Цитаты на тему «Пушкин»

— Редкая птица, ммм… Редкая однако, вы, птица, Александр Сергеевич…
Так собирался начать письмо Пушкину Николай Васильевич Гоголь, проплывая на небольшом прогулочном пароходике по Днепру. Но его размышления прервали разнокалиберные пернатые, в том числе какаду и колибри, одна за другой тщетно пытающиеся пересечь полную крокодилов и пираний реку. Да что там пересечь — не долетали даже до средины.
Гоголь незамедлительно записал в маленькую книжечку какие-то неожиданные наблюдения, и неприятно пораженный внезапно осознанным фактом, про Пушкина и вовсе забыл.

Унылый дождик льёт с утра,
От окон не сойдёт Наташа.
Поэт в селе не опускал пера,
Его стихов не сыщешь краше.

Его идей высок полёт,
Всех строк его очарованье.
Творения уйдут в народ,
Таланта истинно признанье.

Ай, да, Пушкин, нежность строк.
Памятник воздвигнуть смог.
И хотя нерукотворный—
Все читатели довольны!

1

Жаль, не попал в свою ты цель,
Доведенно уж всё до грани.
Твоя последняя дуэль
И вот уже смертельно ранен.

Почти убит и понесли
И отказала вдруг удача.
А по тебе уж Натали
В квартире громко-громко плачет.

2

В тот день ушёл от нас поэт,
Погиб, погиб у речки Чёрной.
Прошло так много, много лет,
Обласкан славою народной.

И не забудем мы тебя
И этой проклятой дуэли.
Вся проза, лирика твоя
Хранится в памяти доселе.

2 апреля 1833 года вышло в свет полное издание романа Александра Пушкина «Евгений Онегин». Для многих роман, с легкой руки Белинского, стал «энциклопедией русской жизни», «самым любимым дитем» фантазии поэта, произведением, в котором воссоздана «верная картина русского общества в известную эпоху». В одну неделю пятитысячный тираж первого издания разошелся целиком. Для того времени это было сенсацией…

Об «Онегине» написаны сотни критических работ, и интерпретация смысла весьма широка, начиная с «Энциклопедии русской жизни», по мнению Белинского, и кончая «Романом ни о чем», по мнению Синявского. Например, Достоевский и Цветаева считали, что главным в романе является образ Татьяны, как выражение сути женщины как таковой (для Цветаевой) и выражение сути именно русской женщины (для Достоевского). Роман, однако, называется «Евгений Онегин», а не «Татьяна Ларина».

Все точки зрения имеют право на существование. В каждой из них есть своя правда. Кажется, что роман необъятен, как сама жизнь, и каждый видит в нем то, что он может и хочет увидеть. Но все-таки. Почему Пушкин написал «Онегина»? Что, собственно, «автор хотел сказать данным произведением»?

Пушкин сам признался, что он пророк. Шестикрылый серафим в пустыне повелел ему: «Восстань, пророк, и виждь и внемли…» Но это обычно воспринимается, как некая метафора, как дар ума, прозорливости и проницательности вообще, не применительно к чему-то частному. Но ведь пророк тем и отличается от других людей, что он предвидит будущее. И я теперь думаю, (меня трудно будет переубедить) что «Евгений Онегин» — пример такого конкретного предвидения. Пушкин написал этот главный свой роман о своей судьбе, своей смерти, своем убийце.

Ведь вспомним сюжет романа. Две сестры. Возле них двое мужчин, один из которых поэт, а другой холодно убивает этого поэта на дуэли.

В истории с Пушкинской дуэлью расстановка персонажей та же, хотя их связывают несколько иные отношения. Пушкин и Дантес были женаты на сестрах Гончаровых. Дантес убивает Пушкина. Одна и та же трагедия в разных декорациях…

Скажете, случайное совпадение? Но сюжет этот в литературе не очень распространен.

Пушкин много раз говорил, что он не придумывает свои стихи, их ему диктует муза. Когда Пушкин видит «сквозь магический кристалл даль свободного романа», который «диктует ему муза», кое-что размыто гранями кристалла, продиктовано соображениями рассудка, сиюминутными мыслями и чувствами того момента, когда пишется этот роман. Но общий рисунок совпадает с тем, что произойдет с Пушкиным позднее. А совпадение некоторых деталей просто поражает.

