Блестят глаза твои как в море маяки
И в ритме вальса бьется твоё сердце
Как далеки сейчас с тобою и близки
Цепочка не даёт открыться дверце.
Ты подойди. Тихонько сделай шаг.
Отбрось свои сомненья и печали.
Открой мне своё сердце не на час,
А на всю жизнь… Чтоб боли мы не знали…
Мне кто-то говорил, что время лечит!
Не верю я тому, кто так бездушен.
Оно уходит. Быстро и калеча,
А двух людей приводит к равнодушию.
Кто был, а кто не был в чудесном соцветье
Восторженных чувств бесконечности вех,
От тьмы защищающем нежным рассветом
Любовь, в чьих сердцах она рвётся наверх.
Стекающий полдень на крышах природы
Колышется звуком хрустальным для них.
Кто был там, тот слышит дыхание оды
В капели дрожащих лучей золотых.
Кто был там, тот знает, как мир распускает
Влюблённой душе свой единственный цвет,
И как сокровенное в ней прорастает,
Какой оставляет таинственный след.
Говорили: всё дуре мало -
то цветёт, то белугой воет.
Говорили: любила алый
маков цвет на душистом поле.
Говорили, что пьёт втихУю
своё зелье из яблок сочных,
на туза при свечах колдует…
Говорили: любила очень
вот того, в бескозырке, справа,
и того, что закладкой в книжке…
и того, у костра, с гитарой…
и того, с шевелюрой рыжей…
Ничего, что без чашек блюдца,
что краплёные карты биты…
ничего, что опять вернутся
фотографии в рамке «выбыл»…
Говорили: влюбилась снова -
расцвела словно мак бесстыже…
моет окна и шьёт обновы
и покрасила косы в рыжий…
драит медь самовара пастой,
заварила индийский крепко…
поясок подвязала красный
и на стол - пироги валетом…
А он, фраер, свернул налево
и - к соседке,
в парную,
с пивом…
Говорили:
- Поджог в деревне.
Говорили:
- Любила сильно…
…а снег всю ночь стелил постель из чувств,
укутывая, мягким покрывалом.
- я так скучал… по шёлку твоих губ.
я так соскучился…
ты бы только знала.
…и улыбалась в комнате весна,
подснежник проростал среди проталины.
- я так скучала… ты бы только знал
я так соскучилась …
весной в тебе растаять
Как много сплетен по углам, когда
начальник привязался к подопечной,
а он не просто к ней «туда-сюда»,
а с тягою ранимой и сердечной.
Красивая да с множеством бумаг
на подпись, ай, не быть бы тут урону,
подумал было, и попал впросак,
в постельных играх доверяя стону.
За разум взялся: дело-то табак,
всё катится к чертям, итог известен,
а тут опять проходит мимо враг…
Но, боже, как духи её прелестны.
Срывается с губ еле слышное:
- Буду звонить.
Зима нас не балует снегом. Глобально теплеет.
И слякоть… И морось… Но хочется. Хочется жить!
- Я скоро вернусь.
- Буду ждать. Я не ждать - не умею.
Уставший прохожий, укрывшись в большой капюшон,
Клянет полузиму, в которой так сыро и трудно.
А нам бесконечно легко. Влюблена. И влюблен.
- Я буду с тобою.
- И я обязательно буду.
Продрогшие пальцы касаются мягкой щеки.
Еще пять минут. Мы друг друга черты изучаем…
Ведь люди в разлуке бывают особо близки.
- Я буду скучать.
- Я уже бесконечно скучаю…
Дышит Земля прохладой
Будто бы ещё так надо
Согревают солнышка лучи
Выглянет Весна из-за тучи…
Вера Заварнова /НежнаЯ/
Мы перестали поднимать упавших
Мы перестали радовать других
Мы словно хлеб засохший и пропавший
Несем на мусорку свои былые дни.
Ведь раньше все же было по другому
Не стыдно было дамам руку подовать,
И говоря волшебное спасибо
Никто не требовал медаль за это дать.
Смотреть в глаза при встрече руку подавая.
Скромней себя вести, не выставляя на показ.
И уважать людей не глядя на их звания.
Не унижать людей призванием своим.
Что с нами стало, ведь было все же подругому.
Мы подменили ценности свои.
Мы поменяли души на смартфоны
И сердце отдали за лайки нелюдей.
Уснуть и проснуться от слова и снова
На кухне испить чай с мелиссой и мятой.
Но всё это вовсе давно и не ново,
Застывшие смотрят в лицо циферблаты.
Горит на столе в абажуре светильник,
Немытые горы скопились посуды.
И вот зазвенел ровно в полночь будильник-
Пора пить лекарство моё от простуды.
Манящая лунность в тиши сквозь окошко,
Наведалась в гости ко мне, как подруга.
