Ностальгия - вещь, конечно, хорошая! Конечно, смотря, о чём ностальгируешь. К примеру - о молодости, любви, счастливой жизни… Вот это, да! А, у меня всё, не как у людей! Знаете, по чему я больше всего ностальгирую? Не угадаете! По очередям. Да, да! По огромным советским очередям! Как они греют сегодня мою душу! Встаёшь, бывало, в очередь, и весь мир открывается перед тобой! И чувствуешь, что в тебя вливается, как минимум, второе высшее образование. Узнаешь то, что не узнаешь ни на одной лекции даже лектора ЦК КПСС! Ни на одном из симпозиумов! Все новости страны, всех её средств массовых и не массовых информаций, включая новости «сарафанного радио», которое всегда знало кто, где и с кем выпил, подрался и прочее, и прочее. Не важно, что кто-то кого-то обложил матом, дал в глаз или потаскал за волосы. Через пять минут вся очередь гомерически, и по - доброму ржала над слишком темпераментными очередниками. Да и скандалисты, поостыв, также хохотали до слёз. Очереди были за всем. За часами, за трусами и даже за спичками. Но было тогда в магазинах всё, кроме того, о чём мы тогда просто не знали. И это было правильно. Рано нам было знать то, чего у нас ещё не было. Жили мы радостно и честно. Женились, получали квартиры, рожали, воспитывали и учили детей. Притом - бесплатно! Да и лечили нас бесплатно. За труд получали достойно. Всем всего хватало.
Да, что это я в политику - то влез? Будь она не ладна! Я ж про очереди… Хорошо, весело было! Песенки пели такие весёлые!
Ладушки - ладушки
Куба ест оладушки!
А мы чёрный хлеб едим
И как лошади п… рдим!
И ничего нам за это не было. А это конец пятидесятых, начало шестидесятых годов прошлого столетия! Вот тебе и отсутствие демократии! Врут сейчас всё. Сама по себе очередь за хлебом в один магазин доходила до тысячи человек! Да ещё и без разрешения властей - это ж какая демократия была!!! А сейчас… Без разрешения власти собираться не моги. Не законно! А собрались даже с разрешения человек пятьдесят дедков - старых коммунистов по привычке постоять, выступить, поворчать, так к ним полицейских один к двум приставят. Ох, опасные, знать, эти дедки! Хуже рецидивистов, наверное. А в наше время один милиционер был на пять - семь колхозов и совхозов. И двери в домах не запирали. Вот это демократия! Сейчас не закрой-ка дверь… То-то! Знаешь, что будет.
И что это я в политику опять? Эх, очереди, очереди! С приходом какого-то там БЛАТА очереди стали вырастать и портиться как-то! Ну, не стало веселья в народе! Появились какие - то сварливость, брюзжание, недовольства. Стал кто-то в народ подкидывать слухи, что в загнивающем-то капитализме, живётся сказочно хорошо, весело и привольно! И пропали очереди… Нет, они вроде бы и остались, только больше стали похожи на плохие митинги. Мы ведь до этого только хорошие митинги и демонстрации видели. А эти плохие стали переходить в семьи, на рабочие места и даже в места отхожие. Дальше вы, наверное, знаете, помните?
Наши прекрасные очереди объявили главной причиной переворота в стране. Все переворотчики - оборотни хвалили себя за избавление нас от наших очередей и требовали, чтобы народ хвалил их за это. А за что? Вот Гитлер за всю четырёхлетнюю войну потрепал только часть европейской части СССР. А что сотворили новые «патриоты» России. Без объявленной войны за девяностые годы уничтожили СССР, Варшавский Договор. Россию дотла разорили от Калининграда до Курил. Угробить такую промышленность, сельское хозяйство… Души людские… А то фашизм… Сами покруче фашистов! И опять у нас, как в песне «…до основанья, а затем». Опять рожаем, возрождаем… Короче, не временно беременны.
И какие ведь очереди-то стали… Очередь без людей вы видели? Очереди невидимки! Вот заболел, к примеру. Иди, запишись в регистратуре к своему участковому врачу и будешь ждать в этой невидимке две недели. А тебе семьдесят! И получается, как в сказке о Ходже Насреддине: «И что ты беспокоишься, дорогой! За это время или ишак сдохнет, или султан помрёт».А потом неделю на анализы, и если повезёт, и живым останешься, положат на быстрое и «эффективное» лечение. Срок излечения, к примеру, от инфаркта - десять дней! О, как! Об операциях и говорить противно и мерзко! Месяцами, а то и годами в этой невидимой очереди… В очереди на тот свет… Можешь ускорить процесс попадания на операционный стол, если ты богат. А так, ставь сам себе свечку. Дёшево и сердито!
Другая очередь невидимка. Заказал, оплатил ассенизационную машину, яму откачать - те же одна-две недели и удобряй огород или ещё какое интересное место до выполнения заказа.
Ох, много ещё можно назвать таких горе - очередей предоставленных нам сегодняшней действительностью.
А мне снятся мои дорогие (не в рублях) советские очереди! Хлеб по шестнадцать - двадцать пять копеек! Колбаса докторская, настоящая! Без сои и разных опилок! Из МЯСА! И всего за два рубля двадцать копеек за килограмм! Водочка чистая, как слеза! Не отравишься и не заболеешь! И за бутылку всего три рубля шестьдесят две копейки!
И взял бы я в свой сон внуков моих и всех желающих, показать, какие люди были работящие, добрые, весёлые и отзывчивые! А то ведь не верят…
ПЕДИАТР
После нашего похода у меня горела жопа, а Вовку всего обсыпало и пару пальцев распухло.
