Я сломалась, но я не сломаюсь,
Постараюсь вернуться к жизни,
Чтобы недругам не было в радость
На моей, приплясывать, тризне…
Не сломаюсь, да, не сломлена, буду,
Не сломаюсь, значит, выживу, точно,
Только, очень мне, всё же, горько:
У меня нет ни сына, ни дочери…
Не сломаюсь, пусть, на семи ветрах,
Не согнусь, пусть, все, вокруг, кричат: «Пригнись!»,
Видно, я родилась, упрямой…
Ну, так, что ж… Тогда, жизнь, держись!
Мы все так быстро вырастаем
И быстро забываем их.
Во взрослой жизни не узнаем
Всех плюшевых друзей своих.
Они нас в горе утешали,
Дарили счастье, громкий смех,
Мы обнимали их ночами
И гладили пушистый мех.
Лишь им мы тайны доверяли
И не стеснялись их ничуть.
Когда ломались - мы рыдали,
Чинили сами - как-нибудь!
Но вот года так быстротечны,
Уже не дети мы. Как жаль.
И не вернуть нам ту беспечность,
И не уйти в свой детский рай.
Игрушки наши позабыты,
Лежат в коробке, в сундуке.
В них нет ни капельки обиды,
Они всё ждут нас. В уголке…
Кто предлагал ей руку, кто звал в гости,
кто приводил в гостиницу за углом.
Он достаёт у неё из спины гвозди,
скобы, и пули, и прочий металлолом.
Кто с ней бродил по сонным тенистым рощам,
кто о «последнем разе» её просил.
Он же не выбирает чего попроще
и не жалеет злых и бессонных сил.
Кто-то хотел просто остаться рядом,
кто-то искал утешения; что до него -
слишком уж много доступно его взгляду,
не пропускающему ничего.
К ней почти перестали ходить кошмары,
сниться чужие, - те, что были свои.
Он морщит лоб; откуда же столько шрамов
у этой девочки из хорошей семьи?
Каждое утро солнце рождается заново
и целует её запястья, - тонкие, как тростник.
Правда, она бы всё ему рассказала, -
но ничего не помнит
до встречи с ним.
Я не знаю, я не знаю, почему во сне летаю.
Я летаю на метле, пылесосе и ковре.
На метле летаю в лес полный сказок и чудес.
Пылесос меня несет на вулканы, где трясет.
Ну, а если на ковре, море, я лечу к тебе.
И над морем я порю, громко песенку пою,
Кораблям машу рукой, подпевает мне прибой…
А когда я просыпаюсь, арсенал свой проверяю,
Вот отличная метла, в прутиках ее листва.
Значит, я летала в лес, нынче праздник был принцесс.
Я была на том балу это точно я, не вру.
Siriniya.10 октября2012.
Гуляла я лесной тропой, к болоту близко подступила.
Остановилась на краю, лягушек песня удивила.
Мотив той песенки чудной знакомым очень показался,
Но до конца понять ее, мне этот фокус не удался.
О чем же, все-таки, поют болотца этого квартеты,
А может нам дают они о жизни ценные советы?
Советов этих смысл открыть я, непременно, претендую,
И обещаю вам друзья, я эту песню расшифрую.
Siriniya. Сентябрь2012.
Мы, отец, ровесники с тобой,
Только двадцать три твои - седые,
Надо мной снежинок мягких рой,
Над тобой - наносы снеговые.
Вечер, утро. Между ними - год.
Эта ночь состарена войной.
Тихий снег убитым саван ткет.
Ну, а ты, в землянке продувной,
Тощий, долговязый замполит,
Пьешь с друзьями, обжигая рот,
За грядущий сорок третий год,
Год, в котором будешь ты убит.
Первые минуты января.
Я уже чуть-чуть взрослей тебя.
1964
Бабочка-луна с небес глядела, напевал свою мелодию прибой,
С моря ветерок подул волшебный, словно обнимая нас с тобой.
Мило растрепав мою прическу, ветер призывал нас: «пошалим»!
Ну, а мы, окутанные счастьем, в общем- то, не стали спорить с ним.
Нас волна желанья захлестнула, покрывалом нежности укрыв,
Ветер деликатно удалился, снова оставляя нас одних.
Siriniya. Сентябрь2012.
