история пятая.
ОЧЕРЕДЬ НА ЦАРСТВИЕ.
- Ну, кто тут последний?
Принц Эрик соскочил с коня у хвоста очереди, которая больше походила на толпу у дворца во время государственного переворота.
Вот только состояла она из людей респектабельного вида в нарядах разной степени привлекательности, дороговизны и стиля.
На головах некоторых - короны всевозможных форм и размеров, и у всех на одежде сверкают фамильные гербы.
- И это все принцы?
Сужасом прошептал он.
Жаль, что советника пришлось оставить у ворот Регистратория вместе с гвардейцами, которых признали «движимым имуществом, таящим угрозу увечья и смерти» - его помощь была бы кстати.
- Принцы, герцоги, короли в изгнании, несколько графов и даже целый странствующий рыцарь! Две сотни душ.
Подтвердил вяло обмахивающийся золотой короной юноша.
- И все хотят стать наследниками короля Вильгельма?
- Ты ведь тоже сюда не за справкой о совершеннолетии? Не каждый день королевства раздают даром!..
…И он был прав. Земли давно поделены между королями всех возрастов, вероисповеданий и политических взглядов.
Молодые и старые, умные и глупые, все они держались за свои троны руками и ногами, а иные - так вовсе и зубами, если они еще не выпали от старости и несбалансированного питания.
Всех родственников, ближних и дальних, короли давно выгодно пристроили.
Например, Короли-соседи Людвиг Восьмой и Арчибальд Угрюмый переженили по двенадцать своих детей между собой.
А так как у них дочерей и сыновей было поровну, то Тасконская провинция двенадцать раз сменила подданство, выступая в роли приданого.
Воевать же опасно: развяжешь войну - тут же набросятся скопом, в надежде отхватить, если не провинцию, так хоть деревеньку.
Волю умирающего от чумы короля Вильгельма - передать свой трон в руки:
-- «Достойнейшему из принцев, буде такой отыщется».
Восприняли с энтузиазмом практически все обладатели хотя бы капли голубой крови.
Добрая часть желающих отсеялась, не собрав нужных документов. Родословная в трех экземплярах (до десятого колена), справка от медикусов в двух экземплярах, регистрационная ведомость, справка о составе правящей семьи, справка о доходах королевства, документ о трудовом стаже в должности монарха или свидетельство о наследовании по праву крови - всего и не упомнишь!
Те, кто собрал все бумаги, явились в назначенный день к зданию Регистратория, на запись…
- Так кто последний?
Переспросил Эрик.
- Принц Айрам, по прозвищу «Последний»
Хохотнул здоровяк в короне набекрень, больше похожий на сына кузнеца.
- А за крайнего у нас вон то Бледное Высочество. Верно, любезный?
Обратился он к худощавому юноше с белым лицом.
- Я не крайний! Я перед вами стоял!
Оскалился тот, демонстрируя внушительные клыки,
- И не Бледное Высочество! Я- Принц Тьмы!
- Повозникай у меня, кровосос! Живо в глаз засвечу.
На ладони здоровяка возник огненный сгусток, вынудив принца вампиров в страхе отшатнуться.
- Эй, Рико, бледнолицый прав и стоял здесь раньше.
Вмешался юноша с гербом королевства Ирем на груди.
- А на трон твой папенька тоже вне очереди вскарабкался, отравив братца? Генеалогическое древо твоего рода гниловато, это все знают!
- Да я тебя сейчас!
Засопел грубиян, и огненный шар вырос вдвое.
- Заткнитесь оба!
Растолкав толпу наблюдавших за ссорой принцев, вышел смуглый юноша, явно уроженец восточных земель.
- Смотрите, кто пожаловал! Никак эмирский выкормыш…
Расплылся в улыбке Рико.
И тебя тоже огнешаром приласкать, принц из восточной сказки?
- Джинн! Имеешь лицензию на работу с официальными документами?
В пустоту произнес смуглый и прислушался к чему-то неслышимому.
- Хорошо. Тогда преврати в пыль все бумаги этого нахала. И любого, кто вздумает устраивать беспорядки!
- Эй-эй! Пошутить уже нельзя!
Погасил заклинание принц Рико.