- Аллергия.
Сказала бабка.
- Ещё бы. Как минимум, три килограмма конфет схуярили в два рыла. Чтоб вас понос пробрал, и глаза на лоб повылазили. Это ж надо дорваться так до шоколада.
Дед, бери мотик у соседа и езжай за докторшей. Надо ещё и пальцы посмотреть у этого малахольного. Не дай бог перелом или трещина. Лучше бы у вас жопа треснула.
Я, конечно, попытался напроситься с дедом. Мне очень нравилось кататься в люльке. Наденешь шлем на голову, натянешь брезент и представляешь, как будто в истребителе летишь.
Но дед сказал, что головку мне от хуя, а не истребитель и ушел к соседу. Лучше бы он взял меня с собой…
Вовка лежал в бабкиной комнате на кровати и болел.
Ну как болел? Кроме пальцев у него ничего не болело.
Разве что весь в сыпи мелкой был.
Я тоже помню, как в детстве меня обсыпало красными пятнами, и я ходил весь в зелёных точках.
- У тебя глаза не лезут на лоб ещё?
Интересовался я у Вовки.
- Нет.
Отвечал Вовка.
- Но чё-то болеть уже начинают.
- А поноса ещё нет?
Я так думал, что мне это не грозит, раз меня не обсыпало, а вот за Вовку опасался.
Бабка ушла к соседке на часок, надеясь, что за это время, мы не сожжём дом и не улетим в космос.
Потому что если сожжём дом, то она нам в жопу горящих углей напихает, а за космос она меньше переживает, потому что идиотов туда не пускают.
Углей в жопу нам не хотелось, а в космос мы не собирались.
Я решил, что пока дед ездит за докторшей, может случится беда. Насколько я мог предполагать, деду с бабкой на нас в основном насрать. И если кто-то из нас сдохнет, им станет легче.
Посему, я принял единственное правильное решение, лечить Вовку самому.
Я достал из серванта аптечку, взял оттуда вату, бинт и зелёнку. Мои действия казались мне логичными.
Зелёнкой я собирался замазать пятна…
Бинтом завязать глаза, что бы до приезда докторши не вылезли.
Ватой закрыть жопу, что бы в случае поноса он не обгадил бабкину кровать.
Вовку мои планы смутили, но я ему аргументировано объяснил:
- Бинт для того, чтобы глаза не вылезли, вата от поноса, а зелёнка от аллергии. Всё по науке.
Первым делом я набил трусы ватой. Мне показалось мало, и я добавил марли. Затем замотал бинтом глаза. Осталось замазать аллергию.
Я взял ватку и начал закрашивать пятна. Через 10 минут я устал. Пятен было много и очень мелких. Я принял разумное решение, взять и просто закрасить, не мучаясь с каждым в отдельности.
Через несколько минут дело было сделано. Вовка стоял и обсыхал…
Во дворе послышался треск мотоцикла.:
- «Докторша приехала»
Сообразил я и довольный собой уселся ждать, представляя, как она удивиться и скажет:
- «Мне собственно лечить то уже нечего. Всё основное лечение уже проведено, остаётся разве что пальцы осмотреть».
Дверь открылась и вошла врачиха вместе с бабкой. Я решил дождаться своей славы в зале и, выйдя из комнаты, уселся на лавку.
- Это чёй у тебя с руками?
С подозрением спросила бабка, задержавшись возле меня, но ответ ей было услышать не суждено. Врачиха зашла к Вовке в комнату…
C воплем:
- «Мама дорогая!»
Что-то упало на пол. Бабка подозрительно глянула на меня и побежала в комнату.
- Ах ты, педиатр самодельный!
Бабка выскочила из комнаты и побежала на кухню.
Я осторожно заглянул в комнату и увидел лежащую на полу врачиху.
- «Неспроста»
Подумал я.
Бабка влетела в комнату с полотенцем и стаканом воды. Начала брызгать на врачиху и обмахивать её полотенцем. Слабый голос внутри подсказывал, что что-то не так, но пока не настаивал. Врачиха открыла глаза и спросила, указывая на Вовку:
- Что это с ним?
Тут бабка видимо вспомнила обо мне, потому что она посмотрела по сторонам и её взгляд остановился на мухобойке. Она протянула за ней руку, и ласково глядя на меня, сказала:
- Иди сюда, мой хороший. Гиппократ ты доморощенный.
Мне показались её слова несколько наигранными, и я попятился назад. Затем внутренний голос скомандовал - беги! И я побежал. Побежал что было сил, с грохотом распахнув входную дверь.
C грохотом буквально, потому что в это время дед пытался зайти в дом, неся в охапке большую бутыль, вместо той, которую разбил молоток в кладовке.
Он её купил попутно в селе, когда забирал врачиху. Я так понял, что бутыль упала и разбилась. Потому что, когда я уже бежал вниз по лестнице к улице, дед матерился и не мог понять, что это было…
Когда врачиха вошла в комнату, перед ней стояло зелёное существо с огромной задницей и забинтованными глазами. Увиденное зрелище ее, несомненно, повергло в шок и она, потеряв сознание, упала на пол.
Бабка, вбежавшая следом, была всё-таки более закалённой и подготовленной в моральном плане, хоть и не врач. Поэтому она особо не удивилась, а побежала за водой, спасать врачиху.
Я же, как минимум час отсиживался за поленницей. Дед во дворе орал, что оторвёт мне ноги и вставит вместо них дрова, что бы я уже никогда не смог бегать. А ещё лучше, он купит новую бутыль и законсервирует меня в ней.