Душа моя к нему стремилась,
А разум мой мне говорил, чтоб я скорей остановилась,
Не любит он и не любил.
А я хочу в его объятья, хочу тонуть в его глазах,
Хочу обжечься его страстью, хочу, чтоб он меня ласкал.
Душа моя пред ним трепещет, сама не знаю, что творю.
А разум вновь напоминает, ласкает не тебя одну.
Ты для него одна из многих, не слушай ласковых речей,
Как не поймешь ты, что играет, всего лишь, он душой твоей.
А я, любя его, прощаю, его обман, фальшивость слов.
И как суденышко плескаюсь у этих разных берегов.
То берег разума мне ближе, то брег любви меня манит,
Не знаю, что же дальше будет, кто в этой схватке победит?
Siriniya. сентябрь 2012.
Ах, время, ты повремени,
И обмани, и помани,
Я так привыкла верить сказкам,
Твоим меняющимся краскам
И слушаю с открытым ртом
Твои «А дальше, а потом».
2009
Вечный огонь-
Память.
Сердце солдата
Рвётся
Чтобы все помнили
Ярость,
С ней он за нас
Бьётся.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2011
Ева, ты чувствуешь - губы мои дрожат?
Хочется скорчиться, съежиться, переждать.
Я бы сумел, но любовь, что острей ножа,
К горлу приставлена так, что не убежать.
Ева, ты девушка, женщина, самка, мать.
Ты же должна это чувствовать, понимать.
Так отчего ты стремишься меня сломать?
Сына, которого выносила сама.
Ева, ты ровня предшественнице - Лилит.
Что же ты морщишься? Где у тебя болит?
Дай поцелую, родимая, не скули.
Только не делай, как сердце тебе велит.
(Сердце, что рождено и умрет в крови)
Я бы ушел, но любовь, что острей ножа,
К горлу приставлена так, что не убежать.
Хочется скорчиться, съежиться, переждать.
Я просыпаюсь, и губы мои дрожат.
Если с утра за окном метель,
Значит потом наметёт под дверь -
Похолодеют стальные петли.
Ветер завоет, как хищный зверь,
Замкнутый в крепкой клетке.
В маленькой комнате свет блеснёт,
Женщина ужин свой принесёт,
Сядет напротив бездонных окон,
Косы распустит и чай нальёт -
Женщине одиноко.
Будет светильник гореть в углу,
Женщина слушать начнёт пургу,
Будет искать в этом вое что-то.
После согнётся вся в кочергу,
Горький глотая шёпот.
Так просидит свою норму дня,
С дрожью в запястьях и плач жуя,
Выплеснет, что накопилось, махом.
Снег за окном заметёт края
Раны, открытой страхом.
У одиночества свой сюжет:
Город с печатью прошедших лет,
Окна намытые, тёплый ужин.
Женщина есть. А кого-то - нет,
Кто непременно нужен.
В воздухе много витает драм.
Только не думаем по вечерам,
Если к кому-то висок склоняем:
Сколько сидит так по городам
Женщин с остывшим чаем?
*
Ночью уляжется в ноги кот,
Станет лизать свой тугой живот,
Тыкаться носом в босые пятки.
Сонно соврёт ему: «Всё пройдёт.
Видишь? - уже в порядке».
У каждого в душе свои букеты,
И климат у души там тоже свой.
Но главное, чтоб вопреки прогнозам,
Душа бы расцветала добротой…
обжигаемые летом, незатейливые души
устремляются, журчаще, на морские берега,
убегая, пусть на время, от обычности, непрушья,
от маркетинга засилья и правительства-«врага»!
обжигаемые словом, устремляются в Египты,
где обещанная сказка All inclusive для души
от души, (Спешите - скидки на желания и виды,
вы такого не видали в неизведанной глуши.
обжигаемые счастьем (много ль русскому-то надо)
утомлённо раскрасневшись, возвращаются домой.
невзыскательные души - я за них, по сути, рада,
но за родину обида режет верною рукой.
Я не жалею ни о чем…
Все наладится, боль вся пройдет
И душа моя, знаю залечится
Грусть тоска. из души вся уйдет
Мои слезы омоют мне душу
И растопят на сердце мне лед
Я счастливой, конечно же буду
И я верю… Что счастье придет!