Ты пожалеешь, милый мой,
увидев как я изменилась!
ты будешь долго
вспоминать
о том, чего не получилось!
как дура я в тебя влюбилась.
о, как жестоко я ошиблась…
летело время, билось сердце
и силы я в себе нашла.
я сильная! я изменилась!
и больше не хочу тебя.
и в моей
жизни теперь счастье
и новая любовь пришла
он не такой как ты,
и знаешь, на свете всё он для меня.
и ты увидев пожалеешь,
и близко я, но далеко
я сильная! я изменилась…
и на тебя мне всё равно.
теперь
ночами, ах, не спится,
тебе мой милый, дорогой,
и будет часто тебе снится
целует как меня другой.
мне не нужны твои признанья,
любовь твоя мне
не нужна.
и нежный трепет обещаний
оставь ты лучше для себя.
ты будешь мучится в страданьях,
любовь в сердечке затая.
не стерва я, мой
милый мальчик,
просто не стоишь ты меня…
В запале какой-то дикой злости кричала ему, что меня от него тошнит… А потом выяснилось, что тошнит меня и от борща, и от котлет, и от пельменей… Хрен я, в общем, отделаюсь от него теперь…
Женщина - самый сильный из известных наркотиков. Некоторые экземпляры вызывают привыкание ещё до первого употребления.
Ночь смеялась над вечером бурым,
Он был хмурым с сединами туч
И последним, в багровом закате,
Тлел и таял за горами луч.
Вечер был одержимым луною,
Звездной шалью смуглянки ночи,
Но преградой стояли - Стеною,
На часах стрелки, как палачи.
Вечер ночь встречал миг, да и только,
После ветром взвывал от тоски,
Он не помнил встреч - было уж сколько,
Когда гасли лучей угольки.
Ну, а ночь, словно юная дева
- Хохотала без устали вновь,
Ей хотелось прижаться к рассвету,
Подарив ему сердца любовь…
В не раз уже заштопанном халате, Из яркого цветного волокна
В больничной переполненной палате Стоит старушка, плачет у окна.
Её уже никто не утешает- Все знают о причине этих слёз.
Соседок по палате навещают, А ей, лишь раз, сынок халат привёз.
Про тапочки забыл, сказал смущённо:
- Я завтра привезу… Потерпишь, мать?
- Конечно, потерплю. Я ж на перинке И в шерстяных носках могу лежать.
Куда мне тут ходить? Простора мало. Покушать санитарки принесут.
Меня болезнь настолько измотала, Что мне б лишь полежать, да отдохнуть.
Вздохнул сынок, отвел глаза в сторонку:
- Тут… Понимаешь… Дело есть к тебе… Всё это очень путано и тонко…
Но ты не думай плохо обо мне!..
Квартира у тебя стоит пустая, И мы с женой подумали о том,
Что ты то там, то тут… Одна… Больная… Поправишься - к себе тебя возьмём!
И внуки будут рады, ты же знаешь! Они души в тебе не чают, мать!
Всё! Решено! Ты к нам переезжаешь! Твою квартиру будем продавать!
Достал бумаги, молвил без сомненья:
-Я все продумал, мне доверься, мам… Как только мы увидим улучшенья,
Отсюда сразу жить поедешь к нам.
Что скажешь тут? Он сын ей, кровь родная… А внуки- ради них и стоит жить!
И подписала, не подозревая, Как все на самом деле обстоит…
Проходят дни, проходят и недели… Сынка все нет. И вряд ли он придёт.
Старушку тешали и жалели… Но кто же и чего тут не поймет?
А с каждым днём старушка всё слабеет И по ночам все чаще снится сон,
Как кашку по утрам сыночку греет, Но плачет и не хочет кушать он.
И первые шаги сынка-малышки, И слово, что сказал он в первый раз,
И первые царапины и шишки, И детский сад, и школа- первый класс…
Врачи молчат, стараясь что есть силы Хоть как-то ей страданья облегчить.
А родственники строго запретили Старушке про диагноз сообщить.
Она не знает, что больница эта-Не городской простой стационар,
Что шансов на поправку больше нету… Но, для нее незнанье-не кошмар.
Табличка «Хоспис» на стене у входа Ей ни о чём плохом не говорит.
На странные слова давно уж мода И нужно ли кого за то винить?
Она не знает, что сынок исправно Звонит врачам, в неделю раза два:
- Вы ж говорили- умирает… Странно… Что до сих пор она ещё жива…
Она жива. Она всё ждет и верит, Что сын придёт, обнимет, объяснит,
Откроются сейчас палаты двери, Она же всё поймёт и всё простит.