У Вовки подтвердилась аллергия и ушиб пальцев, ничего страшного, по сути. Глаза не вылезли и поноса не было. Единственный неприятный момент, так это то, что он ещё долго ходил зелёным, светлее день за днём.
Меня же бить не стали. Дед сказал, что, скорее всего дурь из меня никогда не выбить. Ненароком могут последние мозги вылететь и тогда родители меня точно не заберут, а бабке с дедом без мозгов я даром не упёрся.
Но меня на неделю заперли в комнате, под домашний арест, что бы хоть неделю они смогли бы от меня отдохнуть. На мои возражения, что ребёнку без свежего воздуха нельзя, дед ответил:
- Я тебе несколько раз в день пердеть в комнату буду, надышишься впрок, на свежем воздухе потом сознание будешь терять от избытка кислорода.
Ну вот, таким образом, всю следующую неделю должно было бы ничего не происходить.
Но ключевое словосочетание тут - должно было бы…
Во-первых, с сомнением ученые-зоологи отнеслись к транспорту Деда Мороза. По легенде, новогодний дедушка ездит на северных оленях. И не ездит даже, а летает. Но ведь ни один северный олень не умеет летать!
Хотя зоологи говорят, что неизученными остались еще около 300 тысяч живых существ. Большая часть из них - это бактерии. Хотя вряд ли среди них окажется хоть один летающий северный олень.
Во-вторых, Дед Мороз не может за одну ночь раздать всем детям подарки.
Если считать детьми всех, кому еще не исполнилось 18 лет, то таких наберется около 2 миллиардов. Из них надо исключить мусульман, иудеев, индусов и язычников, которые в Деда Мороза просто не верят. Итак, христианских детишек в мире будет около 500 миллионов.
Статистика показывает, что в среднем на одну семью приходится три ребенка. Или больше. Каждая семья живет в отдельном жилище. Значит, Деду Морозу за одну ночь надо посетить около 160 миллионов домов.
Если учесть часовые пояса и то, что дедуля будет лететь с востока на запад, то его «рабочее время» растянется не на сутки, а на 31 час. С помощью простых расчетов получаем: за секунду Дед Мороз должен навестить 1 400 домов. Если Дед Мороз работает с такой скоростью, то по производительности его можно сравнить только с микропроцессором. И учтите, за 31 час Деду Морозу некогда отлучиться по, так сказать, своим личным делам… А как он решает эту проблему? Ученые-медики не объяснили…
В-третьих, ни один человек не может двигаться со скоростью света.
Общий путь, который нужно проделать Деду Морозу, равняется 100 миллионам километров. Поэтому сани Мороза должны двигаться со скоростью 970 километров в секунду. Но это больше скорости звука в 3 тысячи раз!
Представьте, с каким грохотом должны лететь сани на такой скорости? Звук истребителя будет напоминать лишь слабый писк котенка в сравнении с шумом саней Деда Мороза.
Пожалуй, у дедули сверхсовременные санки. Потому что даже космические зонды, самые совершенные изобретения человека, которые способны покинуть пределы Солнечной системы, развивают скорость только до 40 километров в секунду.
В-четвертых, не хватит оленей, чтобы тяжелая повозка могла двигаться со скоростью 970 километров в секунду.
Северный олень развивает скорость максимум до 20−24 километров в час. Разве что дедуля так пугает своих оленей, что они развивают сверхскорость. А ведь животным надо тащить повозку, груженую подарками. А в ней еще и далеко не худенький дед.
Северный олень в силах сдвинуть с места груз 150 кг. Почти три с половиной тонны сможет передвинуть олень, которому не мешает сила трения. То есть олень, который движется не по земле, а по воздуху.
Итак, допустим, что каждый подарок весит не больше одного килограмма. Это значит, что в санях окажется груз около 400 000 тонн. Для того чтобы сдвинуть такую повозку понадобятся 275 300 оленей.
Допустим, вес повозки будет около 400 000 тонн. А чтобы такая «махина» могла двигаться со скоростью 970 километров в секунду, каждый из оленей должен выработать энергию в размере 31,2 миллиона квадриллионов джоулей. В пути олени так нагреются, что вряд ли доживут до конца путешествия…
А как же дедушка? Он сможет выжить только в том случае, если у него удивительная способность переносить колебания температур.
Также центробежные силы, что действуют на Деда Мороза, превышают его вес в 3,5 тысячи раз. А это значит, что если дед решит приземлиться на своих санях, то его придавит к саням сила в два миллиона килограммов.
Выживет ли дедуля?
Как бы там ни было, подарки все равно оказываются под елками. А расчеты, приведенные выше, требуют многократной проверки.
Так что не беспокойтесь за судьбу новогоднего волшебника.
Если на наших улицах провести опрос прохожих, то подавляющее большинство, не задумываясь, ответит: одинокие женщины злые, потому что они одинокие.
Вариации ответа весьма многообразны и зависят от культурного уровня отвечающего: из-за отсутствия секса; без мужской ласки; родились такими; одинокие, потому что злые,
И ни один из отвечающих даже не задумается, а откуда у него вообще такая информация? Попросите его пояснить свой ответ - не сможет. Он так думает, и всё.
А если всё же вдуматься и поискать корни?
Помните фильм «Родня»?
«Одинокая женщина - это не-при-лич-но!».
