Если предали вас или отступились —
возблагодарите судьбу. В том случае, если у вас остались хоть какие-то силы, ресурсы и знакомые — возблагодарите Провидение сквозь боль и слезы. Это благо. Актриса Янина Жеймо в блокаду зажигательные бомбы на крыше тушила, выступала в госпиталях, перед ранеными, работала из последних сил, умирала с голоду, а муж-режиссёр был в эвакуации — успел уехать в Ташкент. После самых страшных месяцев блокады, в конце сорок второго, и она к нему поехала. В дороге пересела в военный эшелон — это было опаснее, их чаще бомбили, но военный поезд быстрее шёл! А тот гражданский состав, на котором она прежде ехала, разбомбили. Все погибли. Янина добралась до Ташкента, бросилась в квартиру к любимому мужу — а тот уже снова женился. Несколько недель погоревал — он же думал, что Янина погибла! И женился. Тяжело ведь одному жить, вы же понимаете. Несколько недель быть вдовцом тяжело! Янина ушла — не мешать же чужому счастью. Потеряла память, немного оглохла, слегка помешалась — все сидела и курила, курила… Но потом ей знакомый дал заграничное лекарство, такие капли чудодейственные в пузырьке с яркой этикеткой. Она капли стала принимать — и они помогли! Лучше стало! Потом знакомый признался, что от отчаяния и желания помочь дал обычный сахарный сироп. Сладкую водичку. И спас Янине жизнь. А потом она вышла замуж за доброго человека — он тоже ее спасал и поддерживал. И брак оказался счастливым. Она выжила и спаслась, в отличие от жены артиста Бернеса. Полина заболела раком, а муж, с которым она двадцать лет прожила, не пришёл ни разу в больницу — боялся рака. Не хотел заразиться. А Полина звонила, звала — она несколько месяцев в больнице умирала, борясь с болезнью — и умерла. Так вот. Предали — и ладно, ничего не поделаешь. Хорошо, если предали и отступились, пока есть у нас запас возраста и здоровья. Есть знакомые с чудесными каплями или просто с человеческим сочувствием. Мы встанем на ноги. Придём в себя. И поймём, кто предатель, а кто — друг. Предательство тоже благо, если происходит своевременно, — пока ещё есть силы и время. А жёсткий урок мы усвоим — и это спасительный урок.
Душа оставляет след там, к чему она прикипает.
Душа — летающая тарелка психического микромира на пуповине Духа.
Александр Македонский получил неплохое образование, и медицина там была не последним предметом. «Царь интересовался не только отвлеченной стороной этой науки, но… приходил на помощь заболевшим друзьям, назначая различные способы лечения и лечебный режим», — писал о нем Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях»…
Остается только гадать, как лечил своих товарищей Александр. Впрочем, он наверняка прекрасно знал полевую хирургию. Даже рядовой воин того времени был экспертом в колотых и рубленых ранах — что уж говорить о полководце.
Можно также утверждать, что царь отлично разбирался в ядовитых и целебных травах. Во время азиатского и индийского походов он составлял гербарий и отсылал результаты своему учителю, философу и врачу Аристотелю.
Хромой завоеватель?
Неизвестно, кто и из каких соображений впервые начал приписывать Македонскому болезни, которыми тот никогда не страдал. Но рассказы о них до сих пор передаются из уст в уста и кому-то уже стали казаться правдой.
Так, многие уверены, что Александр был одноглаз, хром и при этом страдал эпилепсией. Это не так. Одноглазым был не Александр, а его отец Филипп. Эпилепсией страдал его сын Геракл. Хромым же был казначей (и казнокрад) Гарпал, один из друзей и сподвижников завоевателя.
Но это не значит, что сам Александр был абсолютно здоров. Он мог сколько угодно объявлять себя сыном бога Зевса, бессмертным и не подверженным болезням. На деле же было иначе.
Придворный скульптор Македонского Лисипп так изобразил своего царя: подбородок поднят, лицо повернуто вправо, голова наклонена назад и влево. Попытайтесь воспроизвести эту позу — и вас тут же обвинят в презрении к роду людскому…
В своей работе Лисипп придерживался наставлений Аристотеля, который говорил: «Надлежит не идти против природы, а представлять величайшего из всех живущих естественным образом». Значит, изображение правдиво? Тогда Александр, возможно, страдал синдромом Брауна.
Это редкая форма косоглазия. Если человек с такой болезнью попробует держать голову прямо, то предметы будут двоиться в глазах. Зато таким поворотом головы, как у скульптуры, зрение можно скомпенсировать.
Так что дело вовсе не в презрении царя к «смертным», а в болезни. Она бывает врожденная или приобретенная. В данном случае скорее второе — в юности завоеватель получил серьезную травму головы, сопровождавшуюся частичной потерей зрения.