- Держи своего исполнителя желаний на привязи. Так, бледный, ты теперь будешь вот за этим эльфом, а я за тобой…
Кстати, а разве эльф имеет право на трон человеческого королевства?
Эльфийский принц смерил присутствующих высокомерным взглядом и сунул здоровяку под нос свиток.
- Тьфу, развелось полукровок, плюнуть некуда.
Эрик осмотрелся.
Споры между принцами шли повсюду. Сверкали клинки и заклинания (и как только пронесли?), летели в лица оскорбления и перчатки, хлестала кровь из носов и трещала одежда.
- …Когда мой прадед на трон взошел, твой во всю веслами на галерах махал!
- …А у тебя корона фальшивая!
- …и это родословная? Да у моей собаки вдвое больше!
- …Сами вы дурак, ваше высочество!
- …от высочества слышу!
Дрались принцы изобретательно и разнообразно. На мечах и на кулаках, магией и стенка на стенку. Иные так и вовсе с визгом вцеплялись друг другу в волосья и старались укусить куда помягче, или выхватить и изорвать бумаги соперника.
Удушливая волна из ароматов сотен парфюмов и благовоний плотным облаком накрыла площадь у Регистратория, сшибая на лету ворон, голубей и даже мелких дракончиков.
- Эй, куда без очереди?
Раздался голос Рико.
Принц Эрик заметил мужчину в черном плаще, пробирающегося в начало очереди.
- Это мое место!
По-бабьи взвизгнул один принц, встав на пути. Лицо юноши было в пятнах из потекшей туши и румян, а в руке он сжимал шпагу.
- Слышь ты, голубая кровь, пшел прочь с дороги! Прошипел незнакомец, показывая ему бумагу с печатью.
Франт умолк и отошел в сторону.
Человек в плаще снова заработал локтями и коленями, расталкивая принцев.
Где нужно - отвешивал пинка, самым упрямым - показывал загадочный документ.
Увидавшие его сразу грустнели и покидали очередь. Добравшись до двери, незнакомец вскочил на возвышение.
- Господа всякие Высочества, попрошу вашего внимания!
Зычно объявил он.
- Ты еще кто такой? Что-то я ни герба, ни короны не вижу.
Вышел вперед один из принцев.
- Из каких монархов будешь?
- Я всегда был за демократию, и, глядя на вас, еще больше убедился в верности своего политического курса.
Да, я не принц, а доктор. И как раз вчера получил лицензию на исцеление королевских особ от инфекционных заболеваний, в том числе и от черной чумы.
- Так это что - королевства не будет?
- Заходите лет через сорок.
Улыбнулся доктор.
А сейчас, пшли вон, господа благородные, Выздоравливающему нужен покой!
Тебе говорили, что с тобой рядом опасно. С тобой теряешься, каждое слово написанное или сказанное тобой, даже простое привет, тянет ужасно к тебе. Ты стильно пахнешь и дорого, от тебя исходят феромоны, ты возбуждаешь. Сводишь с ума своим присутствием.- Да, я знаю, что опасен, да, я пахну дорого, да, стильно. А знаешь чем? Скажу даже кем.- Я пахну вкусно дорогой мне женщиной. Ее запах я ношу с собой и пахну только ею, от меня исходит сладкий запах, опасный для вас, я пахну вкусно любимой женщиной. Чужой мужчина пахнет вкусно и манит собой, как и чужая женщина сводит с ума собой других, но пахнет своим мужчиной, им одним. Запретный плод всегда сладок. Впитывайте и источайте аромат друг друга всегда!
- А не пошел бы ты на .й!!! - первое, что приходит в голову культурному человеку, особенно специалисту по культуре, когда его культурность какое-нибудь бескультурное чмо подвергает сомнению… Но умерив пульс и взяв свою культуру в руки, выкурив пару сигарет и выпив пару таблеток успокоительного, культурный человек, немного погодя заявляет - «А вот позвольте, уважаемый, с вашим мнением несколько не согласиться…»
Венец Божьего творения. Gwendolyn Rodriguez
Гвендолин Родригес (Gwendolyn Rodriguez) - американская художница, родилась в Сан-Антонио, штат Техас, но большую часть своего детства провела в среднем Теннесси, куда её предки прибыли около 1800 года и работали на собственной табачной ферме. Гвен начала рисовать ещё в детстве и мечтала стать художницей с тех пор, как себя помнит.