И всё норовит прикоснуться к ладошке,
Лучи растянув от хрустального круга.
С улыбкой, скажу ей: Ну, здравствуй, родная!
Сегодня ты рано, а я вот болею.
Она лишь в ответ всё сильней прижимаясь,
Своим настроением сердце лелеет.
Уснуть и проснуться с дневными лучами,
Взглянуть на будильник, и вспомнить, что надо
Мне выпить лекарство, запить тёплым чаем,
При этом пол плитки вкусить шоколада.
Кораблям в холодном море ломит кости белый пар,
И лунный свет иллюминаторы прошиб.
А первый иней белит мачты, словно призрачный маляр,
И ревматичен шпангоутов скрип…
Говорят, на нашей шхуне объявился домовой -
Влюбленный в плаванье, бездомный домовой!
Его приметил рулевой,
В чем поручился головой,
И не чужою, а своей головой!
Он заглянул к матросам в рубку,
Закурил на баке трубку,
Полистал наш журнал судовой.
(Ах, бездомный домовой,
Корабельный домовой!) -
И под завесою пропал дымовой…
…Перевернутый бочонок,
на бочонке первый снег.
Куда-то влево уплывают острова.
Как с перевязанной щекою утомленный человек,
Луна ущербная в небе крива.
Кок заметил: «Если встретил
домового ты, чудак,
Так не рассказывай про это никому!»
А рулевой про домового разболтал,
и это знак,
Что домовой не являлся ему.
Он не ходил к матросам в рубку,
Не курил на баке трубку,
Не мелькал в хитрой мгле за кормой…
Корабельный домовой,
Ах, ты подай нам голос свой!
Ой-ой-ой! Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!
Ты, закури на баке трубку,
Загляни к матросам в рубку,
Рукавичкой махни меховой!..
Волны пенные кипят,
И шпангоуты скрипят,
И у о чем-то грустит рулевой…
Трудно свыкнуться с мыслью, что тебя больше нет,
И что в путь проводили тебя мы последний,
Что в наряд тёмно-алый твой корабль был одет -
За столом ведь сидели буквально намедни.
Ты растаяла быстро, как утренний лёд.
Ты исчезла, как иней с весенним рассветом.
Часть тебя в сердце каждого вечно живёт!
Лучше всех ты на свете, на том и на этом…
Прости меня, мама!
Я мало тебя обнимала
И редко тебе говорила, как сильно люблю.
Прости меня, мама!
Я знаю: ты очень устала -
Для нас ты всю жизнь создавала привычным уют.
Но как же мне, мама,
Здесь жить без твоих наставлений?
Была ты для всех маяком, путеводной звездой.
Слетела панама,
И ноги всё мимо ступенек,
Ведь я не готова так рано расстаться с тобой.
Не верю упрямо,
Что ты так взаправду уходишь,
Сказав: «Положите!», когда так хотелось поднять.
Прости меня, мама!
Жаль, время назад не воротишь.
Нет больше попыток путёвою дочерью стать…
Сердцем чувствую: что-то не так.
Стало ясно мне, трезвому, грустному:
я по письменной части мастак,
Но слабею по русскому устному.
В кабинетной работе я резв
И заглядывал в энциклопедии,
Но далёк от народа и трезв -
вот причина подобной трагедии.
Нет, такого народ не поймёт,
Не одарит улыбкою тёплою…
И пошёл я однажды в народ
С мелочишкой в кармане и воблою.
Потолкался в толпе у пивной -
так мечта воплотилась заветная.
И, шатаясь, ушёл: Боже мой,
Вот где устная речь многоцветная!
Что ни личность - великий знаток,
И без всякой притом профанации.
Слов немного - ну, может, пяток…
Но какие из них комбинации!
Каждый день я туда зачастил,
Распростясь с настроеньями грустными,
Кабинетную речь упростил
И украсил словами изустными.
У пивной мне отныне почёт,
А какие отныне амбиции!
И поставлен уже на учёт,
На учёт в райотделе милиции.
Ты улавливаешь свет
из темноты
Поднимаешься с низов
достигая высоты
Ты сверкаешь, как звезда
на земле, на небе
Разговор - твоя игра
с кем бы не был…
Излучаешь доброту
ЛЮБОВЬ вездесущую
Набираешь высоту
тебе присущую…
Летишь сверхскорости
вперёд, к будущему
Живёшь по совести
веришь лучшему…
Окрыленный небесами
верх невесомости
Паришь над облаками
ни капли робости…
Вера Заварнова /НежнаЯ/
Спускается Ангел
с высоких небес
Хочет показать
немного чудес
Принять - не принять
в твоей власти
Он хочет принести
тебе СЧАСТЬЕ…
Вера Заварнова /НежнаЯ/