И вот он — наш последний разговор. Ты как-то уж слишком счастлив. Эта радость наиграна или ты, и правда, настолько хочешь от меня отделаться? Ты ещё ничего не сказал, я все поняла. Внутри все оборвалось, но вида не покажу. Буду такой же ледяной с саркастическими шуточками. Буду говорить, что рада за тебя, пожелаю, чтобы у вас с НЕЙ все сложилось.
ОНА. Откуда она вообще взялась? Нет, я понимаю, что у нас не было все просто, кроме как «довольно странные» эти отношения и назвать никак нельзя. Чтобы разобраться в самих себе мы взяли тайм-аут. И вот чем он закончился… я разбита, как будто танк по мне проехал, а ты «завёл» себе девушку. А тогда кем была я? Простое любопытство, можешь не отвечать.
Ты знаешь, мне очень больно от услышанного, но в то же время мне стало легко. Впервые, хоть и хреновая, но все же определённость. Мне так её не хватало.
Не стану пытаться вернуть тебя, не буду досаждать тебе звонками и напоминанием о себе. Пойду дальше, с лёгкостью в душе и крыльями за спиной.
Наверное, даже хорошо, что у нас не сложилось, мне бы очень не хотелось, чтобы меня «заводили» как домашнего питомца.
Так что желаю тебе счастья. Когда-то в этом месте было написано «С любовью!», но не сегодня. Извини!
Когда умный человек априори отказывает своим оппонентам (в политике, религии
Зажигается лампочка в тысячу ватт,
Где для полного света хватило бы сорок.
Так же люди, затеют порой маскарад,
Чтобы вспыхнула пламенем искорка ссоры…
Не видеть человека проще, чем выбросить его из головы.
Удовольствия ради любит себя в своей любви.
Ко многому
можно привыкнуть.
Но лишь к ЛЮБВИ
невозможно привыкнуть…
если она
настоящая.
Мою знакомую корову Ахтыблю на самом деле звали прозаично: Майка. Так ее называл хозяин — дед Василий.
Хозяйка — бабка Нюра — называла ее ядовито-аристократично — Бля… на. Добавляла еще много красивых, хлестких слов — шалава мерзкая, тварь рогатая, скотина конченая и навязаласьнамоюголову.
А все дело было в том, что корова признавала только хозяина. Ну еще местного ветеринара Федора. Остальные человеческие особи для нее не существовали. Вернее, предназначены они были только для полнейшего к ним презрения и искусных каверз.
Бабка к полуденной дойке готовилась как к бойцовскому рингу. Надевала кожаную летную куртку и шлемофон (специально выпрошенные-купленные у квартиранта летчика).
Обливаясь потом в самый зной, заталкивала во все карманы хлеб с солью, чтобы хоть немного ублажить корову и принУдить ее к спокойной, умиротворенной дойке. Это было непросто. Характер у Бля. ны был отменно сволочной и свободолюбивый.
Если все остальные коровы, завидев хозяек, утробно и радостно мычали, предвкушая солоноватый теплый хлеб и освобождение от тугого набрякшего вымени, то Ахтыбля могла быть раздражена посторонними факторами.
Или дураками-баранами, занявшими всю тень под кустами, или дурами-сотоварками, оказавшимися у нее на пути.
Рога она применяла осознанно и нагло. И аргументом они были весомым. Даже для пастуха Ваньки-брандахлыста. Который и использовал чудное коровье имечко Ахтыбля с хорошим ударом хлыста. Для отрезвления.
Дойку Ахтыбли смотрели все. С неизбывным интересом. Это было местное шоу. Сначала бабка в лётной экипировке прилаживала скамеечку и ведро под выменем. Корова стояла как вкопанная и доброжелательно пережевывала хлеб.