Такой стереотип сложился в нашем обществе уже давно. Очень давно. Мы живём в 21-м веке. Но какими бы цивилизованными мы себя ни считали, нашим обществом по-прежнему правят первобытные инстинкты. А инстинкты говорят: одинокий - значит слабый. Слабому нет места в нашей стае. Бей слабого! И ведь бьют! Не кулаками, не палками. Бьют словами. Бьют насмешками. Бьют пренебрежением и унижением.
И если особь одинока, её инстинкты требуют искать способы защиты от враждебной стаи.
Чтобы не забили. Чтобы не съели. Чтобы выжить.
Каждая одинокая женщина выживает по-своему.
Одни, лишившись мужа, срочно ищут себе хоть какого-нибудь мужчинку, лишь бы штаны были в доме.
Другие прячутся за бутылкой, чтобы не замечать враждебности окружающего мира.
Третьи заворачиваются в прочный кокон непроницаемости и молчания, чтобы все укусы и удары были не так болезненны.
Четвёртые изо всех сил отбиваются и бросаются в ответную атаку, чтобы защитить своё достоинство и право на жизнь среди равных.
И вот уже лёгкая на ярлыки толпа кричит: злая стерва!
Вся сливаемая нам информация направлена на то, чтобы убедить общество: одинокая женщина - это абсолютно неприлично!
В женских журналах, на женских сайтах написаны огромные статьи в духе: раз ты одинока, значит, ты что-то делаешь не правильно.
Почти на каждом сайте можно прочитать шутки и анекдоты об одиноких женщинах, но зачастую они довольно злы и унизительны.
Мнение одинокой женщины не учитывается ни в быту, ни на производстве.
Попытки отстоять его заканчиваются унизительными насмешками типа -«тебе мужика надо».
Увлечение каким-нибудь интересным неординарным делом в ближайшем окружении расценивается однозначно: нет мужика - вот и бесится.
«Одинокая женщина - это не-при-лич-но!»?
Одинокую женщину начинают жалеть и норовят оказать «дружескую услугу»:подсовывать то одного, то другого никчемного кавалера: «он хоть и неказист, и зарплата у него небольшая, иногда выпивает, но зато он же холостой!» - убеждают знакомые.
И если женщина полна достоинства и не бросается на таких «завидных» женихов, значит, сама виновата, ей же как лучше делают, а она такая высокомерная!
И снова пошла слава: одинокая и злая.
И никому нет дела, почему она одинокая.
Стая, приученная жить по закону джунглей, не интересуется жизнью слабых и одиноких. Не прилично хотеть настоящего счастья, неприлично не хвататься за первого попавшегося холостяка!
Неприлично быть одинокой…
И продолжает женщина идти по жизни:
одна, не понятая, не встретившая своё счастье, полная достоинства, оболганная и клейменая словом «злая»…
К каждому фильму режиссер-постановщик проходит определенный путь, неся на плечах ношу своего прошлого. Порою бывает она непомерно тяжела, но можно ли без нее подняться к вершине? На свет Александр появился в семье отца - директора крупного предприятия - и матери-врача 17 июля 1932 года в Киеве. В 1937-м родителей арестовали. Забирая мать, один из чекистов сказал другому: «За мальчишкой вернешься, когда отвезешь ее в тюрьму».
- Я как-то ясно понял, что нужно уходить из этого дома, - вспоминал впоследствии Аскольдов, добавляя с грустной улыбкой, - но были две неразрешимые проблемы: я не умел завязывать шнурки на ботинках и не знал, как открыть английский замок. Но тут первый раз в жизни сам завязал шнурки, потом поставил стул и открыл замок… Захлопнул дверь и ушел в темноту ночного Киева. Помню, шел по Крещатику. Начинался ранний рассвет, была весна, цвели каштаны, воздух переполнялся сладким запахом цветения. С тех пор этот запах я переношу с трудом. Почти инстинктивно пришел к дому, где жили друзья моих родителей, многодетная еврейская семья. Позвонил, открыли, увидели на пороге, все сразу поняли, расплакались, спрятали меня, сохранили. Позже переправили к бабушке в Москву, и так помогли выжить".
Став взрослым, Александр Аскольдов предпринял попытку разыскать в столице Украины своих спасителей, но узнал, что они были расстреляны в Бабьем Яру. «Сын врага народа» сумел выбиться в «люди». По понятной причине, он не был принят в МГУ, но стал вольнослушателем филологического факультета. Лишь на втором курсе его официально зачислили в университет. Затем учился в Литературном институте имени Горького. Написал первую в СССР статью о Михаиле Булгакове, занимался исследованием его творчества. Работал чиновником в Министерстве культуры, Министерстве кинематографии СССР. В 1966-м успешно окончил Высшие режиссерские курсы. Пришло время перенести свои знания и талант на киноэкран - снять выпускной фильм. Сильное впечатление произвел на Аскольдова прочитанный им рассказ Василия Гроссмана «В городе Бердичеве», и у режиссера возникла идея создать по этому произведению кинокартину, причем будущую ленту Александр мысленно представлял себе, что называется, от первого кадра до последнего. Начало 1920-х, Гражданская война. Проходя через еврейское местечко, красные оставляют в доме Ефима Магазаника и его жены Марии своего комиссара - беременную Клавдию Вавилову, жену погибшего командира. Ей не по себе в многодетной семье, среди людей из другого мира, живущих своими заботами, иными, чем мировая революция. Но окруженная «еврейскими» хлопотами о будущем ребенке, Клавдия постепенно, что называется, «оттаивает». И, когда уже с новорожденным на руках, она видит, как уходит ее полк, то решает оставить своего младенца на попечение приютившей ее семьи - и уходит вслед за своими боевыми товарищами. Ее ребенок остается не у чужих людей, а в семье, ставшей для нее близкой и родной, которую она идет защищать. А финал картины - трагический. Это - «марш обреченных»: двадцать лет спустя после разворачивающихся в фильме событий евреи местечка с желтыми звездами на груди идут в печи и рвы Холокоста…
Такую вот историю решил поведать зрителям Александр Аскольдов, задумав реквием и по своим спасителям, кому не суждено было выжить в зареве Холокоста, и по всем жертвам трагедии европейского еврейства, которая в ту пору замалчивалась. Да и вообще, о евреях тогда не принято было упоминать вслух, не говоря уже о том, чтобы изображать их в кино, да еще и положительными героями. Аскольдову прямо так и говорили: «Ты хороший мужик, но на кой дались тебе эти евреи!». Но тематика картины Александру Аскольдову представлялась более широкой, выходящей далеко за еврейский контекст. Это был совершенно иной, чем тот, каким он видится в «Белом солнце пустыни», взгляд на Гражданскую войну - с убежденностью в том, что в братоубийственной бойне не бывает победителей и выше нее стоят любовь к женщине, к детям, к земле, где довелось родиться и жить. А такая трактовка событий в период, когда в советской истории закончилась хрущевская перестройка, представлялась крамольной.