С последних сил встаёт она с кровати. Держась за стенку, подойдёт к окну.
Насколько ей ещё терпенья хватит Так верить безразличному сынку?
Она готова до конца стараться. И сил, что нет, она должна найти.
Вдруг он придёт? Она должна дождаться! Придёт… Ну как он может не придти?
Стоит и плачет… Ждёт от сына вести… На небо лишь посмотрит невзначай
И теребит рукой нательный крестик-
Мол, подожди, Господь, не забирай…
, Мамы не умирают… Они просто перестают быть рядом с нами…,
Девушка сказала, что она толстая - девушка пошутила. Ты сказал девушке, что она толстая - девушка выковыряла тебе глаза.
Вся суть отношений женского и мужского пола в интернете: кто первый написал, тот и проиграл.
А у меня сейчас душевный карантин… Устала я от подлости и боли, от безразличных к горю спин,
от тех, кто посильней… да на мозоли… А у меня там санитарный… год и закоулков генеральная уборка…
Проходим мимо, любопытствующий народ, пока ту рану не затянет коркой…
А время ничему не учит. Опять в любовь-как пальцами в розетку. Ищу любой удобный случай. И. в воздух вновь летит монетка… Орел ли решка… все не важно Я все равно… в бреду… звоню. Пишу, душу любовью жадно В толпе твои глаза ищу… А время… свинцовые минуты… Опять вино… и шоколад. на кухне. И растворив тоску в осеннем утре… А, может, правда… мир без тебя не рухнет?
7 этапов семейных отношений! 1. Шоколадная фаза или «химия любви» (длится приблизительно 18 месяцев). Когда мужчина и женщина встречаются и влюбляются друг в друга, у них в организме вырабатываются определенные гормоны, которые окрашивают мир в яркие цвета. В этот момент голос кажется бесподобным, любая глупость кажется удивительной. Человек находится в состоянии наркотического опьянения. В этот период не следует принимать какие-либо решения, так как действие этого наркотика когда-то закончится и все придет на круги своя. 2. Следующая фаза, которая обязательно наступает после первой, когда чувства умиротворяются, это фаза пресыщения. 3. Третья фаза называется отвращение. Она обязательна для любых долгосрочных отношений. На фазе отвращения начинаются ссоры, как будто вам дали лупу и вы концентрируетесь на недостатках, которые есть у партнера. Самый легкий и самый плохой выход из этого - это развод. Что плохого? Это то, что вы снова вступаете в зефирно-шоколадную фазу с другим партнером. Есть люди, которые только и вращаются на этих трех фазах. В Ведах эти фазы считаются уровнем ниже цивилизованного человека, так как в настоящие отношения вы еще не вступали. 4. Следующая фаза, это терпение. Ссоры между партнерами продолжаются, но они носят на такой фатальный характер как в предыдущем периоде, так оба знают, что когда ссора закончится, отношения снова восстановятся. Если мы прикладываем усилия в строну развития терпения, то нам воздается развитием разума. Таков закон природы. Итак, на этой фазе нам дается разум. 5. Пятая фаза - фаза долга, или уважения - это первая стадия любви. До этого любви еще не было. Я начинаю думать не то, что он мне должен, а то, что я ему должна. Сосредоточенность на своих обязанностях развивает нас. 6. Шестая фаза - это дружба. Дружба - это серьезная подготовка к любви. 7. Седьмая фаза - это любовь. Любовь это не дешевая вещь. К ней идут всю жизнь. Любви обучаются через различные жизненные ситуации, причем в долгосрочных, близких отношениях. Любовь - это не то, что сваливается внезапно к нам на голову, для любви мы зреем, отказываясь от эгоизма внутри себя. Родителей мы выбираем? Нет, мы любим тех, кто нам достались. Братьев и сестер мы выбираем? Нет, мы должны любить тех, кого нам Бог послал. Единственного кого мы выбираем, это своего мужа или жену. Затем к нам приходят дети. Их разве мы выбираем? Нет, мы любим тех, кого нам Бог послал. Поэтому людям, которые собираются разводиться, для начала надо познакомиться друг с другом, затем подружиться, а потом уже полюбить друг друга. Большинство пар воспринимают это скептически, но это то, как мы живем. До тех пор пока мы будем думать, что любовь - это зефир в шоколаде, мы не поймем, что такое любовь. Любовь подобна шести вкусам, в которой есть и сладкий вкус, и соленый, и терпкий, и вяжущий, и острый и даже горький. Если у нас «закончилась любовь», будьте уверены - она еще не начиналась.