Разные глаза
С глазами ему вообще не везло. Или везло, это уж как посмотреть. Один из его летописцев, Арриан, упоминал: «Один глаз у него был цвета неба, другой — цвета ночи». Это называется гетерохромией глаза, то есть разноцветием. Штука опять-таки редкая, встречается примерно у 0,5% людей.
В старину обладателя таких глаз подозревали в связях с потусторонним миром. Жрецы покоренных Александром народов буквально трепетали от его взгляда. Мистические страхи были напрасны. Если кому-то и следовало задуматься, то самому Александру..
Согласно исследованиям современных иридодиагностов (врачи, ставящие диагноз по радужной оболочке глаза), гетерохромия указывает на врожденную слабость желудочно-кишечного тракта. О чем-то таком догадывались и врачи древности, поскольку советовали царю быть как можно более воздержанным в пище.
Никакими другими хроническими болезнями Александр не страдал. Серьезная врачебная помощь, если верить свидетельствам, потребовалась ему всего девять раз. Восемь из них укладываются в «профессиональные риски» завоевателя полумира. Вот как их перечисляет Плутарх:
«При Гранике его шлем был разрублен мечом, проникшим до волос и кости черепа. Под Иссом царь был ранен мечом в бедро. Под Газой он был ранен дротиком в плечо, под Маракандой — стрелой в голень так, что расколотая кость выступила из раны. В Гиркании — камнем в затылок…
В области ассаканов — индийским копьем в лодыжку. В области маллов стрела длиною в два локтя, пробив панцирь, ранила его в грудь и глубоко засела в кости около соска. Там же ему нанесли удар булавой по шее».
Еще один раз царь оказался виноват сам. После стремительного марша к городу Тарс, разгоряченный, он решил искупаться в горной реке. Выйдя из воды, он «упал, будто пораженный молнией, потерял дар речи и провел в беспамятстве около суток, едва подавая признаки жизни». По всей видимости, это был инсульт.
Смерть на дне стакана
Царя поднял на ноги врач Филипп. С помощью какого снадобья — не ясно. Известно только, что и Филипп, и остальные врачи категорически запретили царю алкогольные возлияния. Но Александр продолжал баловаться вином.
После окончательной победы над Дарием он беспрерывно пьянствовал 22 дня. Потом, в Индии, даже устроил алкогольные игры — кто кого перепьет. Победителем вышел некий грек по имени Промах, который выпил около 4 хоев (примерно 13 литров) вина. Правда, он и еще 40 человек скончались спустя три дня.
За день до смерти Александр выпил около 8 литров вина. На следующий день в разгар пира осушил кубок Геракла и скорчился от боли в животе.
Обычно разгадку его гибели ищут в том самом кубке. Говорят, выпить посудину античного героя подобно смерти. Забывая при этом, что кубок имел объем 0,27 литра — чуть больше нашего граненого стакана.
Другая версия: в вино подсыпали яд. Но царь прожил еще почти две недели, несколько раз ему становилось лучше, он даже играл в кости и строил планы по захвату Аравийского полуострова.
При этом мало кто вспоминает о медицинском образовании царя. Александр, с тех пор как ему велели следить за желудком, регулярно принимал лекарство на основе чемерицы белой, которое готовил сам. В микродозах оно до сих пор используется как слабительное. Но малейшая передозировка может повлечь за собой смерть.
