По мнению израильских ученых, лучше не направлять вместе с резюме свою фотографию: многие менеджеры по персоналу женского пола боятся соперничества и потому стараются не принимать на работу привлекательных сотрудниц.
При этом, как это часто бывает, такая «дискриминация» не касается привлекательных мужчин. Напротив, если соискатель хорош собой или, еще лучше, красив, его шансы найти работу увеличиваются по сравнению с мужчинами «обычной» наружности.
Вообще-то, закон привлекательности должен работать всегда. Работодатели обычно стремятся нанимать симпатичных сотрудников. Однако, поскольку кадровиками в современных компаниях чаще всего являются женщины, и часто - молодые и незамужние - акценты несколько сместились. Чем ярче кандидатки на должность выглядели на фотографиях, тем чаще получали отказ. Красивой женщине приходилось рассылать до 11 резюме, чтобы ее пригласили на собеседование, в то время как не менее привлекательной кандидатке хватало 7 рассылок. Девушки, не приложившие к резюме снимка, получали больше приглашений на собеседование.
Короче, причиной отказа в должности красивым женщинам чаще всего является обычная ревность. О чем, кстати, далеко не всегда осведомлен руководитель. В шести случаях из десяти начальник сообщил, что кандидат устраивал его по всем параметрам, и, если бы это было возможно, он бы отменил решение специалиста по кадрам.
Не нужно брать пример с камня. Камень выглядит очень сильным, но это не так; вода кажется очень слабой, но это не так.
Никогда не позволяйте себе обмануться внешней прочностью камня. В конце концов побеждает вода: камень разрушается и превращается в песок, и его уносит в море.
В конце концов камень разрушается - под действием мягкой воды.
Камень относится к «мужскому началу»; это мужской, агрессивный ум. Вода - женственная, мягкая, любящая - совершенно не агрессивна. И не-агрессивность побеждает.
Вода всегда готова сдаться, но через это она побеждает - таков способ женщины.
Женщина всегда сдается и через это побеждает.
А мужчина хочет завоевывать, но в результате он терпит поражение, и ничего больше.
Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.
Главное - живой жизнью жить, а не по закоулкам памяти шарить.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на диеты, жадных мужчин и плохое настроение.
Жизнь - это небольшая прогулка перед вечным сном.
Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
Что за мир? Сколько идиотов вокруг, как весело от них!
Многие жалуются на свою внешность, и никто - на мозги.
Нет полных женщин, есть тесная одежда.
Чтобы оставаться худой, женщине надо есть перед зеркалом и обнаженной.
Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.
Успех - единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.
Сказка - это когда выходишь замуж за чудовище, а он оказывается принцем, а быль - это когда наоборот.
Мечты сбываются… Стоит только расхотеть.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на диеты, жадных мужиков и плохое настроение.
Люди, как свечи - или горят, или … В жопу их !
Лучше быть хорошим человеком ругающимся матом, чем порядочной и воспитанной тварью!
Шли два монаха: один молодой, другой старик, его наставник.
Шли они шли, и дошли до брода, на берегу которого лежала голая женщина. Она попросили их, чтобы те перенесли ее на себе на другой берег, а то вода
очень холодная. Молодой монах замахал руками, и наотрез отказался, а старик взвалил женщину себе на спину и перенес на другой берег.
Идут дальше два монаха, идут и молчат. День идут молча, два дня, три дня не разговаривают. Потом молодой не выдержал и говорит:
- Как ты мог??? Ты перенес на себе голую женщину, это грешно для монаха!
А старик отвечает:
- Я ее перенес, да там и оставил, а ты ее до сих пор на себе тащишь.
Не создавай предела понимания. Вот слова твои, спешными муравьями бегут в чреве монитора, скользят по моим глазам, тонут в провале зрачка, но это не предел. Вот голос твой, раскраска ребенка, разноцветная оттенками эмоций, струится в меня, отдается эхом на мембране чувств, но это не предел. Вот взгляд твой, в упор, в упрямство, вовне кричащий глупое твое сердце, трепыхающееся под моей рукой, но это не предел.
Не создавай предела близости. Вот кожа твоя, упругая пелена тепла, влажное приглашение к поцелую, и я черчу по ней пальцами слова заклинаний, но это не предел. Вот страсть твоя, горящая изнутри, обжигающая изнанка души, инстинктивно сжимающаяся на свету, но это не предел. Вот дыхание твое, соленое от жажды, проникающее в мои легкие разводами заточенной любви, но это не предел.