В девять лет она переехала в 100-летний бревенчатый дом, у которого были серьезные проблемы (он нуждался в реставрации) и пятнадцать акров земли с кедровыми деревьями и скалами на ней. Отсутствие водопровода, канализации, теплоснабжения и кондиционирования воздуха превратили несколько месяцев жизни в борьбу с неудобствами. Купить картины на стену можно на сайте художницы Яны Крапивы.
В 1986 году она окончила Колумбийский колледж искусства и дизайна, город Колумбия. В 1991 году получила степень бакалавра в университете Magna Cum Laude, Остин Пай. В восемнадцать лет Гвен получила возможность стать студентом по обмену и отправиться в Германию. После встречи с будущим мужем, кубинцем по национальности, они вместе вернулись в Теннесси, затем она отправилась в Мексику, где изучала испанский язык, и среди прочего, взобралась на вершину пирамиды Солнца.
«Я обожаю рисовать людей, с давних пор фигура человека стала основной темой большинства моих картин. Я считаю людей венцом Божьего творения. Я люблю то, что делает нас такими, какие мы есть, и мне нравится всё то, что делает нас непохожими - по моему мнению, это доказательство разнообразия и богатства «дизайна» в нашем мире. Я люблю изображать атмосферу определённого момента времени в определённом месте. Также я хочу помочь женщинам и детям во всем мире.
Осенью 2007 года, на заднем дворе моего дома была построена студия и я погрузилась в работу моего сердца… На прежнем рабочем месте (кухонном столе) для моих картин существовала угроза в виде арахисового масла и желе с бутербродов и вандализма со стороны малыша".
Oперативная психология
Помните сцену из «Амели», когда она мстила бакалейщику - меняла ему тапки на два размера меньше, вставляла тусклые лампочки, сыпала сахар в его спиртное.
Между тем, эту технику активно использовало Министерство государственной безопасности ГДР - «Штази». Метод получил название Zersetzung (разложение, деморализация). Его использовали против диссидентов в 1970-е и 1980-е годы. Цель состояла в том, что «выключить» диссидентов путем нарушения их личной или семейной жизни. Метод психологического разложения включал снятие в отсутствие хозяев квартиры картины со стены, перестановку мебели в квартире, постановку будильника на другое время, замену одного сорта чая на другой, странные телефонные звонки от неизвестных людей или даже отправку вибратора жене жертвы.
Обычно жертвы не подозревали, что это «Штази». Многие думали, что они сходят с ума, несколько человек покончили жизнь самоубийством.
На мясокомбинате работали три друга - Иван, Степан и Ибрагим.
- А правда, что ты в бога не веришь? - спросили как-то в обеденный перерыв Степана друзья.
- Так нет же никакого бога. - Ответил Степан. - Выдумки это всё…
- Слушай, что ты говоришь такое?! - Вспылил Ибрагим - Как это, нет никакого Бога? Аллах есть, это все знают! Мой прадед верил в Аллаха, мой дед верил в Аллаха, мой отец верил в Аллаха - они что, по-твоему, все дураки были, да?
- Не знаю, - поддержал его Иван, - у меня в роду тоже все всегда верили в Бога, вот и я верю. А как же иначе?..
После работы, собираясь домой, Иван подошел к Степану:
- Мы тут с Ибрагимом бутылку «Столичной» скалымили - будешь с нами?
- Нет. Спасибо, ребята, вы ведь знаете, что я не пью, - ответил Степан.
- Да как ты живёшь? - удивился Иван, - Водку не пьёшь, с работы ничего не тащишь, по бабам от жены не гуляешь…
- Тебе хорошо говорить, Ваня, - ответил ему Степан, - Вот, если ты напьёшься, изменишь жене или учинишь драку, то простит ли тебя твой Бог?
- Если покаюсь и помолюсь, то, конечно, простит, - ответил Иван, - Боженька добрый!