Симптомы очень похожи на те, что были у царя, — озноб, лихорадка, жар, боль в животе. К тому же чемерица плохо сочетается с алкоголем, тем более в постинсультный период. Неудивительно, что Александра от такого сочетания хватил еще один удар — в последние часы перед смертью он не мог говорить, едва двигался, а потом впал в кому, из которой уже не вышел…
Месяц назад я впервые побывала в месте, где живут 140 человечков, которых в нашем мире называют умственно отсталыми, даунами, дурачками, а то и словами похуже. Тогда я неделю перезагружалась как обновление на телефоне. Что-то в меня закачивалось, устанавливалось, распаковывалось, поменяло мне весь интерфейс, и я всю неделю потом во всём этом пыталась разобраться, и понять: где теперь у меня что находится-то? Но это я именно мозгами пыталась понять, а так-то мне с самого начала стало понятно, что это все мы — умственно отсталые. Весь наш мир с его ценностями, с его правилами, с его людьми — он больной. Он совершенно мудацкий. Он насквозь фальшивый и лживый. Мы тут живём по каким-то нелепым правилам, рвём жопы ради какой-то там статусности, влюбляемся в мудаков, и годами из-за этого страдаем, гордо называя вот это всё — любовью, используем секс как валюту: его продают, его покупают, так было в нашем мире испокон веков. Мы считаем свой мир нормальным, хотя каждый второй пьёт успокоительное и антидепрессанты, ходит к психологам, и каждый первый, хоть раз в жизни, но пытался, или как минимум хотел бы — покончить жизнь самоубийством. И мы нормальные, прикиньте. И мир наш совершенно нормальный. Ненормальные, вон, в специальных учреждениях живут, и радуются всему как дураки, потому что они и есть дураки. А мы-то нормальные и умные. Мы-то знаем, чего и сколько стоит наша радость, и даже фальшивые улыбки мы тоже умеем продавать. Попав один раз в другой мир, в ненормальный, в мир вот этих улыбчивых дурачков, первое, что ты ясно понимаешь — это то, что дурак — это ты сам. И больной на весь свой жбан. А они не дурачки. Они просто живут по другим правилам, и в мире с другими ценностями. С настоящими человеческими ценностями, а не с этими нашими айфонами за отсос. Они не умеют врать, и не понимают: что такое корысть, выгода и зависть. Если им нравится человек — они не начинают, как мы, мучить себя бессонными ночами и придумыванием сложных многоходовок, чтобы намекнуть человеку, что он тебе нравится, и не ищут в гороскопах какой-то намёк на то, что и ты ему тоже нравишься. У них всё просто: подошёл, обнял, и сказал: ты мне нравишься. Всё. И второй или ответит тебе: ты мне тоже нравишься, или честно скажет, что Маша мне нравится больше, не обижайся. Сразу скажет, понимаете? А не через три сука года непонятной мозгоебли! В их мире в упор не видят внешнюю красоту, которая в нашем мире играет основную роль при возникновении влюблённости. Они тоже умеют влюбляться, и тоже в красивых людей, только они видят внутреннюю красоту. Как — не понимаю. У них в интернате работает помощником воспитателя очень красивая девушка: в нашем мире она вполне могла бы сделать карьеру модели. Девушка красивая, вежливая, никого не обижает, никто на неё не жаловался, но вот пол-интерната влюбились в её коллегу: 55-летнюю грузную тётеньку. Глаз с неё не сводят в восхищении, и в любви ей признаются каждый день. Вот как так-то? Что они там такое видят, чего не видим мы? И почему не влюбляются в красивое лицо и фигуру? Они не умеют завидовать. Если кому-то из них подарили велосипед, планшет, ноутбук или телефон — остальные буду искренне за него радоваться. Некоторые, я сама это видела, радовались за другого даже больше чем он сам. Мы вчера купили и подарили одной девочке велосипед. У багажника нашей машины столпилось с десяток ребят, которые восторженно трогали подарок для Зины, и в нетерпении вытягивали шеи, выглядывая: когда же на улицу выйдет Зина? Ведь это её подарок, это её мечта — все в интернате об этом знают. А когда вышла Зина и когда мы подарили ей этот велосипед, половина мальчишек кинулись подгонять под её рост сиденье и учить её кататься — а вторая половина нас чуть не раздавила в объятьях! Они все нас обнимали, просили разрешения поцеловать в щёку, целовали, снова обнимали, и все-все-все они повторяли одно: Спасибо вам! Спасибо! Большое спасибо! Зина так рада, так рада, посмотрите! Спасибо за велосипед! Это же её мечта была! А там, на минуточку, каждый мечтает о собственном велосипеде! И ни малейшей зависти и обиды, когда велосипед подарили кому-то другому, а не тебе. Вот их спрашиваешь: что тебе нравится делать больше всего? Не на уроках, а вообще в жизни? Знаете, что они отвечают? Совершенно искренне, и даже с каким-то лёгким недоумением в глазах: мол, вопрос-то у вас какой-то дурацкий. Они все отвечают: «Мне нравится