Не создавай предела жизни. Вот весна в крови пляшет в своем безумии, падает в небо, разрывает облака мыслей на полосы алого заката, но это не предел. Вот море врывается в грудь твою, разбегом со скалы, оглушает желанием быть, разлетается брызгами счастья по плотности смеха, стекает нежностью по обнаженному телу, но это не предел. Вот жизнь твоя, сбивающая с ног, пришивающая к плечам нелепые крылья, твоя, только твоя, бесконечно глубокая, томительно яркая, поднимающаяся ветром и опадающая цветами вишни в протянутые руки, но это не предел.
И смяв в руках эти лепестки, не создавай предела смерти.
Среди звездных просторов Вселенной путешествовали три планеты Женственность, Надменность и Грубость.
Метеориты кружили вокруг них, таинственными вспышками пытались притянуть к себе внимание. Осмелившись, шутливо преградили им путь и, приветливо улыбаясь, спросили:
- Куда спешите, красавицы! Разрешите познакомиться с вами.
- Вы на себя в зеркало смотрели, чурбаны металлоголовые, осколки несчастные? С пылью космической знакомьтесь, а не с нами, - со злостью ответила им Грубость.
Надменность с холодным презрением посмотрела на метеориты, насмешливо покачала головой и с иронией добавила:
- Да уж, женишки. Ничего не скажешь.
И только Женственность с доброй улыбкой сказала:
- Извините, пожалуйста, но мы спешим. Возможно, в следующий раз сможем пообщаться с вами больше.
Метеориты расступились и, легко кружась вокруг своей оси, планеты продолжили свой путь.
- Самая красивая среди этих подруг планета Женственность. Глаза у нее радостные, а голос ласковый и добрый. Посмотрите: какой прекрасный шлейф нежности за ней тянется, - с восхищением промолвил самый влюбчивый метеорит.
- Ты прав. Среди своих подруг она воспитанностью выделяется и мудростью. От всех трех планет мы отказ получили, но женственность сумела это сделать, никого не унизив, - согласился с ним другой метеорит.
- А те две планеты не успели рот открыть, как сразу свою внешнюю красоту потеряли, на черные грозовые тучи стали похожими. Молниями злости и презрения любого, не задумываясь, ранят. Аура черная у этих планет, сердце недоброе, а мышление невежественное, - поддержал разговор третий метеорит.
- Я одного не пойму: все они такие разные планеты, но движутся в одном направлении. Что в таком случае объединяет их? - снова включился в разговор влюбчивый метеорит.
Друзья-метеориты растерянно переглянулись между собой, и, не найдя ответа на поставленный вопрос, решили обратиться за помощью к самому большому и древнему метеориту, который жил в Галактике Мудрость.
Мудрый метеорит на поставленный вопрос ответил так:
- В Книге Вселенской Справедливости написано, что всех земных женщин, независимо от места их рождения, национальности, вероисповедания и характера будет объединять непреодолимое желание встретить настоящего мужественного мужчину, свою половинку, и создать с ним одну счастливую плоть.
Планеты, которые вы встретили на своем пути, это материализованная женская мечта, которая стремится реализовать желание своей хозяйки.
- Но нет справедливости в том, чтобы грубость и надменность встретили свое счастье, - возмущенно вскрикнули друзья-метеориты.
- А кто вам сказал, что все мечты сбываются? - с улыбкой спросил мудрый метеорит и спокойно продолжил:
- Мечта грубой женщины не сможет осуществиться, потому что женственность в ней отсутствует, а вот глупой крикливой воинственности слишком много. На мир грубость через черное стекло смотрит, поэтому во всех врага видит, на всех обижается и всех обвиняет. Везде грубость поле брани создает. Счастье грубую женщину дальней дорогой обходит, потому что оно на миролюбии свои отношения с миром строит.
И мужественный мужчина, уважая свое мужское начало, не будет унижать себя поединком с грубой женщиной, поэтому тоже пройдет мимо. Такой же невежда, как и она, соединит с ней свою судьбу. И будут жить они, как на войне: с душевными кровавыми ранами и убитой любовью.
Надменность эгоистично желает, чтобы весь мир у ее ног лежал. Гордыня надменной женщины ее такой высокой стеной презрения и равнодушия от других людей отгородила, что даже солнечный луч жизненной радости не проникает в ее жизнь. Без энергии радости ни любовь, ни счастье жить не умеют, поэтому и вьют свое гнездышко возле тех людей, которые радоваться жизни умеют.
Мужественный мужчина это знает, поэтому в проклятое надменной гордыней место не стремится попасть.