Режиссер отдавал себе отчет в том, что его ждут большие проблемы, но ему с самого детства довелось преодолевать трудности, и он не привык отступать. Аскольдов написал киносценарий и отправился с ним к Сергею Аполлинарьевичу Герасимову, которого уважал и к которому относился с доверием. Герасимов в те дни работал на съемочной площадке над фильмом «Журналист», но нашел время прочитать сценарную разработку «Комиссара» и одобрил ее. Без поддержки этого авторитета в мире киноискусства, осуществить свой творческий замысел Александру Аскольдову вряд ли бы удалось. А теперь - вопрос к вам, уважаемые читатели: верите ли вы в предсказания? Дело в том, что во время встречи Аскольдова с Герасимовым место имел такой эпизод. Сергей Аполлинарьевич предложил своему гостю «справить пельмени», и они отправились на рынок, где Герасимов, который слыл большим специалистом по этой части, долго и тщательно выбирал мясо. «Выходя с рынка, - рассказывал годы спустя Александр Аскольдов, - мы увидели слепца с маленькой мышкой, который, с ее помощью, бойко торговал «счастьем». Сергей Аполлинарьевич предложил мне: «Попытайте!» Я заплатил 20 копеек, и мышка вытащила мне записку, где карандашом было начертано: «Задумал большое дело. Ждет большое несчастье. Терпи. Хорошие люди тебе помогут». Эту бумажку Аскольдов сохранил и по сей день. Она, быть может, и есть лишнее подтверждение тому, что свою судьбу мы выбираем сами, а не идем бездумно и слепо у нее на поводу.
На главные роли в фильме - красного комиссара и главы бедной еврейской семьи утверждены были Нонна Мордюкова и Ролан Быков. На съемки в эпизодах режиссер пригласил тогда еще не столь известных Раису Недашковскую, Василия Шукшина, Отара Коберидзе. При этом, Мордюкова и Быков активно противодействовали участию в съемках Недашковской, считая ее не пластичной и не умевшей говорить так, как этого требовало искусство кино. Ролан Быков, в качестве компромисса предлагал Аскольдову, чтобы Раиса в роли жены Ефима Магазаника - Марии …"онемела", то есть, настоятельно рекомендовал лишить ее слов, представив зрителям немой. «Это будет даже хорошо, - убеждал Быков режиссера, - ее беззвучие на экране станет восприниматься, как символ трагического безмолвия еврейского народа». Но поколебать Аскольдова не удалось. И он доверил роль актрисе, у которой отсутствие опыта компенсировалось и красотой, и обаянием, и чем-то еще, чего словами объяснить невозможно. Режиссер, можно сказать, рискнул, и Раиса Недашковская полностью оправдала оказанное ей доверие, создав на экране яркий и запоминающийся образ. Большой удачей, если говорить о ролях второго плана, стала и игра Людмилы Волынской, которая замечательно перевоплотилась в «а идише мамэ» - старенькую мать Ефима Магазаника, а включенную в фильм ее молитву озвучила Мария Котлярова, одна из последних актрис легендарного театра Соломона Михоэлса.
Музыку к картине написал Альфред Шнитке. Он, тогда еще мало кому известный автор, нашел нужную интонацию, конечно же, еврейскую, ставшую музыкальным воплощением темы трагедии. Композитор сочинил мелодию, переходящую в реквием. Что же касается операторской работы, то ее мастерски выполнил Валерий Гинзбург. Главной проблемой в процессе съемок стала финальная сцена, которая в сценарии именовалась «проходом обреченных». Этот эпизод Аскольдов решил отснять в Каменец-Подольском. Стоял ноябрь 1966 года. В Украине отмечался в ту пору рост антисемитских настроений и инцидентов. Была, к примеру, подожжена синагога, и местные евреи от предложения сниматься в кино вежливо, и в то же время, категорически отказались.
- Надо было что-то предпринимать, - делится воспоминаниями Александр Аскольдов, - и я решил съездить в соседний Хотим. Там мальчишки за червонец охотно указали на то место, где располагалась подпольная синагога (хорошей была конспирация, не правда ли?). Я пришел к ребе, - продолжает режиссер, предъявил ему, чтобы не возникло никаких сомнений относительно моих намерений, документы и попросил о помощи.