- А простит ли тебя, Ибрагим, твой Аллах, если ты украдёшь что-нибудь или совершишь иной грех? - Обратился ко второму другу Степан, - Вот хоть водку сейчас выпьешь. Тебе же по вере твоей нельзя.
- Э, Аллах милосерден! Совершу намаз и простит, - ответил Ибрагим.
- Вот видите, - сказал Степан, - а меня прощать некому. Поэтому я и стараюсь не делать ничего плохого.
- Да, трудно жить без веры, - заметил Иван.
Чтобы с умом потратить деньги, нужно всего лишь две вещи. Сами догадайтесь, какие…
Деньгами себя ты не напрягай: Есть - веселись, а нет - отдыхай.
Будешь искать деньги там, где потерял, потеряешь ещё и время.
Если обещание не выполняется к сроку, то надо или продлить срок, или отменить обещание, или наказать того, кому обещалось.
Иногда лучше дорого заплатить, чтобы дёшево отделаться.
Чтобы от чего-нибудь отдохнуть, сначала надо от чего-нибудь устать. Ну, хотя бы - устать отдыхать.
Если вы хотите, чтобы гости побыстрее ушли, спросите у них в долг. А если хотите, чтобы они подольше оставались, спросите у них совета.
Потомственный гоголевед Аристарх Апполинариевич Кулибин любил предаваться размышлениям на тему своей профессиональной деятельности. Нужно сказать, что все предки его были тоже гоголеведами. Никого из них не было, чтобы занимался хоть чем-нибудь иным - уж таким интересным всего их семейству казалось изучение жизни и творчества Николая Васильевича Гоголя.
И вот, бывало, вечером, когда всякая тварь за окном уж не мычит и не жужжит, нальет себе Аристарх немного сливовой наливочки, уляжется на кушетку, а ноги на пуфик положит, и давай размышлять о чем-нибудь душеполезном.
- Вот нас гоголеведов частенечко спрашивают, дескать вот что, да как… Ведь много ж еще нераскрытого и неизведанного в творчестве Николая Васильевича, - фантазировал Аристарх по части частоты вопросов… На самом же деле никто и вовсе не спрашивал, и Аристарха Апполинариевича очень тяготило такое отсутствие интереса к творчеству великого писателя. Но как исследователь, как ученый, не желающий с этим мириться - все вопросы он задавал себе сам. Ну как однажды интерес у людей проснется, и давай они сыпать вопросы? А он, Аристарх, вот возьми, не дурак, да и ответь на них без промедления, ибо ответы то все уже есть. Воо, то то. Поэтому все свои вечерние размышления на кушетке под наливочку никогда не считал чем-то глупым или совершенно не нужным. И вот мы слышим очередной монолог:
- Да-с, к примеру, фраза Николая Васильевича «Не всякая птица долетит до середины Днепра» - это же шедевр. Это ж надо было, во-первых, сколько сидеть на берегу и наблюдать! А во-вторых - сколько в ней дополнительного смысла, сколько философии?! А красота формулировки одна чего стоит?! Да-с, - потягивая наливочку аж заводился Аристарх Апполинариевич…
- И сколько разных вариаций подобного рода мог бы выбрать
Николай Васильевич. Но выбрал именно эту… Ведь фраза могла бы звучать и не так… Ну например - Не всякая курица добежит до середины дороги… Или - Не всякая кукушка докукукает до середины кукука… Про кукушку это было б очень актуально, ибо кукушка, да даже в те, старые времена имела, сволочь, подлое свойство - не докукукивать. Кукует кукует, а потом рраз! - и как бы обед, что ли… И стоят потом люди, требуя дополнительного кукука, в лесу… иной раз часами стоят… А кукука все нет и нет… Досадно же, черт побери! И выходит, что кукушка, благотворно и позитивно окукукивая окружающее пространство, вдруг неожиданно и негативно оставила его недокукукнутым… Так называемый недокукук пространства. И тишина, и никто не прелитит туда докукукать, и народ уходит расстроеный, хоть и с полными кошелками грибов, но совершенно без кукушки в голове… И это печально. Пространство надо докукукивать, и эту проблему, которую, между прочим, многие неоднократно фиксировали, ходя в лесу, автор, любимый наш Николай Васильевич, мог бы без особого труда красочнейшим образом осветить в своих произведениях.