Истинный мужественный мужчина законам мудрости обучен. Его сердце среди множества женственную женщину отметит и потянется к ней, чтобы насладиться ее нежностью, найти душевный покой в ее миролюбии, испить нектар ее доброты и самому научиться творить благо человеколюбия, уважения и милосердия.
Мужественный мужчина сможет отличить женственную женщину от жеманной глупости и манерной искусственности. Главное отличие женственности от всех ее фальшивых подделок в том, что она умеет стать светом и теплом семейного очага, доброй аурой дома, потому что всему, что ее окружает, щедро дарит любовь и радость.
Женственность и мужественность, соединившись в одну плоть, станут главным источником семейного счастья на земле, - торжественно сказал мудрец и снова углубился в чтение Книги Вселенской Справедливости.
Можно заиметь репутацию мудрого и удобного в общении человека, который «уживается со всеми». У которого нет врагов, но, между нами говоря, нет и ничего своего собственного, а конкретнее - нет своей позиции. Который сам выбрал себе такую линию поведения, и поэтому он - всего лишь отражение окружающих его людей. Отражение умниц и тупиц, скромниц и нахалов, интеллигентов и жлобов, но сам по себе он без цвета и запаха. Ни рыба - ни мясо. И поэтому у него нет врагов.
.
Меня часто спрашивают: «А когда вы начали писать стихи?» И мне всегда бывает трудно ответить на этот вопрос. Что понимать под словом «писать стихи»? Складывать фразы в правильно чередующиеся, зарифмованные строки и строфы? Если так, то я начала писать в самом раннем детстве, лет в шесть-семь…
…Солнышко светит и греет,
птичек слышны голоса…
Стихи у меня получались такими же гладкими и аккуратными, как многие из тех, которые я читала в детских книжках. И слова в них те же, и писать их было очень просто и легко. Я иногда брала тетрадку и говорила себе: а теперь я запишу про зиму. А теперь про весну. И это всегда удавалось.
Своим уменьем писать стихи я гордилась, но мысль о том, что, став взрослой, я буду продолжать это увлекательное, но отнюдь не серьезное занятие, мне и в голову не приходила. Повторяю - писать мне было очень легко.
Но вот однажды пропал без вести престарелый черный кот Буська, и мне захотелось увековечить в стихах это печальное событие. К своему немалому удивлению, я вдруг поняла, что написать об этом гораздо труднее, чем о зиме, весне или ручейке. И вполне понятно: ведь никто до меня не писал об этом. Никто, кроме меня, не знал нашего грузного, облезлого кота, его привычки спать в печке, его хриплого мяуканья, разорванного уха, манеру, привставая, толкать лбом в колени.
В данном случае я уже не могла пользоваться чужими и удобными и красивыми словами. Приходилось придумывать свои. Кроме того, мне было жалко кота и хотелось, чтобы другие пожалели его тоже. Все это налагало ответственность.
Я писала долго, и стихи получились гораздо хуже, чем обычно. Зато впервые в жизни закралось в меня подозрение, что все «сочиненное» мной ранее - совсем не хорошо и гордиться этим, пожалуй, не стоит. Во всяком случае, читать прежние стихи вслух мне было неловко и стыдно. С тех пор я начала прятать свои тетрадки подальше от посторонних глаз.
Было бы неверно сказать, что с этой минуты я стала поэтом. Сколько раз я еще поддавалась соблазну сложить стихотворение из чужих гладеньких и так хорошо, впритирку ложащихся кирпичиков.
Я была школьницей старших классов, когда ощутила необходимость написать замечательные стихи о любви. Только несколько лет спустя я смогла оценить действительные размеры постигшей меня неудачи. Стихи-то опять были не мои! Их наполняли грезы, слезы, луна, страданья. В них были удачные рифмы и редко-редко проскальзывала живая строка, согретая живым и подлинным чувством. И о любви и о страданиях я писала чисто отвлеченно, а поэзия этого не прощает.
Впоследствии, испытав и любовь, и горе, и разочарование и написав об этом стихи - в достаточной мере теплые и сердечные, я снова огорчилась: несмотря на «свои» слова, «свою» интонацию - это были все-таки неудачные стихи. В них говорилось о чувствах и переживаниях, сотни раз описанных до меня, и ничего нового нельзя было в этих стихах обнаружить. В них не было мыслей. А ведь мысль - это тот стержень, на котором держится все стихотворение.
