Если…
Вы пришли в салон,
Чтоб сменить причёску…
Для начала скромно,
Присядьте в уголок.
И понаблюдайте
Вы за мастерами…
Сразу будет видно,
Кто и как стрижет…
Ну, а после смело,
Имидж поменяйте,
Вы в салоне том…
Татьяна НИК
Напрасно воспевать мне ваши имянины
При всем усердии послушности моей;
Вы не милее в день святой Екатерины
За тем, что никогда нельзя быть вас милей.
Вьются и льются пути, петляют, спешат…
Каждому - свой. У каждого цели, смыслы…
Рано ли, поздно ли - каждому вновь решать,
с кем разойтись, а с кем зашагать по жизни.
Каждого спутника в сердце своём сберечь
хочется, чтобы не сбросить песком сквозь пальцы.
Жизнь состоит из череды прощаний и встреч,
но иногда не хочется расставаться.
Путнику - новый день, и посох, и плащ.
Нам же, его полюбившим, - осадок в сердце.
Скажешь ему: «В добрый путь!», а себе: «Не плачь!
Так уж устроена жизнь, никуда не деться».
Всё, что твоё, от тебя не уйдёт во тьму.
Если уходит, его отпусти с улыбкой,
благослови и пожелай удачи ему
и не считай ни встречу, ни путь ошибкой.
Благослови ваши общие планы, дни,
каждое слово и каждый рубец потери.
Болью обиды не надо, не зачеркни
всё, чем вы жили, росли, мечтали и пели.
Благослови! Свою память и опыт свой,
всё, что впитать смогла и отдать старалась.
И, провожая, без горечи дверь закрой,
чтобы другая дверь тебе открывалась.
Жизнь состоит из тысячи да и нет,
наши пути не всегда идут параллельно.
Но в каждом, с кем об руку шли, мы находим свет -
вечной дороги любви в глубине вселенной.
У таланта, милый, мало плюсов -
От него депрессии и хвори.
Злятся члены всяческих союзов -
Мы у этих членов не в фаворе!
Нас своей любовью не балуют
И услать куда-нибудь мечтают
Тётеньки, которых не целуют;
Дяденьки, которых не читают.
Вон из кожи лезут, критикуют…
Прыгнуть со скалы? Уйти в монахи,
Если завтра не опубликуют
Нас с тобою в платном альманахе?
Завари мне кофе в турке рыжей -
И пойдем гулять под вьюгой знобкой!
Лучше быть бедовой и бесстыжей,
Ласковой бунтаркой и не снобкой,
И творить не многочленства ради,
Литься в рифмы буйною рекою,
И дразнить унылых тётей-дядей
Радостной звенящею строкою!
Copyright: Алина Серегина, 2018
Свидетельство о публикации 118022103698
Мои мечты о Вас совсем несбыточны…
Звонок летит в пространство, хоть кричи…
Я Вас люблю! Слезами выточен
Прекрасный образ Ваш- Звезда в ночи…
Вы Солнца Луч, что утром ранним
Ласкает око и тревожит грудь,
Мечта несбыточных желаний,
Что до утра мне не дает уснуть…
Вы- капелька дождя на юноши ладони,
Как хочется слизнуть, коснувшись языком…
Известен результат возвышенной погони-
За годом год летит… Мы встретимся - потом…
Вы Потрясенье, Мир, Вселенная и Грёзы…
Как жаль, что я- так далеко от Вас !
Я Вас люблю!!! И все на свете розы
Бросаю к Вашим я ногам… Целую. В.А.С.
Книга - собеседник в уединении,
Книга - рассвет утра знаний.
В ней, как в бутоне, тысяча лепестков,
Каждый лепесток ценой равен блюду, наполненному жемчугом.
В согласии они смотрят друг на друга и поддерживают друг друга,
Когда кто-либо подносит свой палец к их устам (т.е. листает книгу).
Они раскрывают уста, рассказывая остроты,
Демонстрируя тысячи драгоценностей смысла.
Иногда они пересказывают тайны Корана,
Говорят о тайнах, сокрытых в словах Пророка;
Иногда, подобно чистым сердцем людям,
Служат они проводниками к сиянию Истины;
Иногда указывают в своих пассажах
На мудрые мысли греков.
Иногда рассказывают они тебе истории ушедших,
Которые извещают тебя о грядущем.