… Ну например, в одном пусть так и останется, про невсякую птицу. В другом пусть было бы про кукушку. В третьем, допустим - Не всякий конь борозды не топчет…
… Да, много неясного еще в творчестве Николая Васильевича, многое еще нужно понять. Ну ничего, будем жить - разберемся
Учение о том, что человек никогда не может и не должен делать насилия ради того, что он считает добром, справедливо уже по одному тому, что то, что считается добром и злом, не одно и то же для всех людей. То, что один человек считает злом, есть зло сомнительное (другие считают его добром); насилие же, которое он совершает во имя уничтожения этого зла - побои, увечья, лишение свободы, смерть, - уже наверное зло.
Заблуждение о возможности устройства среди людей порядков насилием тем особенно вредно, что оно переходит из рода в род. Люди, выросшие в насильническом устройстве, уже не спрашивают себя, нужно ли, хорошо ли принуждать людей силою, а твердо верят, что без насилия нельзя жить людям.
Правители думают насилием заставить людей жить доброй жизнью. А они первые этим самым насилием показывают людям пример дурной жизни. Люди в грязи, и, вместо того чтобы самим выбраться из нее, учат людей, как им не загрязниться.
Герой этой истории, Борис, живет ныне в Израиле. А в молодости он жил в Баку и работал там в роддоме. Электриком.
В одном здании с роддомом помещалась женская консультация. Там Боре выделили маленькую комнатку, в которой он мог сидеть в ожидании вызовов и заполнять нужные бумаги. Комната находилась посредине между кабинетами, в которых вели прием два заслуженных врача-гинеколога. На дверях кабинетов висели роскошные черные с золотом таблички с перечислением всех их чинов и званий. Боря посмотрел и на свою дверь тоже прибил табличку - очень скромную, без всяких регалий, только фамилия и инициалы.
И едва он закрепил табличку и занялся бумагами, как в комнату вошла какая-то женщина. Прежде, чем Борис успел что-то сказать, она обрушила на него целый поток жалоб на свои интимные проблемы. Борис, надо заметить, был большим любителем женщин и в их проблемах разбирался как бы не лучше, чем в электричестве. Он не растерялся, усадил незнакомку на диван, подробно расспросил и даже немного пощупал. Жаль, смотрового кресла у него не было. На прощание дал какой-то совет, женщина ушла довольная. Почти сразу за ней вошла вторая женщина, потом еще одна. До обеда Борис успел принять пять посетительниц, затем ему позвонили и вызвали чинить проводку.
На обратном пути его поймали на лестнице оба заслуженных гинеколога и в категорической форме, угрожая физической расправой, потребовали немедленно снять табличку. Борис поднялся на этаж и увидел, что стулья для посетителей перед обоими кабинетами пусты, зато перед его дверью выстроилась длинная очередь. Сознательные бакинки массово игнорировали профессора, доктора медицинских наук Магомедова и члена-корреспондента Академии медицинских наук Азербайджанской ССР Алимханова и все как одна хотели лечиться у скромного доктора
История двадцатая
О МЕТАФОРАХ И НАЦИОНАЛИЗМЕ.
Был солнечный полдень.
- Ну?.. - спросил дракон.
- А вот хоть убей, всё равно не понял!
Рыцарь рубанул рукой воздух после десятиминутного пребывания в Очень Задумчивом Состоянии.
То есть - сидя в теньке на пеньке. И без излишней торопливости посасывая указательный палец правой латной рукавицы.
- Ну, напарник, напрягись,
Попросил ящер партнёра.
- Это же просто как дважды два.
Рыцарь честно попытался напрячься. Даже вытаращил для убедительности глаза и покряхтел от натуги. Потом громко выдохнул и победоносно выдал:
- Четыре!..
- Что «четыре»…
Ящер от неожиданности подавился.
- Как что?
Возмутился рыцарь, ловко уворачиваясь от огненных плевков откашливающегося дракона.
- Ты же сам спросил про дважды два.
- Это была метафора,
Пояснил пришедший в себя чешуйчатый собеседник. И, опережая следующий неминуемый вопрос напарника, поспешил добавить.