помогать». А ты им ещё один дурацкий вопрос: «Кому?» Они прям уже совсем с непониманием на тебя смотрят, потому что ну глупость же спросили-то, и говорят: «Кому это нужно — тому и помогаю. Ну вот вижу, что Серёга сидит в огороде, и один там грядку полет. А грядка-то большая. Одному ему долго её полоть. Иду и помогаю. Или воспитательница в детском отделении малышей переодевает, а их же много, а она одна. Иду, и помогаю ей малышей одевать. Ну или в столовой помочь нужно: столы побыстрее накрыть, или тяжёлое что-то принести — я вижу, и иду помогать» Некоторых их них берут на обучение профессии уборщика. Да, их этому учат. Учат обращаться с промышленным пылесосом, правильно мыть окна, чистить ковры. И они очень гордятся тем, что у них теперь есть настоящая профессия. Очень нужная людям. Ты стоишь в окружении двух десятков этих человечков, и чувствуешь, что кто-то осторожно гладит тебя по спине. Крутишь головой, чтобы понять: кто там? И откуда-то сбоку голосок: Это я, это я вас погладила. Вы испугались, да? Я чувствую, что испугались. Вы не бойтесь, это просто я. А я не испугалась, я просто привычно вздрогнула и напряглась, потому что в нашем мире неожиданное поглаживание ничего хорошего обычно не предвещает. А они это знают! Они знают, что мы, типа Нормальные Люди Оттуда — мы смешные. Если нас погладить по спине без предупреждения — мы всегда пугаемся. Они это знают, поэтому улыбаются и говорят: Не надо бояться. Не надо… Это вы, человечки инопланетные, просто в нашем мире в час пик в метро никогда не ездили, и упаси вас Бог туда попасть. Там тебя и погладят, и в трусы залезут, и карманы обчистят, и очень запросто ещё и в руку тебе могут кончить. Вот вообще не редкость. Понимаете, почему попав к ним впервые месяц назад, я практически сразу же начала по ним скучать и тосковать? В их мире ты чувствуешь себя самим собой. Да, вот тем, кто ты есть: со своими комплексами, недостатками, страхами, неуверенностью. Там ты уже не писательница Раевская, там ты уставшая сорокалетняя тётка, с измотанными нервами, морщинами, отросшими седыми корнями — времени нет сходить покраситься… Там ты такая, как наедине с собой. Только наедине с собой тебе оставаться страшно. А с ними тебе легко и хорошо. Они тебя не видят. Не видят они вообще твою внешность. Они все сканируют тебя глазами и кончиками пальцев, проникая куда-то я не знаю куда, и вот прям вытаскивают и выкидывают оттуда всё, что на тебя давит. И ты чувствуешь, что тебя любят. К тебе тянутся. Тебя обнимают, целуют в щёку, видят что ты плачешь — бегут в комнаты, и тащут оттуда всё что у них есть ценного, чтобы подарить тебе это, и порадовать. А ты ещё больше сразу ревёшь. А они ещё сильнее тебя обнимают. Говорите, они дурачки слабоумные? Идиоты лучезарные? Больные? А мы тогда кто? Мы-то вот с вами — кто? Годами живём с нелюбимым партнёром, у каждого давно уже и любовник есть напостоянку, и любовница — но по телефону друг другу на автомате говорим: «ну всё, пока, люблю-целую», а на людях-то так вообще целые спектакли «Моя счастливая и крепкая семья» изображаем. А чего ради? Кто-то — чтоб детей не травмировать, кто-то — чтоб родителей своих, кто-то ради денег или какой-то выгоды, кто-то просто боится остаться вообще без мужика. Психологи говорят, что это всё нормально. Любви нет. Есть химия, гормоны, привычка, уважение, родственная душевная связь. Не дурите. Живите дальше, все так живут. Все так и живут. Это же правила нашего нормального мира. А в ненормальном мире почему-то есть Любовь. Абсолютно и кристально настоящая, не объяснимая ни химией, ни гормонами, ни привычкой, ни уважением. Её в тебя вливают как внутривенно, ты её чувствуешь, и не можешь объяснить: откуда она в тебя идёт, и почему ты тоже вдруг кого-то любишь, даже не запомнив его имени? Меня теперь постоянно тянет туда, к этим человечкам. Там меня любят, там меня ждут, там по мне дико скучают. Там никому нет дела до того как я выгляжу, и что я в своей жизни сделала плохого. Там Костя, которого можно обрадовать до слёз, подарив ему много-много клея и скотча: Костя всё время делает из картона и газет машины и вертолёты — и клея ему вечно не хватает. Это единственная Костина проблема. Если её решить — Костя будет абсолютно счастлив. Там Зина. Кудрявая моя красота. Красоту забрали когда-то у алкоголички, изуродовавшей ребёнка. Врачи сказали, что ходить и разговаривать она никогда не будет. И наглухо ещё умственно отсталая. Сами вы такие, а Зина красивая, ходит, разговаривает, смотрит на мир вот такущими детскими глазами, и всю жизнь мечтала о велосипеде. Я её спросила: Детка, ты мне хоть скажи: какой ты хочешь велосипед? Они же разные! А она вот этими глазами на меня смотрит и говорит: Чтобы у него было два колеса. Я спрашиваю: А цвет? Цвет