Иногда сыплют из моря стихов
В карман разума жемчужины тайн.
‘Абд ар-Рахман (Абдуррахман) Джами
1414−1492
Доктор сказала с опаской: «У вас нет пульса».
Я отвечал ей: «Вы правы, он бьётся в стоках».
Доктор просила: «Пожалуйста, не сутулься».
Я же резонно заметил, что сдавлен в блоках,
В серых кварталах под прессом небесной тверди,
Где мне давно бы пора перейти на сурдо,
Не облачая в амбиции опер Верди
Эти стихи, что склоняют мораль к абсурду.
Доктор, мне страшно. Вы слышите? Я не слышу
Собственный голос, ослабленный и болезный.
Чувствую только, как дрожь заполняет ниши,
Будто бы ток проскочил по губам железным.
Сразу, как только касаюсь пера в припадке, -
Импульс по венам и гулкий удар в затылок.
Всё очень просто: стихи мои, что припарки
Мертвому телу, ведь слово во мне застыло.
Доктор, вино в моём кубке - не кровь Христова,
Это отрава, в ней истины кот наплакал.
Мне говорят, что во мне ничего святого,
Не замечая, что сердце моё в заплатах.
Камень в груди, отбивающий такт конвульсий,
Стал метрономом, что рёбра молотит в кашу.
Мой милый доктор, мне вовсе не нужно пульса,
Если однажды ему не сравняться
С вашим.
(22.11.2017)
И вот она, красивая, как бес, за хвост поймав и аэроэкспресс, и самолёт, готовящийся к взлету, откидывает кресло у окна, включает shuffle, трогает журнал, но не берет - довольно переплёта. Ее побег невыносимо прост: от пробок, брендов, мудаков и звёзд, на деле предстающих - мудаками, от гениев всех рангов и мастей, поющих песни, тянущих в постель, от Кастанед, Коэльо, Мураками, от переплетов - книжных и живых, от огнестрельных, рваных, ножевых, от нищеты и пошлого достатка, ее побег - сквозь зиму, за рубеж, без багажа, сомнения, рублей, без памяти - а значит, без оглядки. Погонь не будет, рации молчат, у звездного десанта тихий час, включают свет, подходит стюардесса. Вода без газа, яблочный и плед, святой огонь блуждает по земле, крыло в граните облачного пресса. Она сидит, красивая, как бес, и вспоминает, есть ли интерес искать билеты в точку невозврата. Посадка через несколько минут, в Париже дождь, прибытия не ждут, ждут там, в Москве.
Но ей туда не надо.
я люблю тебя, слышишь? любви моей края нет.
ты останешься первой, заменишь вторую, третью.
худощавые руки. царапины на спине; -
мои чувства к тебе горячее калённой меди.
я люблю тебя, слышишь? по бритве идя к петле
буду предан тебе, даже став для тебя мерзавцем.
ветром платье твоё задирается до колен
и пахучие волосы тихо текут сквозь пальцы.
я люблю тебя, слышишь? бесформенный кавардак
этих строк - о тебе. я на большее не способен.
оставайся моей на секунду и навсегда.
оставайся с дня встречи до дат вдоль немых надгробий.
по горячей земле растекается молоком
свет далёких Галактик, мерцающих где-то выше.
кроме фото твоих нету мне никаких икон.
я люблю её, Боги,
позвольте ей это слышать.
А мир вокруг кружился колесом, и водостоки вверх дышали паром. Такая, полуявь и полусон.
Семён то шёл, то полз домой из бара.
Казалось, что он в сказочном лесу: вокруг летали маленькие эльфы, волшебный порошок свербил в носу, и след тянулся алкогольным шлейфом.
Семён себе казался королём. А город был ему подвластным царством. И все таким прекрасным было в нем! И сам Семён был дьявольски прекрасным!
А мимо по бульварному кольцу неслись в каретах пьяные принцессы. Хлестали больно ветки по лицу. Росла нужда в естественном процессе. Семён терпел, упрямо шёл вперёд. Упрямо ведь - совсем не значит твёрдо. Тут было все, как раз, наоборот: он вечно падал, в лужи тычась мордой, как будто напрудивший лужу кот, который налакался валерьянки.
Короче, он упрямо шёл вперёд, идя домой с весёлой шумной пьянки.
И вдруг навстречу всадник с головой, в погонах и с резиновой дубинкой.