Конечно, отец семейства, отец четверых детей Пушкин — это не юный романтический Ленский. Но они оба поэты, то есть родственные души. Ленский в «Евгении Онегине» — фигура второстепенная, он показан как бы вскользь, даже немного иронично, как бы только для того, чтобы противопоставить его характеру Онегина, создать какую-то определенную ситуацию для Онегина, отношения которого с Татьяной — все-таки главный предмет романа.

Но что такое собственно Онегин? Школьные объяснения о «социальном типе лишнего человеке» всегда казались мне неубедительными. Холодный, поверхностный щеголь. «Труд упорный ему был тошен…». «…легко мазурку танцевал и кланялся непринужденно…». Большой дока «в науке страсти нежной». «Уж не пародия ли он?» — говорит о нем Татьяна. Почему же Пушкин так долго, так подробно, с таким пристрастием пишет об этом в общем-то никчемном человеке?

Необыкновенна сама история написания «Онегина». Небольшой по объему роман создавался в течение 8 лет, начиная с 1823 года, примерно по одной главе в год. (Пять «Повестей Белкина» были написаны за один месяц.) План романа Пушкин написал в 1830 году, когда он попытался, наконец, придать роману вид, приличествующий солидному литературному произведению, и представить Онегина как социальный тип и даже замыслил, что Онегин должен либо погибнуть на Кавказе, либо попасть в число декабристов.

Идея была настолько вымученная, настолько несообразная с характером Онегина, что осуществить ее Пушкин не смог. Соображения о преградах, чинимых цензурой, еще можно как-то применить к варианту с декабристами, но даже путешествие Онегина «не вытанцовывалось», хотя сам Пушкин в 1829 году путешествовал на Кавказ и оставил об этом живые заметки. Роман обрывается на полуслове, в середине кульминационной сцены.

Потому что Пушкину неважно, что там происходило с Онегиным после его дуэли с Ленским и «приключения» с Татьяной. Роман не о типичном представителе поколения, а о себе самом, о Пушкине (и он один из его персонажей — отсюда его труднообъяснимые многочисленные пространные лирические отступления) и о человеке, представленном в романе под именем Евгения Онегина, который в судьбе Пушкина сыграет роковую роль.

Итак, восемь лет Пушкину навязчиво является некий образ, совсем не похожий на злодея. В нынешних детективах уже стала штампом фраза о том, что убийцы, как правило, мало походят на убийц. В романе Пушкин лично знаком с Онегиным. «Онегин, добрый мой приятель». (В каком еще своем произведении Пушкин лично знаком со своим персонажем?) Если бы Пушкину сказали, что он пишет роман о своем убийце, он бы, наверно, сам посмеялся. Он описывает его с приязнью, по-дружески и вместе с тем с пристальным вниманием. (Однако, «Всегда я рад заметить разность между Онегиным и мной».) Соперник и убийца глазами жертвы.

Конечно, характер «выдуманного» Онегина не совпадает полностью с характером реального Дантеса, но тем большее впечатление производят некоторые нечаянные штрихи в портрете Онегина. Например, Евгения воспитывал некий француз, который ему «не докучал моралью строгой». Это звучит совершенно иначе, если вспомнить об особых отношениях, связывавших Дантеса и барона Геккерна. Судя по воспоминаниям современников и по его письмам, Дантес в чем-то более сложный психологический тип, чем Онегин, а в чем-то более простой. Не говоря о том, что Дантес вообще иностранец. Но в глубинной сути они похожи. Оба чужды окружающей среде.

Наталья Гончарова также во многом отличается от Татьяны Лариной. Кроме самого главного. Пушкин сказал о своем персонаже: «Я так люблю Татьяну милую мою». По многим свидетельствам, Пушкин беззаветно любил свою жену.

А уж о похожести Ольги и сестры Натальи Гончаровой Екатерины Дантес-Геккерн говорить вообще трудно — им не очень много уделено внимания ни в «Евгении Онегине», ни в истории с Пушкинской дуэлью.