какой ты хочешь? Опять смотрит удивлённо: Я не знаю. А зачем велосипеду цвет? У него должен быть руль, педали и два колеса. Да, малыш. Ты совершенно права. Все мы тут — как велосипеды. У всех нас есть и руль, и педали, и два колеса. Только знала б ты, как мы заморачиваемся и на цвете своём, и чтоб руль-то спортивный, и тормоза автоматические, и обвес подороже… Всю жизнь ради этого и живём. Чтоб и колёса у нас были круче чем у соседа, и цвет помоднее. А велосипеду, для того, чтобы быть велосипедом, нужен руль, педали и два колеса. Всё. Остальное неважно. И кто из нас умственно отсталый-то? Кто идиот? Кто живёт, а кто просто переводит зря кислород? Не ту страну назвали Гондурасом. © Фоток никаких у нас нет. Как-то в голову не пришло даже. Мы два дня провели в интернате, и просто жадно впитывали их любовь. Ничего и никого не фотографировали. Никто не снимал, как ребята пели для нас песню, которую сочинили сами, что-то там про «Вы можете называть наш дом как угодно: приютом, больницей, тюрьмой — но для нас это просто наш дом», а я ревела в три ручья, даже не закрывая лицо руками. Никто не снимал, как девочка Марина читала наизусть длиннющий стих Асадова про диких гусей. Читала так, что в нашем мире это назвали бы «профессионально». То есть, правильно, красиво, с нужными паузами и акцентами. Этому учат. Этому учатся. А Марину никто не учил, и она просто читает так, как чувствует. Так, что у меня аж мороз по коже. Не нужно это снимать. Не нужно. Я вам и на словах всё могу прекрасно передать. Поэтому у нас есть только видео, которое сняла воспитательница, когда мы привезли Зине её велосипед. С двумя колёсами, педалями и одним рулём.
7 июня 2018 г.
Сюжет
Боттичелли изобразил Ад в виде воронки. Некрещеные младенцы и добродетельные нехристиане в лимбе преданы безболезненной скорби; сладострастники, попавшие во второй круг за похоть, терпят кручение и истязание ураганом; чревоугодники в третьем круге гниют под дождём и градом; скупцы и расточители перетаскивают тяжести с места на место в четвертом круге; гневливые и ленивые вечно дерутся в болотах пятого круга; еретики и лжепророки лежат в раскалённых могилах шестого; всевозможные насильники, в зависимости от предмета надругательства, мучаются в разных поясах седьмого круга — кипят во рву из раскаленной крови, терзаемы гарпиями или изнывают в пустыне под огненным дождем; обманщики не доверившихся томятся в щелях восьмого круга: кто влип в кал зловонный, кто кипит в смоле, кто в цепи закован, кто мучим гадами, кто выпотрошен; и девятый круг уготовлен тем, кто обманул. В числе последних и вмёрзший в лед Люцифер, который терзает в трёх своих пастях предателей величества земного и небесного (Иуду, Марка Юния Брута и Кассия — предателей Иисуса и Цезаря соответственно).
Карта Ада была частью большого заказа — иллюстрирования «Божественной комедии» Данте. Неизвестны точные даты создания манускриптов. Исследователи сходятся, что Боттичелли начал работу над ними в середине 1480-х и с некоторыми перерывами был занят ими до смерти заказчика — Лоренцо Великолепного Медичи.
Сохранились не все страницы. Предположительно, их должно быть около 100, до нас дошло 92 манускрипта, из них полностью раскрашено четыре. Несколько страниц с текстом или цифрами пусты, что говорит о том, что Боттичелли не завершил работу. Большинство же — это эскизы. В то время бумага была дорогой, и художник не мог просто взять и выбросить лист с неудавшимся наброском. Поэтому Боттичелли сначала работал серебряной иглой, выдавливая рисунок. На некоторых манускриптах видно, как менялся замысел: от композиции в целом до положения отдельных фигур. Только когда художник был удовлетворен эскизом, он обводил контуры чернилами.
На оборотной стороне каждой иллюстрации Боттичелли указал текст Данте, который пояснял рисунок.
Контекст
«Божественная комедия» — это своего рода ответ Данте на события его собственной жизни. Потерпев фиаско в политической борьбе во Флоренции и будучи изгнанным из родного города, он посвятил себя просвещению и самообразованию, в том числе изучению античных авторов. Неслучайно в «Божественной комедии» проводником является Вергилий, древнеримский поэт.
Темный лес, в котором герой заблудился, — это метафора грехов и исканий поэта. Вергилий (разум) спасает героя (Данте) от страшных зверей (смертные грехи) и проводит через Ад в Чистилище, после которого на пороге рая уступает место Беатриче (божественная благодать).
Судьба художника
Боттичелли был из семьи ювелиров и должен был заниматься золотом и другими драгоценными металлами. Однако выполнять эскизы, рисовать мальчику нравилось гораздо больше. Погружаясь в мир фантазий, Сандро забывал об окружающем. Он превращал жизнь в искусство, и искусство становилось для него жизнью.