Но стоило бабке присесть и начать влажной марлечкой протирать соски, корова по прямой продвигалась вперед, оставляя бабку со скамейкой как раз у хвоста. Или вбок. Тихо закипавшая гневом бабка Нюра еще вполне миролюбиво призывала корову к послушанию:
— Ну Майка, Маечка… стой, милая. стой, рродн. ах, ты бляяяяяяя… да что ж ты выделываешь, сука такая. у меня ж и так ноги не гнутся. А я здесь с тобой прыгаю, как Брюмель какой.
Наконец, первые струи брызжут в подойник. Корова лениво обмахивается хвостом — оводы в полдень особо приставучие.
Бабка теряет бдительность — а зря. Меткий и увесистый удар хвостом по шлемофону — и тот сползает на глаза, горбом нависая как намордник.
Задушенное — «Ах, ты бля. сука конченая» и больное хватание за вымя караются тут же. Копытом по подойнику.
Молоко лужицей растекается по луговым травам в унисон с длинной гневной тирадой — стоном. «Ах, ты бля. тварь коварная, скотина рогомордая. да зачем я на свет уродилааааааася. чтоб мерзкая дрянь да мной помыкаааааала…» И т.д.
Этот стон — песня будет повторяться еще раза три — на радость зрителям.
Вечером, когда все порядочные коровы идут по домам, Ахтыбля ждет момента и затаивается где-нибудь за чужим хлевом. Ванька-пастух для приличия сотрясает воздух в адрес твари хитрой, но знает, где ее искать.
Она будет стоять под развесистой старой черемухой — у кладки через речку. И час, и два — до темноты. Ждать деда Василия, который возвращается с местной стройки, уже не просто усталый, а вусмерть усталый.
И Ахтыбля подставляет морду, которую хозяин смачно целует, обдавая вкусным запахом самогона и махорки.
И обпиленный рог, за который он хватается из последних сил, и так они продвигаются неспешно, по пути иногда сбивая крынки на заборах. Потому как их немного пошатывает от взаимной любви… Идиллия…
В копилке достижений роясь,
Скажу без скромности себе,
Что я имею черный пояс
По внутренней борьбе.
Если человеку нужно выговориться, спрячьте свой язык и приготовьте уши.
И вот открыл глаза народ-дурашка:
Да ведь он просто таракашка!
Женщины употребляют слова не для выражения мыслей, а для достижения своих целей.
Мужской половой орган — одна из самых легких вещей на свете: ее можно поднять одной мыслью
На самом деле за все, что угодно.
История Юлии Веркловой и ее сына Ильи уже несколько месяцев обсуждается в интернете. Женщина в подробностях рассказывает о том, как они с сыном оказались в детской комнате полиции.
Весной 11-летний Илья вместе с друзьями гулял во дворе. У него были с собой деньги, и он купил себе бутылку колы за 97 рублей. Друг Ильи решил пошутить и вылил колу на землю. Илья при этом не стал ругаться с обидчиком, а потребовал деньги вернуть. От неожиданности второй мальчик согласился и пообещал вернуть.
Деньги он так и не отдал, а Илья продолжал о них напоминать. В итоге, в какой-то момент мама второго мальчика обратилась в полицию с заявлением о вымогательстве. Семья Ильи подала встречный иск о возмещении материального ущерба.
После разбирательств в возбуждении дела против Ильи было отказано по объективным основаниям: совершенные им действия не подпадают под статью 163 УК, поскольку мальчик требовал не чужое имущество, а возмещения убытков за свое. И не применял ни угроз, ни насилия.
А в возбуждении дела против второго мальчика отказано «в связи с незначительностью ущерба». Но история не закончилась, и мама Ильи оказалась на комиссии для несовершеннолетних. А после поделилась впечатлениями, изложив их на своей открытой странице в Facebook.
Вызванная к 15−30, я попала на допрос только в 17−20. Мне хотелось есть, пить, спать или хотя бы просто подышать: в коридоре полно дверей, но совсем нет окон. Несовершеннолетним, чьи права они там якобы защищают, такая душегубка точно не по силам.