Видимо теперь, после публикации переписки Дантеса с Геккерном, можно, наконец, ответить на давно волнующий всех вопрос: так было что-то у Натальи с Дантесом или не было? Было. Возможно, не в смысле физиологии, но ее мысли и чувства он какое-то время точно занимал. И, похоже, прозвучали-таки слова, смысл которых в этих, знаменитых:

«…Я Вас люблю, к чему лукавить,
Но я другому отдана
И буду век ему верна.»

Пушкин не ошибся в своей Татьяне.

Еще один штрих. Задолго до дуэли Ленского с Онегиным Татьяна видит пророческий сон, в котором были медведь, ручей, странный пир адских привидений в лесной избе, «…вдруг Евгений / хватает длинный нож, и вмиг / повержен Ленский…».

В течение восьми лет Пушкину является пророческое видение о дуэли, на которой убит поэт.

Пророк предвидит не только свою жизнь. После истории с Онегиным Татьяна весьма удачно выходит замуж за генерала. А после смерти Пушкина Наталья была счастлива в браке с генералом Ланским…

Пушкин закончил «Евгения Онегина» в 1931 году, как раз перед своей женитьбой на Наталье Гончаровой. Какой сюжет для детектива! Писатель пишет роман о своем убийце. Если бы мне попался в руки детектив с такой историей, я бы сочла это не очень умелой выдумкой. Не люблю фантастику. Но роман «Евгений Онегин» выпущен миллионами экземпляров. Критики назвали его «основой русского реализма».

Историю дуэли Пушкина описали десятки свидетелей. Пушкиноведы дотошно, чуть ли не по часам расписали всю биографию поэта, досконально изучили каждую его пуговицу, подробно перечислили всех его родственников и знакомых. И это правильно. Нужно пытаться понять феномен гения всеми доступными способами. Но само это явление, мне кажется, лежит в несколько иной плоскости.

Я не специалист. Я просто читательница. Но ведь Пушкин — он для всех. Каждый имеет право думать о нем и даже строить какие-то догадки…

Никнет ли, меркнет ли дней синева —
нА небе горестном
шепчут о вечном родные слова
маминым голосом.
Что там — над бездною судеб и смут,
ангелы, верно, там?
Кто вы, небесные, как вас зовут?
— ПУШКИН и ЛЕРМОНТОВ.

В скудости нашей откуда взялись,
нежные, вО свете?
— Всё перевесит блаженная высь…
— Не за что, Господи!
Сколько в стремнины, где кружит листва,
спущено неводов, —
а у ранимости лика лишь два —
ПУШКИН и ЛЕРМОНТОВ…

Два белоснежных, два тёмных крыла,
зори несметные, —
с вами с рожденья душа обрела
чары бессмертия.
Господи Боже мой, как хорошо!
Пусто и немотно.
До смерти вами я заворожён,
ПУШКИН и ЛЕРМОНТОВ…

В любви и страсти Пушкин был безмерен,
За что ему почтенье и хвала,
Но об одном жалел он, я уверен,
Что няня не ровесницей была.

ВСТРЕЧА ПУШКИНА С НЯНЕЙ

1

Не расставались мы как будто,
Опять стою я у ворот.
Тебе сдержать слезу так трудно:
«Где пропадал, кудрявый чёрт?»

И бросишься опять на шею:
«Ах, Сашка, Сашка, сукин сын!»
А я ответить и не смею,
Я знаю — у тебя один.

2

Не пощадило тебя время,
Тебя почти не узнаю.
А ожиданье —тяжко бремя,
Перед тобой сейчас стою.

Как постарела, вот седины,
Голубка дряхлая моя.
Я—Пушкин, милый твой, любимый,
Встречай, встречай скорей меня!

3

—Устал пади, устал с дороги,
И в мыле тройка уж коней.
—Я ехал, мысли все в тревоге,
Мечтал о нянечке своей.

Накрой же стол, ты стол нарядный,
Уж есть и пить давно пора.
Я сочиню вновь стих свой складный
И посидим мы до утра.

«Выстрел» АСа Пушкина читали?