Среди своих современников Боттичелли не воспринимался как гениальный мастер. Да, хороший художник. Но то был период, когда творили многие, ставшие впоследствии известными мастера. Для XV века Сандро Боттичелли был надежным мастером, которому можно было доверить роспись фресок или иллюстрацию книг, но никак не гений.
Боттичелли покровительствовали Медичи, известные ценители искусства. Считается, что пока живописец последние годы жизни провел чуть ли не в нищете. однако есть сведения, что Боттичелли был не таким бедным, каким хотел казаться. Тем не менее ни своего дома, ни семьи у него не было. Сама идея брака его пугала.
В после знакомства с монахом Джироламо Савонаролой, который в своих проповедях убедительно призывал покаяться и отказаться от прелестей земной жизни, Боттичелли и вовсе впал в аскезу. Скончался художник на 66-м году жизни во Флоренции, где и сегодня покоится его прах на кладбище церкви Всех Святых.
Обречён на одиночество человек, ставший эгоистичный ко всем.
Я с детства хотел поговорить с Богом… Мне бабушка все время говорила: «Вот Боженька услышит, как ты не слушаешься, вот он увидит, как ты капризничаешь — он тебя накажет. Он все видит…»
И я все время хотел убедиться в том, как же Бог увидит… ведь я часто совершал какие-то проступки тайно, например, таскал у бабушки из шкафчика конфеты, а она не замечала… Я боялся, что Боженька увидит и зажмуривал глаза, когда брал конфеты из вазы — почему-то мне казалось, что если я не вижу, то и он тоже не видит. Видимо, поэтому он меня и не наказывал за этот проступок…
Но еще я потому хотел поговорить с Богом, чтобы объяснить Боженьке, что я маленький, что мне хочется побегать, поиграть с папой и с мамой, а они поздно приходят с работы и сразу уткнуться в свой телевизор… а со мной поиграют 5 минут и все. А бабушка старенькая, она не может со мной в прятки или в чик-чирик-я-в-домике играть. И я бы попросил Боженьку, чтобы он моим папе и маме сказал, чтобы они со мной игрались.
Но вот я не знал, где можно поговорить с Богом. Бабушка однажды меня привела в церковь, она сказала, что там можно с Богом поговорить, что все люди туда приходят с Богом разговаривать. Я пришел в церковь с бабушкой, но люди там не разговаривали ни с кем, а протяжно и заунывно что-то пели. А я слов этой песни не знал, и она была какая-то грустная и некрасивая. Я попробовал петь «Антошка, Антошка, пойдем копать картошку», но бабушка почему-то на меня рассердилась. А потом она ставила свечки, крестила лоб, собрав пальцы в пучок, а я стоял, стоял… у меня заболели ноги, и я устал сильно. Поэтому снова стал капризничать. А бабушка сказала, что Боженька все это увидел.
Я же смог увидеть его только нарисованным на стенах и картинках.
Я не мог долго стоять, у меня болели ножки, а сесть было некуда и нельзя. А еще в церкви было холодно и сыро, я совсем замерз и в конце концов захотел писять. А это тоже было нельзя, бабушка сердито шикала на меня и продолжала креститься и кланяться кому-то…
И я уписялся.
Я не знал, как к этому отнесется Бог, наверное, он рассердился. А вот бабушка сильно рассердилась и сказала, что больше меня в церковь не возьмет никогда.
Я еще несколько раз пытался поговорить с Богом. Мне как-то наш сосед дядя Петя сказал, что с Богом можно говорить где угодно, но слышит он только тех, кто живет праведно. Когда я спросил — что такое жить праведно, он сказал, что это те, кто слушается папу с мамой, не пьет, не курит, совершает добрые дела и молится Богу.
А сам дядя Петя свою маму — бабушку Наташу — не слушался: она просила его съездить на дачу за какой-то рассадой, а дядя Петя сказал, что бензин дорогой и бабушка без рассады не умрет. Мне было жалко бабушку Наташу, и я боялся, что вдруг она все-таки умрет без рассады.
Когда через месяц мы все хоронили бабушку Наташу, я плакал и ругался на дядю Петю. А когда были поминки, и дядя Петя напился и уснул, я облил его водой за бабушку Наташу. И, наверное, я вел себя неправедно, потому что я просил Бога много раз про разные вещи, но он меня не слышал. И я смирился с этим.
Я подумал — наверное, мне надо подрасти.
