Тaк хотелось
Взлететь повыше
чтобы Ветер - прямо в лицо,
чтобы шёпот твой тихий слышать,
чтобы знал ты, что не одинок.
Тaк хотелось
быть каплей света,
что зажжётся в твоих глазах,
чтоб была я твоим Ответом,
сладкой болью в твоих мечтах
Тaк хотелось
коснуться неба,
и уснуть на твоих руках,
дожидаясь вместе Рассвета,
растворяясь в твоих словах
Тaк хотелось
но всё напрасно,
Крылья сломаны … не взлететь.
Всё так глупо, смешно, ненастно,
Сердцу холодно … не согреть.
У прадеда были дети. Сначала их было много,
но к возрасту патриарха остались лишь дочь и сын.
У прадеда были пчёлы - он был для них добрым богом,
и часто терялись пчёлы в пространствах его седин.
Младенец, без года ангел, мой брат, вызволял их смело
из дебрей колючих прядей окладистой бороды,
и мама - почти девчонка - тревожилась и немела,
не зная ещё касаний прожорливой пустоты.
А прадед смеялся басом и целовал ладошку,
и пах молоком и мёдом день старшего из мужчин,
но время брело к закату, серело ничейной кошкой
и вышло совсем в итоге к полудню сороковин.
Я видела бы всё это, когда родилась бы прежде,
чем прадед мой лёг на лавку и сделал последний вдох,
но, выждав четыре года, поймал меня частой мрежей
в бездонной пучине света уже не пчелиный бог.
Нет брата, а я осталась - не лучший хранитель рода,
во мне много слов и хлама и мало родной земли,
но видела - шёл мой прадед по мостику над Смородой.
… А может, не шёл он вовсе, а пчёлы его несли…
Стих от мужского лица.
Хочешь обниму?
Тебя милая,
Ты моя,
Самая красивая.
Хочешь обниму?
Тебя нежная,
Ты любимая,
И безгрешная.
Хочешь обниму?
Тебя солнышко,
Ты легка и крылата,
Как перышко.
Хочешь обниму?
И прижму к себе,
Ты подарок,
В моей судьбе.
с детства я помню, мама мне говорила:
- каждому в мире есть своё время и срок.
жизни тропа с рождения, до могилы
предрешена. её написал уже Бог.
бабочка нежная вон, /видишь?/ - порхает.
радует зеленью яркой в поле трава…
время придёт - птицы сбиваются в стаи…
и улетают далёко. за острова.
вон - с яблони спелые яблоки виснут,
но стремительно краток у юности век.
… сорвутся, … укатятся к собственной жизни…
что-то сгниёт, а что-то даст новый побег.
что-то на пользу пойдёт, как удобренье.
что-то развеется дымкою, без следА.
помни, сынок - всему имеется время…
и не бывает такого, чтоб навсегда …
ПТИЦА
Я выпустил птицу из клетки
Надёжной, просторной, удобной,
Где ей только грезились ветки
И листья из жизни свободной.
Сначала она встрепенулась,
Так робко и так неумело,
Но вот в поднебесье взметнулось
От выси отвыкшее тело.
Мгновенно расправились крылья
В забытом, как воля, полёте:
Как радостно видеть всесилье
Комочка трепещущей плоти!
Лети, торжеством наслаждаясь
В просторах, сотканных из света,
Туда, где за грозами, маясь,
Ждёт часа спешащее лето.
жизнь болтала меня, порою…
под лопаткой саднило. …левой.
я отчаивался - не скрою.
и лицом становился - белый.
неудачи, засады, слякоть…
надоела, уже прилично,
ненаученностью заплакать,
неустроенность жизни личной.
мне порою, завыть белугой
так, хотелось … и выпить водки…,
когда вновь, замыкалась крУгом,
утонувшая жизни лодка.
а бывало, в глазах темнело,
от нахлынувшей вдруг печали.
онемевшим бывало, тело.
только, … руки чуть-чуть дрожали…
и тогда, как из доброй сказки,
вдруг коснулись меня ладошки,
поделиться желая лаской,
своей детской, … не понарошку…
«подыми нас на ручки, папа!» -
родной голос промолвил, детский -
«видишь? дождь начинает капать.
побежали быстрей! к подъезду!».
чтоб поднять мне на руки дочек,
надо взять в них себя сначала.
я беру себя в руки. срочно!
потом, дочек и … побежали!!!
… -- мы бежим, с залихватским смехом,
на потеху подъездным грымзам…
… и латают в душе прорехи,
из-под ног
вылетая,
… …брызги…
ты давно не звонишь, когда хочется.
временами лишь. когда надо
мне напомнить, что ты заочница…
с нимбом, с крылышками … …из ада!
с человеческими потребностями.
и, конечно же, между делом,
винегрет доброты и вредности…
с нереально красивым телом!
ты давно не звонишь, когда я хочу
рассказать, что мне душу греет.
нафиг нужен тебе мой выплеск чувств
и заряд в моей батарее.
я, как поношенный свитер уже б/у,
в помойку, который просится…
меня выбросишь скоро - «я ж пойму»
перестанешь быть заочницей…
всё пойму конечно, но я ход конём
свой сделаю. обязательно…
то, что ты хотела, чтоб мы вдвоём,
пущу теперь, по касательной.
я, просто брошу всё. растворюсь. уйду.
только, почту тебе отправлю…
в одиночестве, буду жрать беду.
в свою душу закрою ставни…
чепуха конечно, всё и ерунда,
не столь важное сообщение…
но! не сегодня - значит, никогда…
! … тебе принимать решение… !
ещё сегодня, до четырёх нулей,
буду ждать, буду надеяться…
ну, а после всё…, под щелчок дверей
сломается… моя мельница…
пусть! я похерю всё. наплюю на жизнь.