О суеверии Пушкина, о «таинственных приметах» в его жизни не писал разве что ленивый: тут и «месяц с левой стороны», и бесконечные зайцы, злоумышленно перебегающие дорогу в самый ненужный момент, и грядущий белокурый убийца, и упавший во время венчания крест… Поэт никогда не садился за стол, где было 13 человек, не оставался в комнате с 3 свечами. Именно благодаря суевериям Пушкину удалось избежать различных тяжелых ситуаций, которые могли бы оказаться для него трагическими…

По воспоминаниям друга Пушкина — Владимира Даля:

«Пушкин, я думаю, был иногда и в некоторых отношениях суеверен; он говаривал о приметах, которые никогда его не обманывали, и, угадывая глубоким чувством какую-то таинственную, непостижимую для ума связь между разнородными предметами и явлениями, в коих, по-видимому, нет ничего общего, уважал тысячелетнее предание народа, доискивался и в нем смыслу, будучи убежден, что смысл в нем есть и быть должен, если не всегда легко его разгадать».

В те времена существовало много житейских примет, в которые Пушкин верил:

«Выйдя из дома, похороны — говорит: «Слава Богу! Будет удача».

«Если же, находясь в пути, увидит месяц от себя не с правой, а с левой стороны, — призадумается и непременно прочтет про себя «Отче наш», да три раза истово перекрестится».

«Он терпеть не мог подавать и принимать от знакомых руку, в особенности левую, через порог, не выносил ни числа тринадцати за столом, ни просыпанной невзначай на стол соли, ни подачи ему за столом ножа».

«Почешется у него правый глаз — ожидает он в течение суток неприятностей».

Но помимо житейских примет в жизни Пушкина встречались и пугающие предзнаменования.

Обряд венчания с прекрасной Натали сопровождался плохими приметами. Упали крест и Евангелие, когда по традиции обряда молодые обходили вокруг аналоя.

Обручальное кольцо Пушкина упало на ковер, а свеча в руке поэта потухла. Эти обстоятельства встревожили Пушкина, он произнес: «Tous les mauvais augures!» («Плохие предзнаменования!», франц.).

Мистическое предсказание однажды промелькнуло в зеркале, в котором Пушкин увидел Натали с её вторым мужем офицером Ланским. Дочь Натальи Пушкиной и Петра Ланского записала рассказ матери:

«Мать сидела за работою; он (Пушкин) провел весь день в непривычном ему вялом настроении. Смутная тоска обуяла его; перо не слушалось, в гости не тянуло и, изредка перекидываясь с нею словом, он бродил по комнате из угла в угол. Вдруг шаги умолкли и, машинально приподняв голову, она увидела его стоявшим перед большим зеркалом и с напряженным вниманием что-то разглядывающим в него.

— Наташа! — позвал он странным сдавленным голосом. — Что это значит? Я ясно вижу тебя и рядом, — так близко! — стоит мужчина, военный… Но не он, не он! Этого я не знаю, никогда не встречал. Средних лет, генерал, темноволосый, черты неправильны, но недурен, стройный, в свитской форме. С какой любовью он на тебя глядит! Да кто же это может быть? Наташа, погляди!

Она, поспешно вскочив, подбежала к зеркалу, на гладкой поверхности которого увидела лишь слабое отражение горевших ламп, а Пушкин долго стоял неподвижно, проводя рукою по побледневшему лбу…

Лишь восемь лет спустя, когда отец (Петр Ланской) предстал пред ней с той беззаветной любовью, которая и у могилы не угасла, и она услышала его предложение, картина прошлого воскресла перед ней с неотразимой ясностью».

Друг Павел Нащокин заказал для Пушкина талисман — перстень с бирюзой (камень-оберег от насильственной смерти). По свидетельству секунданта Константина Данзаса, поэт забыл взять талисман с собой на роковую дуэль.

Перед смертью Пушкин подарил перстень Данзасу со словами «Это от нашего общего друга Нащокина». Данзас никогда не расставался с талисманом, но однажды потерял его. Расплачиваясь с извозчиком, он снял перчатку и уронил перстень в сугроб.