Звонок к близким НИКОГДА НЕ бывает лишним!
Назови меня мечтою, что всегда в тебе живет
Назови меня звездою, чей манит тебя полет
Назови меня ракушкой, что лежит на дне морском
И жемчужною игрушкой забавляется с песком
Назови меня лианой, дико вьющейся в ветвях
Назови меня ты розой, только помни о шипах
Назови меня пушинкой, только ветром не подуй
Назови меня кувшинкой, не срывай, а поцелуй
Назови меня лучинкой, только не задуй огня
Назови меня любимой… Лишь люби одну меня
Позвонила мужу спрашиваю:"Ты меня любишь?". Отвечает:"Покупай". Вот что такое настоящее супружеское взаимопонимание.
[…] После странного того звонка и предложения - смешно сказать - себя в виде жены, почти неделю они молчали, но он, он первый прервал паузу - соскучился, а что? И она простила, согласилась пока так, значит, согласилась, вот даже заказала им первый раз в жизни номер.
На встрече в «Галерее» Ланин слишком нервничал - все думал о предстоящем свидании, слушал вполуха, все больше молчал и даже сбежал раньше - все было ясно и так, все решено в целом, для нюансов он был не нужен. Теперь Михаил Львович медленно приближался к месту их встречи, небольшому частному отелю в самом центре города, недалеко от нарядного Дома Пашкова.
Он давно уже намекал ей на эту возможность - снять в гостинице комнату на часок - но прежде Тетя только фыркала: в номера? Он отступал, однако встречаться - удел многих - им было все-таки негде. Приятель уезжал все реже … Ланин мог, конечно, снять недорогое жилье, какую-нибудь дурно обставленную однушку возле «Савеловской». Но это означало бы, что их связь обрела стабильность, что он действительно завел себе если не вторую жену, то постоянную и теперь обязан с ней регулярно встречаться (не пустовать же жилью). Но нет! Ему нравилась в их отношениях как раз непредсказуемость, подростковая нервность, а вместе с тем необязательность всего, что между ними происходит, его приятно тревожила полуслучайность их встреч, каждая из которых могла стать последней.
В этих вечных импровизациях и борьбе за кусок московского пространства было гораздо больше творчества, свободы, чем в унылых запланированных пересечениях. Всегда в точке А. Так что какая уж тут квартира? Трудности Ланина скорее бодрили, позволяли ощутить себя живым и почти юным. Ему снова было не пятьдесят, не сорок, даже не тридцать семь - двадцать восемь… Так весело и совершеннейшим молодым человеком Ланин провел эту зиму, каждую минуту которой он был откровенно и простодушно счастлив. Счастлив, вот и все.
Он оставил машину на подземной парковке Торгового центра - эвакуаторы слишком жадно жали железную жатву, и, стараясь не опережать назначенного времени, неторопливо шел по тесной, заполненной людьми Моховой. День был пасмурный, оттепель казалась хмурой, текла без обычного при солнце сбивчивого веселого блеска и звона. Белые мутные капли срывались с крыши, норовя прыгнуть за шиворот, крепкие немецкие ботинки ступали в лужи, Ланин ничего не замечал. Предчувствие встречи согревало его.
Чем она взяла его? - снова думал он, улыбаясь. - И сам себе отвечал, иным, чем в последний раз ответом: покорностью. Восхищением. Принимала и восхищалась. Любила и принимала. Словно бы не видела его слабостей, его тщеславия, суетности, которые сам в себе он так презирал, не замечала седой поросли на груди, выпиравшего живота, полных ляжек. Его битости - перебитости, и того, что он, конечно же, обманывал ее, хладнокровно, расчетливо лгал, потому что разве всерьез ее любил? Нет, только жадно грелся. Себе-то можно было признаться, как обстояло дело. А она послушно гладила ему спинку теплыми детскими ладошками, брала губами его пожилого, но сейчас же благодарно оживавшего джентльмена (Люба не сделала этого за их тридцатилетнюю супружескую жизнь ни разу), целовала так нежно - в губы, уши, брови, просто давала себя…
Она, думал Ланин, - уже заворачивая в переулок, - собирает его разорванного на куски, точно желтый чаек и потрескавшийся голос учителя. И она дарит мир. Но это-то и опасно! Как опытный воин, он видел эту смертельную опасность, он всегда это знал - расслабляться нельзя, ни с кем, ни при каких обстоятельствах, но все больше и больше расслаблялся.
Думаешь она тебя любит? Попробуй выключить свет, когда она делает маникюр!