- Только не спрашивай, что это такое. До ближайшей харчевни ещё миль десять. Если мне придётся тебе втолковывать ещё и философские понятия, то мы раньше сдохнем с голоду, чем ты поймёшь.
- Я вовсе не тупой!..
Обиженно выпятил из-под забрала нижнюю губу рыцарь.
- А кто тут говорит, что ты тупой?
Дракон подчёркнуто удивлённо оглянулся по сторонам и поспешил сгладить неловкость:
- Ты… ээээ… Ты дремучий.
- Как что?..
Подозрительно спросил рыцарь.
- Как дуб!
Нашёлся ящер, состроив самое честное выражение морды, на которое только был способен.
- Как дуб, это хорошо.
Ппросиял напарник, возвращая губу в исходное положение.
- Как дуб, это благородно!
Дракону пришлось приложить титанические усилия, чтобы не заржать, но ящер с собой-таки справился.
Так что наружу прорвалось только невнятное и почти не пожароопасное бульканье.
- Что это?
Встревожился рыцарь.
- Дань восхищения тобой.
Не моргнув глазом, сообщил дракон.
Мысленно он был просто в шоке от собственного самообладания.
- Давай-ка, вернёмся к твоему предыдущему вопросу…
- К какому из полутора сотен?
На лице рыцаря проступил живейший интерес.
- К вопросу о том, почему я, обычно такой прижимистый, бросил сегодня медяк тому белобрысому парню в корчме.
- Должно быть, из-за его шутовского наряда?
Вслух подумал рыцарь.
- Нет.
- Гм? Тогда, надо полагать, из жалости к его болезни? Ведь здоровый человек вряд ли примется, будучи совершенно трезвым, на всю корчму орать, что именно его народ: породил все прочие народности, включая чернокожих дикарей; научил птиц летать, червей ползать, а свиней обрастать жиром; изобрёл колесо, компас и штопор; жил в Атлантиде; родил Александра Македонского, Цезаря, Моисея и самого Иисуса; основал, а потом сам же и разрушил Рим?..
- Хе-х,
Дракон позволил себе пустить пару-тройку довольных колечек дыма из ноздрей.
- На этот раз - почти угадал.
- Почти?
- Почти. Действительно - из жалости. Только не к болезни, а к его благосостоянию и уровню интеллекта.
- В смысле?.
Рыцарь машинально попробовал почесать затылок. Сквозь шлем.
- Да разве ты не заметил, что тот горлопан был беднее церковной крысы и куда тупее, чем…
- Чем что?
- Ээээ… Ну, дуб, во всяком случае, тут и рядом не валялся…
- Ещё бы.
Напыжился рыцарь.
- Запомни, напарник,
щер решил подвести черту.
- Люди начинают демонстрировать свой национализм только тогда, когда им больше нечем похвастать!
- Демонстрировать свой что?
Запнулся рыцарь на незнакомом слове.
- Проклятие!
Взорвался дракон.
- Ты хочешь обречь нас на голодную смерть?!
- Всё-всё. Заткнулся.
Напарник похлопал себя по торопливо закрытому рту.
- Я ж не этот… как его?.. нацио… аналист, вот. Я же дремучий!..
- …Как дуб,
Машинально уточнил дракон.
- А дуб - это звучит гордо!
И рыцарь снова выпятил вперёд нижнюю губу. На этот раз - пафосно.
Морские пейзажи Лорен Адамс
Loren Adams - художник, который стал узнаваем благодаря картинам с полупрозрачными волнами, морскими пейзажами и ландшафтами. Родился художник в Linton, Indiana 28 сентября 1945 года. В 6 лет переехал с семьей в Калифорнию, где увлекся морем. Получил образование в религиозных школах и даже учился в семинарии. Также изучал музыку, но только искусство влекло его. Художник никогда не использует фотографии, он рисует по памяти. Loren сопротивляется всем попыткам массового производства его картин, считая, что каждая работа должна оставаться уникальной.
История девятнадцатая
КАК КОЛУМБ ОТКРЫЛ АМЕРИКУ.
Был солнечный полдень.
- Ну?.. - спросил дракон.
- Вон там,
ответил рыцарь.