Помню, нас в школе учили, как Пушкин «сочувствовал декабристам и желал выйти на Сенатскую площадь», но суеверия (заяц перебежал дорогу) помешали ему. Однако по воспоминаниям современников — Пушкин хоть и «сочувствовал», но на Сенатскую площадь не собирался, и даже не знал о восстании.

Заяц перебежал поэту дорогу, когда он решил выехать в Петербург уже после неудавшегося заговора. Заяц перебежал поэту дорогу трижды, что заставило его задуматься.

«Вот однажды, под вечер, зимой — сидели мы все в зале, чуть ли не за чаем. Пушкин стоял у этой самой печки. Вдруг матушке докладывают, что приехал Арсений. У нас был, изволите видеть, человек Арсений — повар. Обыкновенно, каждую зиму посылали мы его с яблоками в Петербург; там эти яблоки и разную деревенскую провизию Арсений продавал и на вырученные деньги покупал сахар, чай, вино и т. п. нужные для деревни запасы.

На этот раз он явился назад совершенно неожиданно: яблоки продал и деньги привез, ничего на них не купив. Оказалось, что он в переполохе, приехал даже на почтовых. Что за оказия! Стали расспрашивать — Арсений рассказал, что в Петербурге бунт, что он страшно перепугался, всюду разъезды и караулы, насилу выбрался за заставу, нанял почтовых и поспешил в деревню.

Пушкин, услыша рассказ Арсения, страшно побледнел. В этот вечер он был очень скучен, говорил кое-что о существовании тайного общества, но что именно — не помню.

На другой день — слышим, Пушкин быстро собрался в дорогу и поехал; но, доехав до погоста Врева, вернулся назад. Гораздо позднее мы узнали, что он отправился было в Петербург, но на пути заяц три раза перебегал ему дорогу, а при самом выезде из Михайловского Пушкину попалось навстречу духовное лицо. И кучер, и сам барин сочли это дурным предзнаменованием, Пушкин отложил свою поездку в Петербург, а между тем подоспело известие о начавшихся в столице арестах, что окончательно отбило в нем желание ехать туда».

(Из рассказов о Пушкине, записанных М. И. Семевским).

Похожий пересказ событий жизни поэта встречается в воспоминаниях В. Даля.

«Всем близким к нему известно странное происшествие, которое спасло его от неминуемой большой беды. Пушкин жил в 1825 году в псковской деревне, и ему запрещено было из нее выезжать.

Вдруг доходят до него темные и несвязные слухи о кончине императора, потом об отречении от престола цесаревича; подобные события проникают молнией сердца каждого, и мудрено ли, что в смятении и волнении чувств участие и любопытство деревенского жителя неподалеку от столицы возросло до неодолимой степени?

Пушкин хотел узнать положительно, сколько правды в носящихся разнородных слухах, что делается у нас и что будет; он вдруг решился выехать тайно из деревни, рассчитав время так, чтобы прибыть в Петербург поздно вечером и потом через сутки же возвратиться.

Поехали; на самых выездах была уже не помню какая-то дурная примета, замеченная дядькою (прим. «дядька» — так называли слугу), который исполнял приказания барина своего на этот раз очень неохотно.

Отъехав немного от села, Пушкин стал уже раскаиваться в предприятии этом, но ему совестно было от него отказаться, казалось малодушным. Вдруг дядька указывает с отчаянным возгласом на зайца, который перебежал впереди коляски дорогу; Пушкин с большим удовольствием уступил убедительным просьбам дядьки, сказав, что, кроме того, позабыл что-то нужное дома, и воротился. На другой день никто уже не говорил о поездке в Питер, и все осталось по-старому …»

В 19 веке от сглаза часто отращивали ногти на мизинцах. Этой традиции следовал и Пушкин. Однажды между княгиней Долгоруковой и царем Николаем I произошел разговор о ногтях от сглаза и Пушкине.

— Я прошу вас, княгиня, обрежьте свои ногти, но не поступите так, как ваш муж с бородой. Он слишком над ней постарался. Есть некто, — прибавил Государь, — у кого на мизинце руки ноготь длины почти с вершок. Он связывает с ногтем удачу, он смотрит на него, как на своего хранителя, свой талисман. Угадайте, кто это?