- Вот что я Вам скажу, - без раздумий ответил мудрый ребе, прямо и честно, - товарищ Аскольдов, это невозможно. Люди так оскорблены, так не верят ни во что - они не придут.
Но, как говорится, «не мытьем, так катаньем». В полном отчаянии Аскольдов направил телеграмму на имя
- Местом съемок, - рассказывал потом Аскольдов, я выбрал балку, на которую набрел совершенно случайно. Мы задымили все вокруг, поставили нашу массовку. Людям нашили магендовиды, включили трагическую Пятую симфонию Сибелиуса (Альфред Шнитке писал музыку для картины потом, под изображение). Вроде бы, все по сценарному плану, но видим, что евреи начинают, не стыдясь, плакать навзрыд, и не желают двигаться на камеру.
Аскольдов сначала ничего не мог понять. Но ситуация быстро прояснилась - оказывается, в 1943 году именно на этом месте немцы, отступая, расстреливали евреев Каменец-Подольска. «Мы долго уговаривали людей сделать то, что было нужно для фильма, - продолжает режиссер. - Я не преувеличу, если скажу, что встал перед ними на колени. Тогда вышел вперед мужчина - вы можете видеть его в кадре, это «человек со скрипкой». Этот отец десяти детей позднее перебрался на жительство в Сан-Франциско. Он тогда сказал мне: «Зачем все это: ваш фильм никогда люди не увидят». Но я заверил: «Люди увидят!». А еще выступила Нонна Викторовна Мордюкова и сказала всем на более понятном народу языке, что они просто обязаны сниматься…
Фильм «Комиссар» и действительно пришел к массовому зрителю, но только более чем два десятилетия спустя после того, как работа над ним была завершена. А в ту пору состоялся один-единственный показ ленты - коллективу и художественному совету студии Горького. Высокую оценку фильму дали А. Алов, А. Хмелик, Ю. Карякин, Л. Трауберг, Л. Зорин, В. Росляков… Но не они определяли, каким будет ответ на вопрос: быть фильму, или не быть. Председатель Государственного комитета по кинематографии при Совете Министров СССР А. Романов обвинил Аскольдова в нигилистическом восприятии социалистической революции, а также, ссылаясь на мнение авторитетных киноведов - евреев по национальности, еще и в … антисемитизме, который был усмотрен в карикатурном, якобы, изображении еврейских персонажей, и в первую очередь, Роланом Быковым. Товарищ Романов на полном серьезе посоветовал заменить евреев в кинофильме на татар, у которых тоже многодетные семьи. «Комиссар», помимо всего прочего, пришелся явно не ко времени еще и в контексте событий на международной арене. На Ближнем Востоке вспыхнула Шестидневная война, в которой арабские друзья Советского Союза потерпели сокрушительное поражение. На фоне провала советской внешней политики в регионе, большой военной и дипломатической победы Израиля, появление в прокате фильма на еврейскую тему, раскрываемую подобно тому, как это сделал Аскольдов, было просто немыслимым. Более того, режиссер превратился, в своего рода, «козла отпущения». Знаменитый мультипликатор Юрий Норштейн по этому поводу высказался лаконично и точно: «Самая трагическая судьба отечественного кино - это Аскольдов». Отказавшись переделать под диктовку свыше свой фильм, режиссер подвергся такому остракизму, какому не подвергался ни один из его коллег. Товарищи по профессии писали на него доносы, требуя разобраться и наказать «отщепенца» со всей строгостью. К слову, одним из немногих, заступившихся за Аскольдова, был Василий Шукшин, который и в жизни, и искусстве шел своей дорогой. Александра Аскольдова уволили с киностудии со штампом в трудовой книжке «профессионально непригоден», исключили из партии, лишили возможности работать по специальности. Но и этого было мало. Состоялся суд, на котором Аскольдову инкриминировали растрату государственных средств в особо крупных размерах, поскольку фильм, конечно же, стоил денег, и обвинение силилось доказать, что деньги эти были выброшены Аскольдовым на ветер. Ленту на этот раз объявили уже не антисемитской, а наоборот, сионистской, и к тому же, - льющей воду на мельницу чешской контрреволюции, поскольку в то время советские танки вошли в Чехословакию - давить «Пражскую весну».
Куда было податься опальному деятелю культуры, в довершение всего, выселенному из Москвы за «тунеядство»? Аскольдов отправился в Казань на строительство «КамАЗа», трудился в бригаде плотников-бетонщиков до 1974 года. Позже его восстановили в партии, но в профессию больше не вернули. По возвращении в Москву, он работал худруком Государственного концертного зала «Россия», был директором у Аллы Пугачевой.
В начале горбачевской перестройки, после знаменитого V съезда кинематографистов, из архивов, где они пылились, стали извлекать коробки с картинами, снимая с них запреты на показ. Но «Комиссара» волна эта не коснулась. В июне 1987 года проходил Московский кинофестиваль, на который после долгого перерыва, благодаря смягчившемуся политическому климату, приехали звезды мирового кинематографа - общественная деятельница Ванесса Редгрейв и Роберт де Ниро.