- Какая-то чёрная штуковина белеется…
Дракон из-под лапы всмотрелся в океанскую даль:
- Напарник, ты ошибаешься.
- Я ошибаюсь?!
Вскипел рыцарь, от возмущения побагровев до самого кончика меча.
- А кто так обожрался рыбы, что до сих пор взлететь не может? Из-за кого мы застряли на этом проклятом острове? Из-за меня…
- Ты ошибаешься.
Мягко повторил ящер и ласково поскрёб когтями своё раздутое брюхо.
- …Там не одна штуковина, а целых три. Между прочим, они движутся к нам.
- Что же это может быть?
Рыцарь в волнении ущипнул себя за нос. - Чёрно-белое, по волнам плывущее?
- Чёрно-белый плавучий топор.
Ехидно предположил дракон.
- Но их там три…
- Стая!
Фыркнул партнёр рыцаря. С шумом перекатился на спину и сыто захрапел.
Проснулся он часа через полтора от чувствительных пинков в желудок.
--- Я беременен?!
С ужасом успел подумать дракон. И широко распахнул глаза…
…Первое, что ящер увидел, это торопливо отодвинутый от его живота латный башмак. Чуть выше башмака витала широкая ухмылка рыцаря.
- Партнёр, ты ошибаешься.
Злорадно передразнил ящера партнёр.
- Кто говорил, что это топоры, а?.. Это корабли! И рыцарь показал ящеру язык.
Дракон тяжело вздохнул, успокаивая себя тем, что как существо чешуйчатое, лишён возможности поседеть. Потом повернул голову.
В миле от берега на якорях болтались три парусника. С самого большого из них поспешно спускали шлюпку…
…Едва киль лодки заскрежетал по дну, как на пляж высыпало человек двадцать. Прибывшие весело пускали солнечные зайчики полированными доспехами. Воинственно топорщились древками флагов и стволами аркебуз.
В эпицентре этого столпотворения оказался человек с хитрым лицом генуэзца. Он дождался, когда двое матросов вкопают в песок громадный крест, после чего с пафосом затараторил:
- Сего числа сего года я, дон Христофор Колумб, Адмирал Моря Океана, призываю вас в свидетели, что от имени наикатоличнейшего короля Испании Фернандо и его наипрекраснейшей супруги королевы Изабеллы вступаю во владение сей твердью земной, поименованной мной Индией!..
Окружающие восторженно взревели, но вожак тут же прервал их властным движением руки:
- Так. Последующую молитву и спонтанное целование мне рук опустим, на чём первую репетицию и закончим. Ну-с, доны, неплохо, неплохо…
Адмирал Моря Океана извлёк из-за пазухи склянку песочных часов и недовольно поджал губы.
- …Но вот крест можно было бы устанавливать и побыстрее! Дон королевский нотариус?..
- Я!
- Что «я»?! Чирей воробья!.. Почему одновременно с моим выступлением не велось составление акта приёмки новых земель?
- Дык это, дон Адмирал… Я чернильницу случайно утопил.
- Нет, почему за вас, канальи, всегда должен думать я, а?
Глаза дона Христофора метнули молнии.
- Секретарь, запишите. Впредь выдавать королевскому нотариусу не одну чернильницу, а две… А лучше - сажать в шлюпку сразу двух нотариусов. На случай, если один из них случайно утонет! Дон капельмейстер?
- Я!
- Гугенотская свинья!.. Это я не о вас, дон. Просто в рифму легло… Почему в тот момент, когда я сходил со шлюпки на берег, не гремели фанфары?
- Дон Адмирал, у меня же из всех инструментов - только барабан…
- Ничего не знаю. Молите бога, чтобы дома ваша донна вам срочно наставила рога.
- Зачем мне рога?
- Вы в них будете трубить!!!
- Шуты какие-то.
Поделился рыцарь своим мнением с драконом, наблюдая за происходящим на пляже из-за ближайшей пальмы.
- Как, говоришь, эти острова называются?
- Эээ…
Дракон задумался.
- Сейчас - Канарские, а в античные времена они были известны, как Insulae fortunatae - острова Блаженных.
- То есть - юродивых,
По-своему понял рыцарь.