— Но как угадать, государь? Может быть, я не знакома с этой персоной.
— О! Вы знаете и его внешность, и имя, угадайте!
— Я, право, его не знаю… Не Пушкин ли, Ваше Величество?
— …Пушкин какой Пушкин?
— Александр Пушкин… поэт.
— Пушкин!.. да не только на его руки, да я и на мерзкую его рожу не захочу посмотреть!..

Понять царя можно. За некоторые стишки при Сталине (навязчивой мечте всех «диванных революционеров») автора давно бы «расстрэляли», а семью сослали на Колыму.
Но несмотря на непонимание некоторых «шуток гения», Николай I после гибели Пушкина взял на себя расходы по содержанию семьи поэта.

По воспоминаниям Веры Нащокиной (жены Павла Нащокина, друга Пушкина), однажды в гостях за ужином Пушкин пролил масло на скатерть. Опасаясь плохой приметы, поэт послал за каретой только после 12 часов ночи. По поверью примета утрачивает силу на следующий день после происшествия.

«Последний ужин у нас действительно оказался прощальным…» — печально вспоминала Нащокина.

Перед дуэлью Пушкин не составлял завещания — плохая примета, можно накликать смерть…

Мои мысли — жемчужины краски
И Наследство великой души
В сказках Пушкина возрастали,
И с русалкой купались они.

С Лешим в трансе плясали… часами
Лунной травки искали с Бабой-ягой,
А с кощеем бессмертным…
Чай заварили… грибной.

У лукоморья под зелёным дубом
С котом учёным выпевали… мёд
Разговор ведя душевный
Обсуждали где зарыть сундук с добром.

Поколений много сменилось,
Поменялись людские ума,
Только мысли, что прежде слагались,
Вдохновляют в веках … Навсегда.

— Божественно! — вскричал Державин.
«Ещё бы! — усмехнулся Бог, —
Не зря я Пушкину стихами
Ответить на молитву смог».

Я думал, сердце позабыло
Способность легкую страдать,
Я говорил: тому, что было,
Уж не бывать! уж не бывать!
Прошли восторги, и печали,
И легковерные мечты…
Но вот опять затрепетали
Пред мощной властью красоты.
-Александр Пушкин

Je pensais que mon coeur avait oublie.
La capacite de souffrir facilement,
J’ai dit: ce qui etait
Cela ne se reproduise plus! Cela ne se reproduise plus!
Finis les ravissements, et la tristesse, et les reves credules,
Mais le frisson revit a nouveau
Avant le puissant pouvoir de la beaute.
-Alexandre Pouchkine

Нет, не устану удивлять,
Полетом чудо-снов
И чувств-волшебных.
Астрально посылая строки
В былую Вечность,
Где живет Любовь навек.

Пером открою мир мечтаний!
Без тайны кода
Не откроется замок
Людских сердец.
Мечтой заполнятся края мирских желаний
Где мир добра навеки победит
И тени зла исчезнут с горизонта жизни.

Стихом умою и лицо, глаза и уши
Пред ликами Богов склоняю седину.
Согрею лаской-тонко сделанные души
И счастье в внутри: ликует и поет.
Природной красотой не опоить надежды дважды
Где в каплях прошлых лет
Есть сила и любовь.

Где муза — Пушкину
На ушко прошептала
«Я вас люблю»
И что-то там еще …

А в главе, которую Пушкин исключил из окончательной редакции, знаменателен диалог между Марьей Ивановной и Гриневым, когда оба оказываются в плену у Швабрина:
«— Полно, Петр Андреич! Не губите за меня и себя и родителей. Выпустите меня. Швабрин меня послушает!
— Ни за что, — закричал я с сердцем. — Знаете ли вы, что вас ожидает?
— Бесчестия я не переживу, — отвечала она спокойно».
А когда попытка освободиться заканчивается неудачей, раненый изменник Швабрин издает точно такой же приказ, что и верный присяге Зурин (носящий в этой главе фамилию Гринев):
«— Вешать его… и всех… кроме ее…»
Женщина у Пушкина — главная военная добыча и самое беззащитное на войне существо