- Я сел в уголок, вспоминает Александр Аскольдов, вдруг услышал, как кто-то из иностранцев задает вопрос Элему Климову, тогдашнему первому секретарю Союза кинематографистов СССР: «А что, уже все эти так называемые „полочные“ картины освобождены»? Его заверили, что это действительно так, за исключением, быть может, нескольких документальных лент. И тут нечто иррациональное, - рассказывает Аскольдов, - меня подняло, я двинулся вперед, подошел к Климову и сказал: «Двадцать лет я молчал, а теперь дайте мне сказать». И стал тянуть микрофон из рук какой-то яркой женщины. Откуда мне было знать, что это Ванесса Редгрейв? Я сказал так: гласность означает, что каждый человек должен быть услышан, что 20 лет назад я снял картину о «раковой опухоли человечества» - о шовинизме, сказал, что она - о трудовом еврейском народе, и попросил присутствующих посмотреть фильм, чтобы высказать о нем свое мнение. И все! После этого пресс-конференция переломилась. На меня двинулись армады телевизионщиков и фотокорреспондентов. На следующий день на приеме у Михаила Горбачева был один из гостей фестиваля, знаменитый писатель Габриэль Гарсия Маркес, который присутствовал при моем демарше и рассказал о нем первому и последнему советскому президенту. Очевидно, после этого разговора была дана команда - показать мой фильм.
И вот 11 июля 1987 года в Белом зале Дома кино, в том самом зале, где 20 лет назад собранием коммунистов Госкино СССР Александра Аскольдова исключали из партии, в присутствии невиданного количества знаменитостей, как своих, так и зарубежных, показали его «Комиссара». Потом была пресс-конференция, посвященная картине, и в ее разгар пришла телефонограмма, которую зачитали вслух. Она гласила, что есть решение выпустить кинокартину на экраны. Там же, на брифинге для журналистов, «Комиссар» получил сразу несколько приглашений на международные фестивали. Первым из них стал Берлинский, где фильм завоевал беспрецедентное количество наград - сразу четыре, по всем заявленным номинациям. А потом началось триумфальное его шествие по другим крупнейшим кинофорумам. Призами отмечены были и режиссер-постановщик, и исполнители главных ролей, и оператор, и композитор - автор музыки к фильму. Для Нонны Мордюковой роль комиссара стала главной в карьере. Именно за нее Британская киноакадемия включила Мордюкову в десятку «Лучших актрис в истории мирового кинематографа». В США «Комиссар» с огромным успехом был показан впервые на Международном кинофестивале в Сан-Франциско в 1988 году, затем номинировался на премию «Оскар», как лучшая зарубежная кинолента. Заметным событием в общественной и культурной жизни Америки стал торжественный показ фильма, организованный в Конгрессе США.
Справедливость, хотя и с большим запозданием, но все-таки восторжествовала. Но Александр Аскольдов уехал из России в Германию, не простив того, что сделали с его родителями, а потом - и с ним самим. На Западе он продолжил работать, как сценарист, и стал преподавать в университете, читать лекции в Академии кино Швеции. Что же касается покинутой родины, то режиссер отказался от всех советских наград: его выдвинули на соискание Ленинской премии, а он попросил вычеркнуть свою фамилию из списка, выдвинули на премию Государственную, и снова Аскольдов написал письмо с отказом. Он не желал ничего брать от государства, которое столь цинично вело себя по отношению к его творению. Позвонил как-то тогдашнему министру культуры Российской Федерации Михаилу Швыдкому, и услышал в трубке, как референт докладывает хозяину кабинета, что на линии Аскольдов, а в ответ слышится вопрос министра: «А кто это такой?». Александру не оставалось ничего другого, как положить трубку - разговор закончился, не начавшись.
Аскольдов написал роман «Возвращение в Иерусалим», переведенный на ряд европейских языков. По этому произведению он собирался снимать фильм с Роланом Быковым в главной роли, но к тому времени Ролан Антонович ушел из жизни, и съемки не состоялись. Что же касается «Комиссара», то создавая этот фильм, режиссер искреннее верил в то, что настоящее искусство способно изменять людей, был убежден, что увидев его «Комиссара» и прожив экранное время вместе с героями повествования, зрители станут лучше, чуть больше будет в этом мире добра и меньше зла. Во имя этой веры Аскольдов вынес все испытания, не спился, не продался, не приполз на коленях к бездушным чиновникам, не разрушился изнутри. Стоило ли? Александру Яковлевичу Аскольдову, с высоты прожитых им восьми десятилетий, это, безусловно, виднее.
- Ну и что мне с тобой делать?
- Любить, кормить и никогда не бросать.
** Если вы хотите, чтобы ваш подарок запомнился, надо дарить его от своего имени, а не от какого-то там Диора или Версаче.
Набор свёрел от Николая - это запомнится надолго!
** Если вы хотите, чтобы ваша девушка не сидела на холодном, подарите ей книгу. Если не хотите, чтобы она ставила сковородку на стол, подарите ей книгу!
Книга, как и сто лет назад, - лучший подарок!
(* Впрочем, многие девушки убеждены, что книга - о чём бы она ни была - это ни о чём. Если вы хотите, чтобы она изменила своё мнение, и даже начала читать, подарите ей «Войну и мир» и скажите, что где-то внутри находится какой-то классный пробник.)
** Если вы хотите, чтобы она быстро поумнела, подарите ей очки, шляпу и шахматы.
** Если вы хотите, чтобы ваша девушка полюбила язык Гёте, Шиллера и Геббельса, то лучше немецкого порнофильма ещё ничего не придумали.
** Хотите проверить, хозяйственная ли она? Пригласите её в итальянский рестран … на кухню.
** Если вы хотите, чтобы ей было что надеть, купите ей хула-хуп.
** Если вы хотите, чтобы она почаще подметала дома пол, подарите ей халат до самого пола.
** Хотите спокойно посмотреть матч «Динамо» - «Шахтер»?
Подарите ей за час до матча колечко с изумрудом.
