Рожденье — свет — великий дар.
Я пью взахлёб, не зря же тут,
То млечный сок, то суть — отвар,
То кровь берёз… Вокруг цветёт…
Ты знаешь — я тебя люблю!..
Легко сгораю… краток век…
С собою снова не в ладу.
А что хотите? — человек…
И беды все от скорбных дум…
Но знаю — я тебя люблю!
Не сбросить слово с плеч — несу.
Спина слабеет, ног не чу…
Душе за всё обещан суд…
Наверно, это чересчур,
Но знай, что я тебя люблю!
Вот улечу, взгляну с тоской
На круг бурливый бытия.,
Подумав: «Как же так — постой!
Навеки волю обретя,
Всё помню — я люблю тебя!!!»
В любой ситуации есть свой плюс,
который кому-то кажется минусом,
однако я в своей ситуации разберусь,
ни от кого-либо не ожидая милости.
я засыпаю… стемнело.
ночь мои сны раздела.
где-то далёко-далече
тихо читает вечер.
то ли стихи. то ли прозу
я погружаюсь в грёзы.
снится мне запах весны…
робко стучишься ты.
каждую ночь в мои сны…
вечер твой
и мечты
Он весь сверкает и хрустит,
Обледенелый сад.
Ушедший от меня грустит,
Но нет пути назад.
И солнца бледный тусклый лик —
Лишь круглое окно;
Я тайно знаю, чей двойник
Приник к нему давно.
Здесь мой покой навеки взят
Предчувствием беды,
Сквозь тонкий лед еще сквозят
Вчерашние следы.
Склонился тусклый мертвый лик
К немому сну полей,
И замирает острый крик
Отсталых журавлей.
Весна! Вступаешь ты в свои права,
Хоть иногда февраль седой окликнет-
Все тверже поступь, шире шаг,
И ярче солнышка танцующие блики
Все выше неба синь, нежнее облака,
В лазури белоснежные пушинки.
Стремится вдаль бурлящая река,
Неся с собою, серые осколки-льдинки
Помощник твой-веселый звонкий дождик-
Водой живой все с шумом поливает.
Оттаяв, встрепенувшись ото сна,
Природа постепенно расцветает…
Теплее будет с каждым новым днем,
Птиц шумных стаи с юга возвратятся.
Рыхля ковер листвы, безжизненной, сухой,
Цветок весенний будет к солнцу пробиваться
Срывая, словно тесные, одежды,
Листочки почек путы разорвут,
И в яркую, весеннюю палитру
Добавят нежных красок изумруд
Медово-розовым тончайшим ароматом,
Весна окутает дремавший серый сад.
Он глубоко вдохнув, расправит томно ветви,
И расцветет, благоуханьями богат.
Жужжаньем, трелями, порханьем невесомым,
Наполнится пространство все кругом.
Мелодию весны, журчащей и звенящей,
Дополнит треском, басом первый гром.
И нас она наполнит новой свежей силой.
Захочется кружить под проливным дождем,
Лицом тонуть в сиреневых охапках…
С душевным трепетом мы это время ждем!
Он снова позвонил её подруге:
«Ну, дай же номер, я тебя прошу!
Не откажи мне в маленькой услуге.
Пойми, я без неё, как не дышу.»
Подруга монотонно отвечала:
«Ты бросил её, помнишь? Ты ушёл.»
А он продолжил: «Мы начнём сначала.»
«С тех пор, как ты сбежал… не год прошёл.
Четыре года — срок… это немало.
И ты не думал: как она жила,
что ела, чем болела, как дышала,
и как всю эту боль пережила.
Четыре года ты в ней не нуждался.
Зачем сейчас вернулся, блудный пёс?
Не начинай… что в жизни настрадался,
что ошибаясь, ты духовно рос.
Не вешай мне, что когда спал с другими,
только о ней ты думал и мечтал.
Четыре года… Провались ты с ними!»
«Я от тебя другого и не ждал.»
Он закурил… одну…за ней вторую.
Вновь позвонил: «Так сложно номер дать?»
«Ты предпочёл ей женщину другую.
Принёс ей столько бед, мне ли не знать.
Зачем ей снова жизнь ломать, скажи?»
«Где? Как она? И с кем?.. хочу узнать.
Уж лучше в горькой правде, чем во лжи.
А вдруг есть шанс всё заново начать.
Дай номер, я не стану ей мешать.
Мне просто нужно голос её слышать.
Если семья… не стану разбивать.
Я обещаю…» — смог из себя выжать.
Она долго молчала, а потом
продиктовала номер. Он вздохнул.
Набрал… пульс участился, в горле ком.
Дрожа… спиной откинулся на стул.
«Привет. Меня замучал жуткий голод.
«Где взял мой номер? И зачем звонишь?»
«Я без тебя замёрз… проклятый холод.
Скажи, ты по ночам спокойно спишь?»
Она молчала… А вот он не мог:
«Ответь мне, когда утро начинается,
легко ли тебе сделать первый вдох?
Жить без тебя совсем не получается.
Ты счастлива? Скажи мне, не молчи!
Ты съехала. Исчезла без следа.
Ты вышла замуж? Как тебя найти?
Дай ссылки, чтоб писать… хоть иногда.»
Она молчала. Он сорвался в крик:
«Не хочешь говорить? Противен, да?»
«Не надо тебе больше мне звонить.
Прошу, исчезни… раз и навсегда.
Не буду врать… надеялась, что любишь.
Что осознаешь это… и вернёшься.
Что рядышком со мной счастливым будешь.
Мечтала… как губами губ коснёшься.»
Он перебил: «Так вот он я, вернулся!
Хочу с тобой всё заново начать!
Как ото сна я наконец проснулся!»