Мы с Илюхой были, по графику, последними. Перед нами ждали своей участи люди, вызванные на 15−15, 15−00 и 14−45. То есть в КДН заложен регламент 15 минут на человека, но профилактируют они каждого минимум по полчаса. Так и говорят «мы должны профилактировать».
Дверь фанерная и закрывается плохо — поэтому в коридоре все слышно. И за почти два часа, проведенных под дверью, я совершила массу открытий (иногда не желая того). Я их сейчас изложу. Но вы все-таки учитывайте, что это впечатления одной отдельной мамы в одной районной КДН. Может, так и не везде (хотя я бы не обольщалась).
1 Две девчонки из трех, попавших на профилактирование (ах, какое слово!) перед нами, были отловлены на улице после 22−00 и доставлены в милицию: ребенок в 22−00 звонит родителям от метро и сообщает, что идет домой. В 22−15 родители начинают нервничать. В 22−30 ребенок звонит уже из милиции и просит: «Заберите меня». А через пару недель идет на комиссию по административке, профилактируется (простите, тащусь от этого глагола), ставится на учет, родители платят штраф 500 рублей.
2 Под моим прошлым постом Tatiana Borisova дала вот такую ссылку: — это Кодекс города Москвы об административных правонарушениях. В нем написано, что детям без родителей нельзя гулять после 23−00. Мамы, которых вызвали на профилактирование, лепетали что-то про «мы думали до 23−00», но суровый мужской голос их пресекал: «В Москве — строго до 22−00». Ни мамы, ни голос ни на какие законодательные акты не ссылались. Мамы пришли неподготовленными, голос этим пользовался.
3 Мне вообще кажется, что у них там вся ставка делается на то, что ни у кого не подключен интернет и никто не читает кодексы и законы: если уж вы попались, вас отпрофилактируют по полной. Я, подслушивая первые полчаса под дверью, думала, там накрыли логово наркоманов. 15-летней девочке дали направление в спортивный комплекс — выбрать секцию, к психологу — понять, к чему стремиться в жизни, и — тадам! — в наркодиспансер для профилактического тестирования. А маме — квитанцию на штраф. И все это, как выяснилось, — за прогулки под луной!
4 Второй любительнице вечерних прогулок (ее мама вела себя более решительно: рассказывала про звонок от метро и предъявляла характеристики из школы) мужской голос для профилактики рассказал страшную историю: «На прошлой комиссии, — сказал голос, — у нас был парень. Его полиция забрала на улице, когда он шел в аптеку: заболела вся семья — и он побежал за лекарствами. В 22−15. Мы прекрасно понимаем ситуацию, но закон есть закон — мы обязаны отпрофилактировать, ничего не поделаешь».
5 Законов, по моим ощущениям, они на самом деле не знают и знать не хотят. Как только начинаешь им цитировать конкретные статьи с указанием номеров, сразу оказывается, что «нельзя же упираться только в законы, надо же по-человечески».
6 Человеческий фактор имеет колоссальное значение. Можно даже сказать, решающее! Третья девочка (что-то сегодня одни девчонки были) привлекалась не за ночные прогулки, а за поджог. Вернее так: ее одноклассник поджигал в подъезде ящик с рекламными буклетами, а две подружки на это любовались. Соседи вызвали полицию. Из двух подружек на комиссию явилась одна. «А где же сам поджигатель?» — спросил председатель комиссии. «А на него нам почему-то материалов из полиции не присылали», — сообщила секретарь. Теряюсь в догадках, почему же это…
7 Тактика профилактирования очевидна и предсказуема. Вас двое, вернее, даже, вы одна с детенышем (я была без), инквизиторов пятеро или шестеро. Вы провели два часа под дверью и слышали, как распинают остальных. Они время от времени обновлялись (кроме председателя и секретаря): одни уходили попить-поесть-подышать, другие, бодрые и свежи, занимали их место. Вы входите, садитесь — и вам сразу зачитывают обвинительный приговор… То есть формально не приговор, а постановление из полиции. Но только ту его часть, в которой излагается, в чем вы виноваты, а не ту, где написано, почему дело прекращено (во всяком случае, со мной поступили именно так). А потом все впятером выражают свой гнев и презрение нерадивой матери и ее преступному отпрыску… Чтобы сопротивляться, надо быть либо юристом, либо полным эмоциональным тупицей (типа меня).