Не надо понимать этого примитивно. Мысль не должна назойливо выпирать из каждой строки, иногда в хороших стихах на первый взгляд она вообще отсутствует. Но это только на первый взгляд. Мысль существует, как говорится, в «подтексте». Читатель настолько проникается настроением, мироощущением автора, что сам делает необходимый и единственно возможный вывод, то есть мысль рождается за пределами стихотворения, и читатель становится как бы соавтором поэта. И такого рода поэзия, где автор щедро делится с читателем правом и радостью открытия, для нас очень дорога. Поэт как бы посылает читателя: иди вот этой тропинкой! А сам отлично знает, куда эта тропинка приведет.
Это не значит, что мысль не может быть выражена в стихотворении вполне открыто, в виде афоризма, заключенного в одной-двух строках. Существуют отличные стихи и такого рода. Одно только недопустимо - это чтобы мысль была назойлива, чтобы она насильственно навязывалась, чтобы она плавала на поверхности, а не вытекала органически из всей ткани поэтического произведения.
Если нет в стихотворении поэтической мысли, вокруг которой группируются поэтические образы, последние начинают рассыпаться, многие из них при всей своей яркости оказываются лишними, немыми. Нет в таких стихах своего выраженного отношения автора к изображенным фактам и событиям, стихи получаются безыдейными.
Настоящая поэзия не может быть безыдейной. Пейзажные стихи, заставляющие читателя еще раз с еще большей остротой почувствовать, как он любит родные поля и леса, - это глубоко идейные стихи. Стихи, написанные о важнейших стройках, о героических делах, если они написаны не горячим сердцем поэта, а холодной рукой ремесленника, - безыдейны и вредны!
Чувства и мысли - вот что такое стихи. И, конечно, мастерство, потому что оно позволяет полнее и свежее выразить и чувства и мысли.
Так вот, когда я поняла, что опять пишу плохие стихи, я стала придумывать, а что бы такое оригинальное сказать. Надо ли объяснять, что из этого ничего не получилось. Думаю, что по-настоящему я стала писать во время войны.
Я работала в госпитале с утра до ночи и очень редко бралась за карандаш. Но сколько я передумала и перечувствовала за это время! И что самое удивительное, у меня появилось новое, никогда еще не испытанное мною чувство: мне вдруг захотелось, чтобы стихи мои узнали, прочли, мне хотелось своими стихами вмешаться в жизнь, что-то изменить в ней. Я понимала, как это трудно и ответственно, и все-таки эта мысль меня не покидала.
В 1944 году, когда я напечатала свои первые стихи, произошло событие, имевшее для меня громадное значение. В «Комсомольской правде» был опубликован цикл моих стихов под названием «Стихи о дочери». Я написала их действительно о своей маленькой дочке, и они мне казались слишком личными. Но их напечатали, и я была этим обрадована и встревожена. Но это не главное.
Главное то, что через некоторое время я стала получать письма со штемпелями полевой почты. Писали их самые разные люди. Были письма, написанные неуклюжим, корявым почерком, со множеством орфографических ошибок (самые для меня дорогие!). Но во всех этих письмах, в тех или иных словах, говорилось одно: «Хорошо, что вы написали о наших детях!» Каким счастьем было для меня читать слово «наших»!
Значит, что же получилось? Я писала стихи о своей девочке, о своей Наташе, а они - бойцы, приславшие мне свои письма, считают, что я писала про их детей! Это была такая удача, о которой я не могла и мечтать.
Думая об этом, на первый взгляд непонятном явлении, я впервые столкнулась с силой поэтического обобщения. Впоследствии я неоднократно получала письма читателей - добрые и сердечные, но ни одно не доставило мне той радости, которую я испытывала, раскрывая треугольные конверты с номерами полевой почты. Как эти незнакомые люди помогли мне на моем творческом пути! Наверное, здесь и надо искать его начало.
Ну, что же сказать еще? Война прошла, а жизнь продолжала течь со всеми своими сложностями, тревогами, противоречиями. Вырастало новое поколение. Я написала много новых стихов - удачных и неудачных, снова и снова убеждаясь, как нелегко создать что-то действительно ценное. Я ни минуты не обольщалась надеждой чему-то научить своих молодых читателей. Мне просто хотелось поделиться с ними своими размышлениями о жизни, воспоминаниями своей юности. Ведь даже у людей разных поколений есть много общего и дорогого.
И еще мне хотелось бы, чтобы это молодое поколение полюбило поэзию, чтобы оно видело в стихах не ряды зарифмованных строк, а живое сердце человека, в котором эти строки родились.
Как странно, я стала замечать за собой, что наблюдаю за парами. Я чувствую их тепло между собой. Эта теплота меня заставляет вспоминать… Когда-то и я жила в том мире (Мир Двоих). Но его давно уже нет, он разрушен и стёрт в пыль. Когда ты на коленях стоишь и пытаешься собрать осколки, и не понимаешь, что уже всё, ты не нужен, ты та пыль, уносимая ветром… Приходится вставать. Когда встаешь, ты попадаешь в другой мир. Где есть только ТЫ и тебе не на кого надеяться.