«Ты слишком долго спал. Устала ждать.
Перегорела. Сердце отболело.
И больше не волнуется душа.
Я просто отлюбила… — в этом дело.»
Он слушал её голос не дыша.
«А может, мы увидимся? Давай!»
«Нет. И мне больше нечего сказать.
Четыре года — долго… Просто знай:
нет больше смысла что-то начинать.
Прощай.» — и отключилась. Он молчал
и думал: «Смысла нет? Она серьёзно?»
Он просто безразличным сердцу стал.
Вернулся… осознал…но слишком поздно…
_________________________________
Нам кажется, что стоит пожелать,
и можно всё вернуть, начать сначала.
Сгоревшему дотла — вновь не пылать.
Когда упущен срок — желания мало.
В клетке норка, во дворе
Пёс дворовый Жулька,
Пять коней ноздря к ноздре,
С крыш текут сосульки.
Что-то ищут воробьи
На навозной куче.
Солнца резвые ручьи
Раздвигают тучи.
Пахнет сеном и весной,
Талостью, конюшней.
И я чувствую спиной
Миг прекраснодушный.
Какое тонкое стекло.
Меня за ним, наверно, нет.
Ветра истратили тепло,
Метели вышаркали след.
И неотрывно в темноту
Гляжу на призраки весны
И вижу ветра суету
И неприкаянные сны.
И кто сказал, что человек —
Хозяин на седой земле?
Её хозяин вечный снег
И ветер в выстывшей золе.
В одиночестве грустном и тоскливом,
Ты проводишь дней своих черёд,
В окно глянешь: не слышно говорливых,
И не видно с юга птичий хоровод.
Обнимаешь мокрые подушки,
Их смочили ручьи слёз твоих,
Убрала от глаз своих игрушки,
Чтобы память не воскресала в них.
Всё в природе замерло в оковах,
В тебе чувства затупились вмиг,
Лишь разлуки боль и снова
Карандаш черкает беглый стих.
Оживает на листке тетрадном
Один призрак невозвратимых дней,
На лице чуть бледном, безотрадном,
След тоски, что он уже не с ней.
Но придёт весна, она так скоро,
С юга прилетит птиц хоровод,
Ты поверь настанет снова
Ветра перемен черёд…
Ты рядом и я с тобою,
Мы вместе и это счастье,
Возьми моё сердце с собою,
Когда на дворе ненастье.
Сожми мою руку скорее,
Скажи мне как сильно любишь,
Меня ты зимой согреешь
И летом меня остудишь.
Ты рядом, душа моя знает,
Что хочет с твоею быть вместе:
В счастливых глазах читаю:
«Любимой моей невесте…»
Я счастлива, хоть я устала
От мирских будней, суеты,
Как вспомню как тебя искала
Средь полуношней пустоты.
Тебе молилась о спасенье,
Моей души и в ночной час,
Всегда боялась наступленья
Другого дня, за всех за нас.
Твоё я чувствую храненье
От бед и жизненных обид,
Моё преследуешь паденье, —
Ведь у меня унылый вид.
Ты светлый отрок поведенья,
Тебе немыслим боль и страх,
Твой лик являлся в сновиденьях,
Хоть плоть твоя ушедший прах.
Возможно, в жажде утоленья,
Ты в прошлом просто человек,
И после смерти как везенье, —
Дан шанс прожить тебе свой век.
Но время то в другом обличье
И миссия тебе дана:
Спасать и твёрдо знать отличье
Добра, жестокости и зла.
Ты Ангел-Божий мой Хранитель,
Защитник тела и души,
В час одиночества, Спаситель,
Меня покинуть не спеши.
Любовь никогда не кончается —
Единство не делится в дробь:
Конечное и изначальное…
И всё в этом мире -любовь.
И смертью пространства размечены,
Без времени, меры и дна —
От вечности до бесконечности
Вершит свою поступь она.
На малую часть не изучены
Объемлют Вселенной миры
Великие и Неразлучные —
И смерть, и любовь — две сестры.
И нам в этом мире затрепанном
Иного пути не дано:
Своим незатейливым опытом
Обеих познать суждено…
Ничего уже не изменить —
Это было, это — не приснилось.
Ничего уже не отменить:
Что случилось, то уже случилось.
Ничего уже не предсказать:
Для любви нет на Земле пророков.
Ничего уже не переврать —
Врать себе — страшнее нет порока.
Ничего уже не позабыть —
Не отнять у памяти свободы.
Остается только лишь любить
Сквозь слезами каплющие годы…
Нет силы для злобы,
нет силы летать.
Работаю, чтобы
безбожно устать,
Устать до предела,
до треска в глазах,
Чтоб голову съела
свинца полоса;
До ломки в груди
и до судорог вен
Себе говорить:
«Ну! Ещё сорок смен!»
Устать до могилы,
до мыслей во сне;
По черепу пилы,
без памяти: «Где?»
Устать до исхода
большого желанья —
Прощальные оды
живому созданью.
Устать до надрыва,
до хрипа, в слезах
Слетая с обрыва,
искать тормоза.
И странное чувство —
не видеть ни зги.
И всё потому что
иссохли мозги.
Глаза мои стали
туманного цвета…
Я пледом из стали
до боли согрета.
До треска в глазах мне
не хочется спать.
Устала я, зая,
уже уставать…
Я люблю, когда ветер и короткая юбка
Когда талия с бюстом на красивых ногах
Когда скрытая тайна, открывается в шутку
И волнует мужское начало в штанах
Взглядом каждый из нас многих женщин измерил
И фантазий игривых, дивный сон пробуждал
И коль силу свою прятал в страх и не верил
То конечно в бою не всегда побеждал