- Куда, мужик, ползёшь?
- Ползу домой!
- А где живёшь?
Семён ответил: в Химках. И понял, что естественный процесс достиг предела к этому моменту. А всадник проявил свой интерес к забытым Сёмой в баре документам.
Ощупав куртку и карманы брюк, Семён, конечно, не нашёл в них паспорт. Потом издал утробный гулкий звук и побежал вперёд, плевав на транспорт, несущийся, как бурная река, бушующим стремительным потоком.
Что по колено пьяным дуракам - то трезвому коню выходит боком.
Семён умчался прочь через шоссе. Конь врезался в коричневый Range Rover. В кофейне рядом пили свой глясе, вздымая нарисованные брови, три красные девицы под окном. И всё смешалось разом: люди, кони.
Всё было полуявью, полусном для в подворотню вползшего Семёна.
Наутро он проснулся. Дурно пах. Порвал штаны, заляпал где-то куртку. Нашёл купюру мятую в штанах, побрел уныло в сторону маршрутки. И думал: королева короля прибьет за эту долгую дорогу…
Короче, с двадцать третьим февраля. И, как Семён, не пейте слишком много.
«Нет времени!» - звучит, как приговор,
Доносится из каждого угла.
Моим «Алло!» летит наперекор:
«Нет времени, простите, мне пора…».
Я в русле одиночества бреду,
И тщетно набираю номера,
Но в трубку повторяют, как в бреду:
«Нет времени, простите, мне пора…».
Важнее себя выгодно продать,
А человека выслушать невмочь,
Нет времени на сына и на мать,
Позыва нет - попробовать помочь.
Нет времени на друга, на жену,
На посторонних нет, и на родных.
Нет мудрости признать свою вину,
Привычнее винить во всём других.
Нет времени на радость, на печаль,
На долгий и открытый разговор,
Нет времени, но нам его не жаль,
Порой на совершенно глупый спор.
Нет щедрости на капельку добра,
Нет храбрости на честное «Люблю!»
«Нет времени, простите, мне пора» -
Всё чаще я и сам так говорю.
Чем больше в мире беспредела,
Чем гуще тучи в вышине -
Тем мне родней и ближе к телу
Красноармейская шинель…
И пусть фасон её немоден,
Сопрел подклад, прожжён рукав,
Но с ней я более свободен
И сердцем чувствую, что прав.
Я прав! Как правым был когда-то
Мой дед, форсируя Сиваш,
И как мой дядя в сорок пятом,
Пройдя победоносный марш.
Махоркой, порохом и потом
Пропахло ветхое сукно,
И может статься, для кого-то
Суровым кажется оно,
Но мы от мая и до мая
Проводим ночи в тишине,
Пока Россию обнимает
Красноармейская шинель…
Тем, кому было невдомек
Что бедность это не порок,
Преподнесёт, однажды, жизнь
Духовно-нравственный урок!
Все стихи написаны не мною,
как будто Бог рукой моей водил…
Тебе писал я их своею искренней душою,
в словах и рифмах твою суть превозносил…
А ты конечно не из моего романа,
не та ведь женщина что сразу стынет кровь…
Не смог я избежать любви дурмана,
и позабыть твою слепую нелюбовь…
Я часто думал: «Что потом?
Куда ведут судьбы дороги?
И есть ли доля смысла в том,
Что мы поддержку ищем в Боге?
Что каждый день бежим туда,
Где сами быть не так уж рады,
Что сквернословим, иногда,
С лицом напыщенной бравады?
Что верим в чудо, вопреки
Тому, что вправду окружает
И мчим на свет, как мотыльки,
А сердце заживо сгорает…
Что неустанно ждём любовь,
Томя себя в слепой надежде
И что с утра, проснувшись вновь,
Мы проживаем день, как прежде?»
Так есть ли смысл в том, что есть?
Где кроется завеса тайны?
Быть может, смыслов и не счесть?
Быть может, всё здесь не случайно?
В цепочке брезжущих ответов
Пытался сущность уловить,
Найти истоки всех секретов,
Связав в одну большую нить.
При тёплом свете фонарей
Ночной тиши забытых улиц,
Во мгле давно минувших дней
В своих же мыслях, как безумец,
Я часто думал: «Что потом?
Куда ведут судьбы дороги?»
И свято помнил об одном:
Пред Богом все равны, в итоге.