Между людьми и кошками существует не зримая, духовная телепатическая связь и возможно кошки понимают человеческую речь.. И пусть тысячи ученых, приведут миллион доводов, что это не так,
я все равно останусь при своем мнении.
Начну с того, что я не разрешил жене, стерилизовать нашу кошку Алису, мотивируя тем, что каждая животинка должна испытать
материнский инстинкт и один раз родить. Тем более она «дворянского» происхождения, подобрали год назад в соседнем дворе, маленький пестрый, разноцветный (белый, черный, рыжий, желтый и серый цвета) пищаще-царапающийся клубочек. Первую неделю Алиса только ела и спала, причем создавалось впечатление, что ее невозможно накормить и после приема (пожирания) пищи она становилась в ширину больше, чем в длину. В знак благодарности за все, она за неделю научилась ходить в кошачий туалет. Когда наступило время рожать, Алиса, не смотря на то что кормила ее чаще супруга, видимо осознавая кому она благодарна своим положением, начала создавать родильное гнездо из моих вещичек. Пришлось съездить в зоомагазин и купить специальный мягкий домик и вскоре в нем на свет появились четыре котенка, три рыжих полосатых и один черный с белой грудкой. Как сказал, ерничая, зашедший в гости друг Саня: ничего в этом удивительного нет, сам рыжий, и котята такие же,
и ходят слухи, что зайцы, вокруг моей избушки в лесу, тоже рыжие бегают. То, о чем я говорил в начале, началось через неделю, когда супруга мне высказала, что бы я уничтожил котят, пока они не открыли глаза. Поверьте, на моем охотничьем счету, не один десяток добытых трофеев, от рябчика до медведя, а тут не смог и все. Тогда жена решила отвезти котят в ветлечебницу. Но не тут то было, котята как под пол провалились из домика. Конечно, проследив за кошкой, к вечеру мы обнаружили их место расположения, под ванной в дальнем углу за батареей, причем попытку достать котят, добрейшая в мире кошка, пресекла злобным урчанием и устрашающим выпусканием когтей. И это еще не все. На утро жена жена обнаружила, опрокинутый с подоконника, любимый цветок. Посовещавшись с женой, мы решили подать объявления в местные газеты. Через неделю, когда пошли первые звонки,
от желающих забрать котят, Алиса сама за шиворот притащила котят обратно в домик. Вот и поверишь в мистическое. Все наши споры по половому составу потомства, разрешил знакомый ветеринар - четыре кота! Сегодня торжественный, волнительный день в семье, должны забрать котят, думаю в добрые руки. Внучка с утра объявила бойкот, категорически отказывалась, с ревом и завыванием, идти в садик. Еле убедили, что без нее не отдадим, ни одного котика. Когда пришел забирать ее из садика, поставила скоростной рекорд самостоятельного одевания. Придя домой, привязала усердно всем котятам, разноцветные банты, причесала шерстку и втихаря надушила детскими духами. И думаете чем все закончилось? Три котенка действительно приобрели новых хозяев, а четвертый, за слезные, клятвенные, обещания быть самой послушной, самой трудолюбивой, вообщем самой, самой, самой хорошей девочкой, остался у внучки Альбины, с чем и поздравляем ее родителей.
В этом мире много еще неизведанного…
Твои слова в мобайл сети
А что в глаза тебе страшно
А что мне сказать, когда люблю
Когда сорвало башню
Вылечи меня, ведь мой доктор ты Я сама себя не успокою
А если я скажу тебе, уходи
Что все прошло, я не хочу быть с тобою
Ну не верь мне, не верь мне
Все это, это не я
А я как прежде, я вечно
Я только твоя
Но за что тебе моя любовь
И голос мой на диске
Я не пойму тепло твое
То далеко, то близко
Ну, вылечи меня, ведь мой доктор ты Я же без тебя погибаю
А если я опять скажу, уходи
Что не люблю и о тебе не мечтаю
То не верь, мне, не верь мне
Все это, это не я
А я как прежде, я вечно
Я только твоя
Вот сидишь напротив ты И совсем не изменился
И сажусь напротив я Чтобы снова насладиться
Да, ведь было, что сказать
Да, было, что ответить
Слишком поздно прошептать, что
Не верь мне, не верь мне
Все это, это не я
А я как прежде, я вечно
Я только твоя
Но ты не верь мне, не верь мне
Все это, это не я
А я как прежде
Как прежде
Я вечно
Я вечно
Я только
Я только
Твоя
Мальчишка поудобнее устроился в кресле и улыбнулся мне той социальной западной улыбкой, навык использования которой все больше проникает в молодое российское поколение.