и в себе замкнусь, как ракУшка.
и, как сгусток тьмы опущусь на низ…
даже ниже дна… там не скучно…
там, я найду в себе, знаешь сколько сил? …
ладно… знаю - тебе не важно…
кто, кого, зачем, сколько раз любил,
признавался кому однажды…
…лишь сегодня я, до четырёх нулей,
недалёко побуду, близко…
…а потом, … раздастся щелчок дверей…
насовсем уйду … … по английски…
небо сереет всё… розовым цветом
зарево катиться за горизонт,
май. середина. уж близится лето.
затосковал по грозе старый зонт…
голубь о чём-то воркует голубке,
может, влюблён и читает стихи…
может быть, учит её, как покупки
надо свершать не купив шелухи…
кот-лодарюга, разлёгся на лавке,
вдоволь напрыгавшись по гаражам,
недавно на рынке он под прилавком,
где-то варёнки стянул… с килограмм…
месяц щербатый с прищуренным оком,
затосковал уже по темноте…
на улице май. а много ль в нём проку?
много ли толку в ней? в той красоте…
небо сереет, закат розовеет,
близится лето - пора комаров…
молча бредёт по пустынной аллее,
странный чудак… босяком… без носков…
Пусть будет холодно и пусть идут дожди,
В моей душе - опять начало мая.
И сердце бьётся трепетно в груди:
Такая вот она - любовь земная.
Я эту женщину всю жизнь боготворил.
Все остальные - только её тени.
Я никого и никогда так не любил,
А перед ней - встаю прилюдно на колени.
ни оправдания, ни объяснения
я не хочу говорить никому.
если кто хочет, играет пусть нервами,
я же их выкинул прочь… пусть не жмут.
я одарю всех улыбкой приветливой.
всем пожелаю покоя, добра.
полосы в жизни, чтоб были лишь светлыми.
чтобы здорова была детвора…
а я? - живучий. я стрессоустойчивый.
в жизни моей, как всегда, всё оkкей.
на все вопросы отвечу уклончиво…
и удалюсь восвояси … быстрей…
что за закрытую дверцу запрятано,
я никому рассказать не хочу…
поле души, что испачкано пятнами,
нежными ножками, стоптанных чувств…
я всем улыбнусь, со счастливою рожей,
и по быстрее под панцирь, … в норУ…
так, чтоб никому не мешать, не тревожить…
чтобы не видел никто мою грусть…
Снова кружит субстанция времени,
приближая миры параллельные,
для кого-то, стараясь намеренно,
выпрямляется в форму линейную.
А меня с постоянной цикличностью
собирать заставляет кармичные
(для меня это дело привычное!)
наказанья за промахи личные.
И никак серость дней не отступится -
то размажет осенней распутицей,
то растрогает фильмом Кустурицы,
поучая не быть «мокрой курицей».
Но реальность железными догмами
все рисует, рисует кордоны мне,
закрывая границу оконную
в этом омуте дней заколдованном.
И опять зыбкий знак бесконечности
нарисует мне дождь серым вечером,
наплевав на прогнозы диспетчеров,
уверяя в своей быстротечности…
Я самолётиком бумажным
Скользну по небу, чуть дыша.
Пусть, неумело, неспеша,
Но - до безумия отважно.
В свободе есть своя душа,
Принять её готов не каждый.
Но если переборешь страх,
Ныряя в небо птицей дикой,
Вдруг обернётся крыльев взмах
Июньской сладкой земляникой -
Свободы привкус на губах.
Небеса обронили слезу, как бокал - вино.
По растаявшим льдинам уныло бредёт Мазай.
На десерт будет праздник. И ложки поданы, но У усталости будут твои седые глаза.
У пустыни бывает граница, у леса - тень,
У стены океана бывают моря и край.
На десерт будет сон. Он уже расстелил постель.
А усталость вернётся чуть позже. Как раз с утра.
Не сморгни это лето, не дрогни, когда темно,
Не пытайся бежать от готовых раскрыться роз.
На десерт будет счастье. Слепое. Смешное. Но У усталости хватит и слов, и любви, и слёз.
пусти меня, ещё хоть раз к себе.
ещё хоть раз, вдохнуть позволь мне счастья.
порви мне одиночество на части…
вновь позови меня к себе в постель
туда, где упивались с тобой страстью…
туда, где мы так много лет назад,
забыв про всё на свете и усталость,
с тобой вместе вытворяли чудеса,
где нас боготворили небеса,
туда, где всё, когда-то начиналось…
пусти меня, позволь мне зарычать,
сорвав с тебя долой всё одеянье,
и напрочь, позабыв о покаяньи,
вновь уложить тебя на ту кровать,
где страсть нам задурманила сознанье.
дай от двери нирваны моей ключ,
ещё хоть раз, мгновеньем эйфории
рассей на сердце войско хмурых туч,
ещё хоть раз зажги от счастья луч…
своей души ты двери отвори мне.
пусти меня в себя, ещё хоть раз,
забыв про сострадание и жалость,
пусть я останусь в вечности скиталец
но позови меня к себе сейчас…
чтоб всё закончить там, где начиналось…
изначально обречённая любовь,
на погибель обречённая и муку…
за соломинку цеплялась вновь и вновь,
оттянуть пытаясь время… до разлуки…
изначально обречённые на смерть
чувства силились всё жарче разгореться…
по пути сжигая, чтоб не догореть,
обречённое и раненное… сердце…
сотни раз уж, пропадая в никуда,
находила где-то скрытые резервы,
сумасшедшая и грешная мечта,
возрождая недовырванные нервы…
обречённое крушение основ,
всё не могло никак навечно умертвить,
уничтожить, не оставив ничего,
для обречённого … желания … любви…