Когда я подрос, я узнал, что Бог не один, что их много. Правда, некоторые говорили, что Бог все-таки один, только у него много имен: Аллах, Будда, Христос, Кришна, Рама, а еще есть Дева Мария, пророк Магомед и множество всяких святых, с которыми тоже можно говорить. Но я хотел поговорить с Богом, у меня накопились к нему важные вопросы.
Поэтому я стал искать место, где он меня мог бы услышать.
В церковь я уже ходить не боялся, но православные священники, на мой взгляд, имели к Богу такое же отношение, как и мой сосед дядя Петя. Они скорее напоминали эдаких бизнесменов или менеджеров по продаже Бога населению. Причем, оптом. Причем, в буквальном смысле слова — в церковных лавках можно было купить молитвы от святого Луки, какие-то мощи, книги, свечки, а еще можно было за небольшие деньги заказать всякие блага — отпевание, молитвы, даже искупление грехов.
Когда я спросил батюшку, может ли он отпустить мне грехи по безналу, он не рассердился, а написал мне на бумажке счет.
Больше я в церковь не ходил.
Я пытался встретится с Богом в кришнаитской общине, но кроме бесконечной песни, которая состояла только из трех слов «Харе, Кришна и Рама» я ничего не услышал. И однажды, когда мы ехали в кузове автомобиля, и машину занесло над обрывом и тряхнуло, оба моих спутника-кришнаита в этот момент, когда мы думали, что рухнем вниз, непроизвольно вскрикнули: «О, Господи!».
Больше я к ним не ходил.
Не смог я поговорить и с Аллахом — там тоже все время пел и разговаривал мулла, а мне надо было кланяться и кланяться. А еще я не понимал, почему свинья — грязное животное, а корова — чистое? Видимо, пророк Мухаммед никогда не чистил коровник? И это еще вопрос, где чище — в коровнике или в свинарнике.
В общем, у мусульман было так много намазов, молитв, ограничений и правил, что за всем этим нормально поговорить с Богом было просто нереально.
С Буддой мне тоже как-то не повезло.
Правда, в попытках познать Будду я 14 лет прозанимался каратэ и даже получил черный пояс. Я многому научился и, как мне показалось, ближе всего подошел к разговору с Богом. Но Будда был готов ответить мне только тогда, когда мой дух станет сильнее моего тела.
А мое тело все время этому мешало.
Но как-то так получилось, что все те вопросы, которые я еще в детстве хотел задать Богу, как-то постепенно получали свои ответы. Вернее, ответы как-то сами стали ко мне приходить. Я понял, почему люди умирают, почему плохие люди встречаются чаще, чем хорошие, почему жизнь устроена несправедливо, а главное — я понял, что для того, чтобы тебя кто-то услышал, вовсе не обязательно к кому-то обращаться. И сейчас, когда я, наконец, готов не спрашивать, а отвечать, я подумал — а, может, я все это время разговаривал с Богом?
В женщине может проснуться лишь дьявол, в мужчине бог
Влюбленная женщина действительно напоминает дуру, но стоит ей прозреть — она вынесет вам весь мозг…
С годами я поняла, что есть вещи, на кoторые мне не хочется тратить свою жизнь. Прежде всего на то, чтобы заслужить чью-то любовь. Вот палец о палец не ударю, чтобы моя жизнь, внешность и поступки кому-то нравились! Заслужить мoжно премию или награду, а любовь — всегда подарок.
Я тoчно не хочу всю жизнь провести у зеркала в погоне за идеальной внешностью. Пытаясь втянуть живот, удалить морщины, замазать прыщи, ненавидеть себя, оправдываться, что ты не идеальна, шить, кроить и делать что-то для того, чтобы глядя на твоё фото, люди сказали: «Вау, как ты похудела. Kакая ты красивая!»
Еще я не хочу тратить свoю жизнь на погоню за баснословно дорогим барахлом моей мечты. Спать с нелюбимым, предавать любимых, хапать везде, где плохо лежит, или уработаться до нервного тика и всё для того, чтобы прийти на вечеринку с куском телячей кожи с буквами LV, а все вокруг сказали: «Oна крутая. Вот ей повезло!».
Когда мы окажемся по ту сторону света, нас обязательно спросят: «Ну, как, дружок, ты провёл жизнь?» И что мы ответим? «Ой, я, блин, худела. Не жрала, парилась, ненавидела себя. Стеснялась, прикрывала жoпу балахонами, завидовала худой подружке. Ну, параллельно вышла замуж, родила детей, мучалась, худела, мужа выгнала, потому что он не зарабатывал как нормальные мужики, а я заслуживаю лучшего. Работала как лошадь, чтобы в лабутенах ходить, на мерседесе ездить. Подружек-гадюк, всех ненавидела, но дружила, надо ж было кому-тo доказывать, что я живу лучше, чем они.»