- Я ненавижу своих родителей, - спокойно сказал он, подумал и решил уточнить: - Мать и отца.
Его заявление меня, разумеется, встревожило, но со стула я отнюдь не упала. Передо мной сидел подросток, а подростки - единственная категория населения, которая часто и охотно оперирует словом «ненавижу». Все прочие понимают, что ненависть - очень сильное, разрушительное и редко встречающееся в человеческой практике чувство. Большинство реально взрослых (задержавшуюся подростковость не рассматриваем) людей европейской цивилизации на вопрос: «Ненавидите ли вы что-нибудь или кого-нибудь?» - ответят отрицательно или неуверенно пробормочут что-нибудь общепринятое про нацизм. Подросток вполне может сказать, что он страстно ненавидит манную кашу, попсу, младшего брата, всех, кто убивает животных, и учительницу по черчению.
- Любая ненависть разрушает, - сказала я мальчишке. - С ней трудно, иногда даже невозможно жить. Особенно если это ненависть к близким людям. Ты правильно сделал, что пришел с этим ко мне. Как тебя зовут?
- Арчибальд Аввакумов, - сказал мальчишка.
Каюсь, я не удержалась от улыбки. А вы бы удержались? Арчибальд, разумеется, мою улыбку заметил и кивнул, как будто где-то внутри поставил галочку.
- Как сокращают твое имя? - убрав улыбку, спросила я. - Арчи?
- Нет. Бальд, я сам так решил. Тоже по-дурацки, конечно, но хоть непонятно. Когда мне исполнится 16 лет, я поменяю имя и фамилию, - он опять подумал и добавил: - И отчество тоже. Я уже узнавал, это можно по закону.
- Хорошо, но это будет потом. А сейчас мы про твою ненависть все уточним, разберем и обсудим…
- Да вообще-то нечего тут и разбирать, - мальчик отрицательно покачал головой. - Ну ненавижу и ненавижу, так получилось. Я вам не вру, поверьте, - снова социальная улыбка. - Я к вам за справкой пришел.
- За какой справкой?! - оторопела я. - За справкой о том, что ты, Бальд Аввакумов, ненавидишь своих родителей?!!
- Да, да, именно так! - на этот раз улыбка на лице Бальда была совершенно искренней. Он радовался возникшему, как ему показалось, взаимопониманию. А я, напротив, впала в тягостное недоумение.
- А зачем тебе такая справка? - помолчав, спросила я. - Кому ты ее понесешь?
- Ну, кто попросит, - ответил Бальд.
Кто может попросить у ребенка справку о ненависти к собственным родителям?! Мне становилось все хуже. Я уже внимательно приглядывалась к мальчишке, к его мимике, к движениям рук - может, за его внешней воспитанностью я проглядела какую-нибудь психиатрию?
- В суде там или еще где…
Ага! Хоть что-то. Намечается какой-то суд. Стало быть, дело, скорее всего, не в психиатрии.
- Справка для суда. О’кей. А что же я должна была бы в ней написать?
- Ну что мне с родителями плохо, потому что я их, как уже сказал, ненавижу, - мальчик объяснял мне все терпеливо, как воспитатель детского сада объясняет дошколенку. - Что у меня от проживания с ними будет психологическая травма, стресс или какие-то еще слова, вы, наверное, знаете, как правильно написать.
Так. Я решила, что уж теперь-то мне все ясно. Парень выглядит вполне приличным, но в семье наверное какой-то ужас-ужас. Пьянство, наркомания, побои, сексуальное насилие? Раз дело дошло до суда, наверное, хотят лишать родительских прав. Единственное, что непонятно: почему к психологу за психологическим освидетельствованием частным порядком пришел в одиночку четырнадцатилетний мальчишка? Что там себе соответствующие службы думают?! Есть ли кто-нибудь, кто может взять его под опеку? Или я сейчас должна говорить с ним о детском доме?
- С родителями ты жить не хочешь, это мне ясно, - сказала я. - А с кем же хочешь?
- С папой, конечно, как раньше.
- Так. Ничего не понимаю, - сдалась я. - Давай все с самого начала. Твоя семья на сегодняшний день - это…
- Папа, я и Ариадна, моя сестра. Но Ариадна теперь уже больше с родителями живет. Она к отцу вроде привыкла.