(после матча его можно убрать обратно в сейф)
(з.ы. - Если вы хотите, чтобы ваша девушка полюбила футбол, платите ей премиальные за каждый выигранный нашими матч)
** Ваша девушка любит стихи, а у вас только алмазное колье?..
Делать нечего, подарите ей алмазное колье. Вдруг она любит не только стихи?
В шестнадцать лет ждала я чуда -
Что принцем я любима буду,
Так незаметно замуж вышла,
А чудо где-то там «зависло».
И в двадцать чуда я ждала…
Сыночка, дочку родила:
Хлопот, возни - мне не до чуда,
Потом, когда-нибудь да будет.
Вот дети подросли и все здоровы,
Муж строит дом, всё - к чудесам готова.
Мечтаю, жду - его всё как-то нету,
А уж за тридцать пять мне было летом.
Без продыху всю жизнь - семья, работа, кошки,
Родня, а сил уж нет - вот чуда б хоть немножко.
И в сорок пять оно явилось в виде… бабки -
Всё осмотрела и запела сладко:
«Ну, что за чудо - муж, и что за чудо - дети,
Уютный чудный дом, друзья, родня, коллеги…
Ну ладно… так и быть… ты чудо заслужила -
Получишь двух внучат» - и улыбнулась мило.
Геше Бен, учёный монах одиннадцатого века, был известен своим пристальным вниманием к чистому и нечистому уму. Сурия Дас рассказывает случай из жизни Геше Бена.
Однажды, когда он странствовал в поисках подаяния, молодой монах Бен был приглашён в дом супружеской четы последователей. Когда религиозные хозяева вышли из комнаты, чтобы приготовить какую-то пищу бедному молодому монаху, [Бен остался один. В какой-то момент] он неожиданно очнулся будто от задумчивости. Он обнаружил, что [в своих мыслях] он запустил руку в коробку с печеньем и отщипывает для себя восхитительный чай из мешочка в углу. Так он поймал себя с поличным, благодаря своему пристальному сознанию.
Обладаете ли и вы пристальным сознанием? Хорошо бы развить его.
Тут он закричал: «Вор! Вор!» Бен поднял такой шум, что сбежалась вся семья, вооружившись чем попало. Однако, к своему удивлению и облегчению, они не увидели никого, кроме Бена, обвиняющего себя в воровстве, и угрожающего отсечь себе эту грешную руку тотчас, если она ещё когда-либо посмеет совершить столь бесчестный поступок.
Так он повстречал своего внутреннего Гуру, врождённую честность самой мудрости. Прислушайтесь к Гуру честности. Врождённая честность его собственной мудрости была его внутренним гуру, с которым он впоследствии никогда не разлучался.
«Во время кризиса самое главное -
не потерять голову».
М. Антуаннета.
«Разве есть во вселенной что-
нибудь
прекраснее и надежнее, чем простая
сложность паучьей паутины?»
Шарлотта.
Во мне нет ни хрена к тебе.
я телами чужими задушил «скучаю».
на спине следами пьяных ногтей расцарапано.
«МОЕЙ СУКЕ БЕСЧУВСТВЕННОЙ ПОСВЯЩАЮ.»
Иногда в жизни не хватает чуть-чуть Аллегровой. Она бы пробегала наискосок со словами: «Ну и что же тут криминального?», и всё бы смягчалось.
Моя нежность течёт по твоим губам и попадает в рот.
Моё лето. это лестница ведущая в рай.
Мысли как тени. то пропадают.то появляются вновь.
Попытка приручить меня. это полный крах/дикая кошка сама по себе.
Выброси свой кнут. иди ко мне скорей/между мной и тобой. дааавно стоит знак равенства/заметь!
Моя душа упирается в звук. сердце делает свой пятитысячный оборот/огонь внутри.
В голове пульсирует «Хочу"/игра без правил. без исключений.
Кусочек меня на твоей шее. ловлю твой пульс губами.
Кубики льда. пальцы в «Мартини».взгляд исподлобья. и ты мой)
Читаю губы. твои мурашки. хриплый голос. тихий шёпот.цветные вспышки. и кожа на вкус «Текилы»
Чувствуй меня.спокойнее.тише.глуше.глубже.
Тсс.
Не надо слов. там слишком много лишнего…
Мне не хватает терпения на определенные вещи. Не потому, что я стала высокомерной, а просто я уже достигла того периода в жизни, когда мне больше не хочется тратить время на то, что мне неприятно или причиняет боль.
Я больше не терплю цинизма, чрезмерной критики или претенциозного отношения.
Я утратила желание угождать людям, которым я не нравлюсь или любить тех, кто меня не любит.
Я не улыбаюсь, если мне не хотят улыбнуться в ответ.
Я больше не провожу ни единой минуты с теми, кто лжет или пытается мной манипулировать.
Для себя я решила не жить в мире с претенциозностью, лицемерием, непорядочностью и дешевой похвалой.
Больше я не выношу ни избирательную эрудированность, ни академическую заносчивость, и я также не сторонница распространения сплетен. Я ненавижу конфликты и сравнения.
Я верю в мир противоположностей, поэтому избегаю людей с ригидной и негибкой психикой.
В дружеских отношениях мне не нравится недостаток преданности и предательство.
Я не общаюсь с людьми, которые не знают как сделать комплимент или приободрить.
Те, кто склонен все преувеличивать навевают на меня скуку, и мне очень трудно принимать людей, которые не любят животных.
И помимо всего прочего, мне не хватает терпения на тех, кто не заслуживает моего терпения