8 Порою может просто повезти. Для девочки-пироманки, например, все закончилось хорошо — без штрафов и учетов. В комиссии оказалась их знакомая, которая до сих пор знала ребенка с исключительно положительной стороны и готова была поручиться, что криминальный эпизод — лишь случайность, которая не должна испортить девочке жизнь. Это человеческий фактор. Фортуна. Но вообще КДН — не то место, где стоит делать ставку на везение
Счастлив цветок, расцветший там, где посадил его Бог.
Вот ребёнок замешкался, и его одергивают родители, грубо, жёстко, совершенно не симметрично неудобствам, которые он доставил своей заминкой окружающим. Как будто мимо проходящие люди имеют огромное значение в жизни родителей, или от того, что случилась заминка, непременно начнётся мировая катастрофа. В аэропорте ты вынуждена постоянно оборачиваться на чьи-то окрики, одёргивания, гавканье вполне взрослых и даже, на первый взгляд, благополучных людей. Нет, дрессируют и рычат не только родители на детей, но и мужья на жён, а жены на мужей. «Не там стоишь, не так сидишь, не так свистишь» и т. д, и т. п, чаще всего это произносится с интонацией, с которой, в моей картине мира, идут убивать. Перед лицом обезличенных Других наш человек становится удивительным блюстителем внешних норм и правил за счёт своих детей, друзей, близких.
Ты смотришь на эти проявления власти и неуважения к самым близким и невольно задумываешься, как такие люди живут, что у них в душЕ, как же невыносимо мало в их жизни реальной власти и признания, если самоутверждаться приходится за счёт самых близких. Возможно, с такими «дрессировщиками» тоже никто и никогда не разговаривал нормально, по-доброму, не вкладывая в замечания и просьбы всю неудовлетворённость собственной жизнью. Возможно, это просто отсутствие элементарного воспитания, когда человек научен решать любую проблему только ором и
истерикой. Знаете, есть такие семьи, где правота устанавливается количеством децибел, которые ты можешь воспроизвести. Кто громче и страшнее орет, тот и прав. Бывает. У всех свои критерии истины.
Но смотреть на это сил моих дамских нет. Участвовать бесполезно, нет такой конструкции, когда человек в подобном моменте может остановиться и задать себе три вопроса (или хотя бы один из трёх):
1. Почему мне так душно надо показать окружающим свою власть над близкими?
2. Что происходит с моими отношениями с ребёнком, женой, мужем в тот момент, когда я гавкую на весь аэропорт о своём недовольстве?
3. Почему я полагаю, что так с близкими себя вести можно?
Но эти вопросы надолго. От них становится неудобно и местами неуютно. За этими вопросами, вернее, за ответами на них, люди приходят в кабинеты психологов. А в аэропорте стокилограммовый мужик просто одергивает пятилетнего пацана так, что кажется, что у малявки сейчас рука оторвётся. Или очередной бычок идёт размахивая руками, попутно объясняя, какие все уроды, а за ним с чемоданами семенит жена. Некрасиво. Неприятно. Но даже лаунж-зоны от таких картинок не спасают…
PS: если кто-то успел подумать, что я за вседозволенность в воспитании и поведении, то нет, это не так. Это другая крайность, с которой тоже неприятно иметь дело. И надо бы писать отдельный пост о родителях наглухо перепутавших любовь и вседозволенность. Надо сказать, что любая идея, доведённая до крайности, омерзительна. Но мы же немножко люди, нам всем совсем не обязательно лепить из хороших идей фанатичные извращения.