- Что ж, в древности люди были куда честнее… Кстати, ты ещё долго будешь, гм… в неподъёмном состоянии?
- Долго.
Самодовольно признался ящер.
- Некоторые из нас для пущего комфорта пищеварения даже впадают в спячку. На месяц-другой.
Рыцарь представил на секунду, каково это куковать месяц-другой на необитаемом острове в обществе храпящей драконьей туши, и ему стало дурно. Поэтому он решительно одёрнул кольчугу и вылез из-за пальмы:
- Здравствуйте, юроди… почтеннейший сэр Христофор! Вы случайно не занимаетесь частным извозом?..
Когда операция по перетаскиванию дракона с острова на палубу каравеллы «Санта-Мария» была закончена и эскадра взяла курс на восток, ящер не выдержал и поинтересовался:
- Напарник, как тебе ЭТО удалось?
- Что ЭТО?
Рыцарь оторвался от смакования испанского вина.
- Развернуть с пол дороги экспедицию Колумба?
Рыцарь едва заметно улыбнулся:
- Да пара пустяков. Объявил, что ты родом из страны золота Эльдорадо. И, в благодарность за доставку нас в Европу, расскажешь дону Адмиралу, где её найти.
- А где её найти?
Ошеломлённо спросил дракон.
- Понятия не имею,
Пожал плечами рыцарь.
- Что-нибудь придумаем. У меня вообще за минувшие сутки сидения на солнцепёке в голове масса гениальных идей образовалась.
- Ну-ка, выдай хоть одну.
Попросил заинтригованный дракон.
- Да легко.
Рыцарь скрестил руки на груди.
- Эй, сэр Христофор.
- …Я!
- Сиська короля!.. Впрочем, не суть. Вот вы давеча говорили, будто считаете, что Земля круглая - так? Вы ошибаетесь. Земля имеет форму бублика. В Индию надо плыть не на запад, а через центральную дырку. Так быстрее!..
- Гениально!!!
Воскликнул Колумб на капитанском мостике. И от переизбытка чувств упал в обморок.
Глядя, как матросы отливают дона Адмирала забортной водой, рыцарь игриво подмигнул партнёру:
- Люблю, знаешь ли, придать истории лёгкую пикантность…
Римский Папа, Далай-лама и главный раввин Израиля катаются на лодке по озеру. Вдруг видят - на берегу кафешка.
Раввин говорит:
- Хочу есть, -
выпрыгнул из лодки и побежал пешком по воде к берегу.
Далай-лама, поразмыслив, тоже вышел из лодки и не спеша отправился по водной глади вслед за раввином.
Папа римский сидит и думает:
- Как же так? Эти два нехристя разгуливают по воде аки по суху, так неужели я, будучи главой Римско-Католической Церкви, наместником Святого апостола Петра, не смогу повторить то же самое?
Сказано - сделано: ступил Папа Римский за борт лодки… Ну, и начал тонуть.
Раввин смотрит с берега на бултыхания Римского Папы и говорит, обращаясь к Далай-Ламе:
- Наверное-таки надо было ему сказать про деревянные столбики под водой.
- Какие столбики, - удивился Далай-Лама.
Те кто не верит в любовь, большая просьба - обломайтесь. Не отравляйте своим неверием тех, кто уже или ещё влюблён. Пусть каждый выучит свой урок. Это не математика, тут всё индивидуально. Если кому-то суждено разувериться - так оно и будет. Не случайно и в срок. Уйдёт в науку - сделает великое открытие. А другой может поедет в далёкие страны - помогать каким-то несчастным. А кто-то котика усыновит.
Ну не надо против Природы. Против того как было задумано. Потому что среди сотен тысяч несчастных найдётся один влюблённый, который станет Петраркой или Шекспиром или Пушкиным. И он напишет своей возлюбленной такой стих, что мир обомлеет. И Солнце уступит место Луне. И разверзнутся бездны. И слова этого великого сумасшедшего вернут на Землю любовь. Туда, где она принадлежит. Вернут её тем, кто недополучил, не нашёл, не дождался… Пусть всё идёт своим чередом. Не пугайте своими несчастьями других… Пусть у них будет надежда…