«А была ли ты счастлива, милая моя? — непременно спросит нас Тот, Кто и без того знает ответы на все вопросы, — ведь Я создал тебя по образу и подобию своему и Я хотел, чтобы ты была довольна жизнью, которую Я тебе подарил, рада телу, в кoторое Я тебя поселил.»
Что может ответить на этот вопрос человек, который ничему не научился от жизни… который не понял, что самые ценные вещи нельзя потрогать руками, самые дорогие чувства нельзя заслужить, что самые родные души — это те, кто делятся с тобой теплом, а не просто баблом; что чем больше ты даришь Любовь, тем бoльше у тебя её остаётся, что Жизнь — это то, что внутри нас, а не то, во что мы одеты снаружи! Что Счастье — это быть самим собой и наслаждаться каждой минутой нашего уникального путешествия.
Многие слушают и слышат только себя.
Женщинам не обязательно быть атеистом, коммунистом или ещё что-то,
мужчины все равно будут за ними идти куда угодно, и когда угодно
Жила-была красная прищепка.
Из-за её яркого, излучающего радость цвета, остальные тусклые, выцветшие прищепки, ей страшно завидовали. Всякий раз, когда хозяйка доставала прищепки из их общей коробки чтобы пристегнуть выстиранное бельё, каждая из завистниц старалась её ущипнуть побольнее.
И конечно же прищепка была одинока.
Красивые на фоне серого всегда одиноки. Хоть и стараются не подавать виду.
Чтобы отвлечься от печальных мыслей, наша прищепка придумала себе игру. Она решила находить в окружавшем её мире красоту. Находить такие же яркие волнующие краски, частью которых была она сама.
Весной, прищепка любила смотреть как лопаются почки и распускаются первые ярко-зеленные листочки. Летом, как разбиваются на мелкие бриллиантовые осколочки бусинки дождя. Как серебряными нитями летают паутинки осенью. Легкими, ажурными снежинками, прищепка восхищалась зимой.
Во всем, что летало вокруг неё, она находила красоту и утешение. Прищепку завораживало движение. Ведь жизнь, это всегда яркое, всегда движение.
Как же ей самой хотелось тоже куда-то улететь! Подальше от своих вечно мрачных завистниц, где весело светит солнце и заливисто поют разноцветные птицы.
Но её пугала неизвестность: чтобы отцепиться, всё бросить, и куда-то улететь.
Однажды, когда хозяйка в очередной раз развешивала бельё на балконе, одна из её ненавистниц, ущипнула за палец хозяйку. От неожиданности, хозяйка вскрикнула, дернула рукой, и наша прищепка, которая была в её руке, полетела вниз. Был поздний вечер. Прищепку искать никто не стал. Всю ночь брошенка прогоревала в темноте и одиночестве.
Рано утром, когда одна мама вела дочку в садик, из-за облачка выглянуло солнышко. Золотистый лучик солнца упал на нашу страдалицу.
— Мама! Смотри! Там что-то блестит! — воскликнула девочка, и бросилась к пламенеющему огоньку в густой траве.
Быть яркой, чтобы тебя заметили и нашли, это так приятно! — купаясь в утренней росе, впервые в жизни ощутила новое для себя чувство потеряшка.
Весь день в садике за девочкой ходили подружки и тихо ей завидовали. Прищепка была необычайно хороша. Одна из подружек даже предложила сменять прищепку на почти новый чупа-чупс.
Но девочка была непреклонна. Прищепка ей нравилась самой. А в «мертвый час» она спрятала найденыша себе под подушку.
Придя домой, первым, что сделала девочка, она достала коробочку с остальными прищепками.
Все прищепки в коробочке были ослепительно красивы. Они играли и переливались всеми цветами радуги.
Только одного цвет недоставало в их весёлой компании. Не хватало цвета нашей сверкающей своей красотой рубиновой потеряшки.
Прищепка-найденыш тут же подружилась со всеми замечательными обитателями прищепной коробочки. А одна, самая большая и яркая, мама-прищепка, сказала ей при всех, улыбаясь:
— Как же мы все рады, что ты у нас наконец таки нашлась!
Мы тебя все очень любим! Теперь в нашей семье полная гармония — вся гамма ярких весёлых цветов!
Не цепляйтесь за тех, кто вас не любит.
Где-то, может даже совсем рядом, вас кому-то не хватает, ждут с нетерпением и любовью.
* * *
(Вдохновитель идеи Наталия Баранова 3)
,Назад порой посмотришь осторожно
И вспомнишь, как жилось да как любилось…
Нам часто снится то, что невозможно,
А жизнь подарит то, что и не снилось…,