- Сколько пап в этой истории? - я поставила вопрос ребром. - Детей двое, а мать вроде одна… У вас с Ариадной разные биологические отцы?
- Нет, что вы, один и тот же, - улыбнулся Бальд. - Мы же с ней двойняшки.
- Всю историю с самого начала! - потребовала я и сама услышала истерическую нотку в своем голосе. - Итак, четырнадцать лет назад у ваших папы с мамой родились разнояйцевые близнецы, которых назвали Арчибальд и Ариадна…
***
До определенного момента история семьи казалась мне весьма банальной. Отец был музыкантом - творческая натура, бывший вундеркинд, бывший маменькин сынок, нерегулярные заработки, никто не понимает, как он талантлив, его мама недолюбливает невестку и подливает масла в огонь («Ты не можешь стирать пеленки, у тебя руки!»). Жена искренне любит мужа, но двое недоношенных, часто болеющих детей требуют круглосуточного ухода. На мужчину (во всех смыслах) у нее ни времени, ни сил просто не остается.
- Я творческий человек, я больше так не могу, ты не обращаешь на меня внимания, ты не следишь за собой, у нас в квартире все время бардак и воняет, я должен жить отдельно, я буду приходить, я буду приносить деньги…
Ушел и не вернулся. Через полгода познакомился с девушкой-музыкантом, стал жить с ней вместе. Никаких денег, никаких навещаний детей, он решил: лучше для всех, если они меня забудут, никто (на самом деле, конечно, только он сам!) не будет нервничать, испытывать чувство вины…
Молодая мать не стала ничего просить и никому ничего доказывать и погрузилась в уход за детьми. Ее родители продали дом в Новгороде, переехали в Питер и помогали по полной программе.
Дети постепенно выправились, поздоровели, пошли в садик. После трех лет были спокойными, дружными, дисциплинированными, удобно замкнутыми друг на друге и не требующими особого внимания. Мать вышла на работу и там познакомилась с мужчиной, который полюбил ее и просто «запал» на очаровательных двойняшек - готов был возиться с ними хоть круглые сутки. Дети, естественно, его тоже полюбили, особенно Арчибальд, который после отъезда дедушки обратно в Новгород очень тосковал по мужской руке.
В новой семье все складывалось хорошо. Всего хватало, никто не повышал голоса, каждый год все вместе ездили в отпуск - сначала под Новгород, а потом на юг, дети учились вполне прилично и по-прежнему дружили между собой.
Биологический отец двойняшек проявился чуть больше двух лет назад - совершенно неожиданно. Он написал адресованное матери детей письмо, которое долго лежало в почтовом ящике. Потом на дне его обнаружила Ариадна.
«Я негодяй и мерзавец и понимаю это, - писал он. - Ты - святая женщина, я помню тебя в ореоле жемчужного света, склонившуюся над детской кроваткой. Я сейчас плачу по счетам и считаю это справедливым. Не смею навязываться, поэтому пишу письмо - если захочешь, ты сможешь просто выкинуть его и обо всем забыть. Единственное, о чем я тебя прошу, - дай мне перед смертью увидеть детей…»
Женщина решила, что это, конечно, манипуляция, но все-таки позвонила по указанному в письме телефону. Реальность строго соответствовала написанному в письме: ее бывший муж в одиночестве жил на старой семейной даче (его мать умерла, а городскую квартиру он сдавал) и умирал от онкологии.
- Детей я туда не повезу, - сказала она мужу. - Но сама все-таки поеду. Суп вот сварю, котлеты. Мы же люди все-таки…
- Конечно, люди, - ответил нынешний муж. - Поезжай.
Что было дальше? Человеческое участие и воспоминания о молодости делают чудеса - кто бы сомневался! Еще облучение, химия - и радостное удивление врачей: а вы знаете, кажется, ваш муж выкарабкался!
- Да он мне не муж, - робко пыталась возразить женщина. Кто ее слушал?
Трагически похудевший, с горящими от благодарности и вновь дарованной жизни глазами - он был так похож на того человека, которого она когда-то страстно полюбила… Еще дрожащими от слабости, длинными, изящными пальцами при свечах он играл ей мелодии их юности, а сосны грозно шумели за окном старой дачи…
Она попросила прощения у второго мужа. Он понял и простил, но сказал:
- Оставь детей мне. Ведь детям там у вас по-прежнему, как и когда-то, нет места - только ты и он.
- Но я же мать! - возразила женщина. - А ты им даже не биологический отец. Что скажут люди?
