!»
Она ждала, что мать её очнётся.
Найдёт её. Обнимет. Извинится.
Как ото сна кошмарного проснётся,
который никогда не повторится.
Вот только не случилось в жизни чуда.
Другую «правду» отчим рассказал:
«Пыталась соблазнить! Исчадие блуда!
А я то думал, что отцом ей стал!»
Мать вычеркнула дочь из своей жизни.
Оформила в ближайший интернат.
И… пауза…и та на строчке виснет.
Скажите: кто же в этом виноват?
Беда… если дороже «скот» в постели,
чем те, кому вы жизнь, ребята, дали!
Что с нашим миром стало в самом деле,
где матери врагами детям стали!
А помните, вы дочке обещали,
держа её впервые на руках,
что навсегда крылом ей в жизни стали,
и что весь мир нашли в её глазах.
Я видела… как кошка за котёнка
кидалась псине в пасть на амбразуру.
Для матери важнее — жизнь ребенка.
Предать дитя… Какой быть нужно дурой!
Не знаю даже… что ещё сказать.
Любовь к детишкам жизнью не измерить.
И… если им не верить в свою мать,
тогда скажите… а в кого им верить?
И Пока мы живём, значит будут грехи и ошибки!
Будут те, кто нас любят, но будут и те, кто и нет!
Будут слезы, потери, надежды, мечты и улыбки,
И усталость к закату и утренний свежий рассвет!
И пока мы живём, будет пульс учащенно сбиваться,
Будут новые встречи и старые раны болеть,
Так устроена жизнь… На Земле будет все повторяться,
Это было до нас. И так будет, наверное, впредь…
И пока мы живём, значит все на Земле исправимо!
Где-то выстоим, выдержим, спрятав от всех свою боль,
И пока мы живём — мы частичка огромного мира,
В этом мире у каждого шанс всегда есть на любовь…
Ты чувствительный и тонкий… Правильный и честный… Искренний и добрый… Ранимый, с душой ребенка… Не обидишь и котенка… Доверчивый и нежный… Красивый, элегантный… Воспитанный, галантный… Вежливый, опрятный… С харизмой невероятной… Умеешь плакать, смеяться… Открыто улыбаться… Любить и быть любимым… Что в жизни необходимо… В тебе есть мужская сила… Ответственный и решительный… На тачке офигительной… С баблом и хатой в Дубаях… С тобою, как в замках рая… Ты шейх моей души… Бриллиант ограненный в тиши… В тебе растворюсь и замру… Невестой проснусь по утру…
Ппоговори со мной, поговори,
нет, не о том, что мечется внутри,
съедает, и терзает, и горит,
нет, не о том.
поговори, как небо над мостом
темнеет, отражает фонари.
Светящиеся сумерки и дождь,
и мягкий свет, и в этом всем идешь,
и максимум тебе двенадцать лет,
и мир сплетен из сказок и побед,
и пахнет выпечкой. и где-то есть твой дом.
и фонари сияют над мостом,
и ничего серьезней в мире нет.
И листья отражаются в реке,
и колокольным звоном вдалеке:
все будет хорошо — вовне, внутри.
и будут золотые октябри,
и будет к рождеству печеный гусь.
Я не вернусь, я больше не вернусь.
поговори со мной, поговори