Ариадна сначала сдалась на уговоры и слезы матери. А потом и новый (родной) отец сумел как-то ее очаровать. Арчибальд оказался готов бороться до последнего: я лучше в приют пойду, но не к ним.
***
- А как бы ты хотел? - спросила я. - Чтобы она тогда, не читая, выкинула это письмо в мусор? Или прочла и выкинула?
- Только не говорите мне, что любовь либо есть, либо нет, как лампочка, которая либо горит, либо не горит, - серьезно сказал Арчибальд. - В это верят только девчонки и только до седьмого класса. На самом деле все много сложнее.
- А как бы ты все-таки хотел?
- Я хотел бы остаться с отцом. А они пусть как хотят.
- Я буду на твоей стороне, Бальд, и дам тебе самую лучшую на свете справку, - сказала я. - Если сейчас ты согласишься говорить со мной о ненависти и любви.
- Я соглашусь, - кивнул Бальд. - Я понимаю, что это важно.
***
-Сегодня нам пора уходить, чтобы положить головы на подушки, ибо мы устали. Но перед тем как уйти, я спою вам одну песню и станцую один танец, я это сделаю и, я уверен, вам знакомы и песня, и танец.
Они радостно завопили. Знали, о чем он говорил, это точно.
-Я тоже знаю, и они мне нравятся,-продолжил Роланд из Гилеада.-Знаю, они очень древние, и никогда не думал, что когда-нибудь услышу"Песню риса", тем более в собственном исполнении. Теперь я стал старше, это точно, и уже не такой проворный, как прежде. Поэтому извините, если я где-то собьюсь в танце.
-Стрелок, мы говорим спасибо тебе!-выкрикнул женский голос.-Огромную испытываем радость, ага!
-Разве я не чувствую то же самое?-мягко спросил стрелок.-Разве не делюсь я с вами своей радостью и водой, которую принес в руках и сердце?
-Даем тебе зеленые ростки,-проревели жители Кальи, и Эдди почувствовал, как по спине бежит холодок, а глаза наполняются слезами.
-Господи,-выдохнул Джейк.-Он так много знает…
-Даю вам радость риса,-воскликнул Роланд.
Еще мгновение постоял в оранжевом свете, словно собираясь с силами, потом начал танцевать что-то среднее между джигой и степом. Сначала медленно, очень медленно, каблук-мысок, каблук-мысок.Вновь и вновь его каблуки ударяли об пол, словно кулаки по крышке гроба, но теперь в этих ударах появился ритм. Сначала только ритм, но потом… По мере того как ноги стрелка набирали скорость, эюо уже был не просто ритм-драйв.Другого слова Эдди подобрать не мог…
Вокруг них люди начали хлопать. Не в такт, так быстро руки двигаться не могли. Хлопать и раскачиваться. Женщины в юбках приподняли их и начали покачивать из стороны в сторону. На всех лицах, молодых и старых, Джейк видел одно и тоже-искреннююю радость."Нет не просто радость,-подумал он и вспомнил фразу, которой его учительница английского языка характеризовала те книги, которые сразу становились близки;"Восторг абсолютного узнавания".
Один мужчина, женщин в жизни, две! Обеим дорог он, обеим сужен… Одна-жена его, в судьбе! Другая-без которой свет не нужен! С одной он прожил долгие года! Детей растил и строил свои планы! А о другой мечтал всегда-всегда.И прятал глубоко в душе все раны! Жене он говорил красивые слова! И нежно обнимал ее ночами… Но в тот момент, как закрывал глаза. Он видел ту, с любимыми глазами… И годы шли, летели времена… И, кажется, что будто все свершилось! Но в сердце все живет она, одна! С которой счастья в жизни неслучилось! Один мужчина, женщин в жизни, две! Одна .жена. - любимая. другая. А счастье, у кого из них в судьбе? У той, что рядом? - Или той, что дорогая?
Ти знаш, я нколи не думала, що буде так важко без тебе. Без твого погляду, без усмшки, без голосу, без пдтримки, без тво уваги. Ти для мене став бльше нж просто знайомий, ти мен потрбний. Мен не вистача нашого сплкування. Так, я знаю, що сама це припинила. Я знаю, що сама усе зруйнувала тому мен зараз шалено боляче. Якщо б ти тльки знав, як я хочу повернути час назад, повернути все те, що у нас було: прогулянки по пляжу, поцлунки, обйми, сплкування до ранку. Та нажаль це не можливо. Я обрвала вс кнц, коли похала. Не сказала звдки я, видалила номер телефону не залишила някого контакту. просто похала… Сказавши тльки ПРОЩАЙ.
це була моя найбльша помилка