Владимир Высоцкий - цитаты и высказывания

Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов!
Сердца стучали на три счета вместо двух.
К тому же дамы приглашали кавалеров
На белый вальс традиционный - и захватывало дух.

Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
Давно решился пригласить ее одну, -
Но вечно надо отлучаться по делам -
Спешить на помощь, собираться на войну.

И вот, всё ближе, всё реальней становясь,
Она, к которой подойти намеревался,
Идет сама, чтоб пригласить тебя на вальс, -
И кровь в висках твоих стучится в ритме вальса.

Ты внешне спокоен средь шумного бала,
Но тень за тобою тебя выдавала -
Металась, ломалась, дрожала она в зыбком свете свечей.
И, бережно держа, и бешено кружа,
Ты мог бы провести ее по лезвию ножа, -
Не стой же ты руки сложа, сам не свой и - ничей!

Если петь без души - вылетает из уст белый звук.
Если строки ритмичны без рифмы, тогда говорят: белый стих.
Если все цвета радуги снова сложить - будет свет, белый свет.
Если все в мире вальсы сольются в один - будет вальс, белый вальс!

Был белый вальс - конец сомненья маловеров
И завершенье юных снов, забав, утех, -
Сегодня дамы приглашают кавалеров -
Не потому, не потому, что мало храбрости у тех.

Возведены на время бала в званье дам,
И кружит головы нам вальс, как в старину.
Партнерам скоро отлучаться по делам -
Спешить на помощь, собираться на войну.

Белее снега, белый вальс, кружись, кружись,
Чтоб снегопад подольше не прервался!
Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь, -
И ты был бел - белее стен, белее вальса.

Ты внешне спокоен средь шумного бала,
Но тень за тобою тебя выдавала -
Металась, ломалась, дрожала она в зыбком свете свечей.
И, бережно держа, и бешено кружа,
Ты мог бы провести ее по лезвию ножа, -
Не стой же ты руки сложа, сам не свой и - ничей!

Если петь без души - вылетает из уст белый звук.
Если строки ритмичны без рифмы, тогда говорят: белый стих.
Если все цвета радуги снова сложить - будет свет, белый свет.
Если все в мире вальсы сольются в один - будет вальс, белый вальс!

Где б ни был бал - в лицее, в Доме офицеров,
В дворцовой зале, в школе - как тебе везло, -
В России дамы приглашают кавалеров
Во все века на белый вальс, и было всё белым-бело.

Потупя взоры, не смотря по сторонам,
Через отчаянье, молчанье, тишину
Спешила женщина прийти на помощь нам, -
Их бальный зал - величиной во всю страну.

Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез, -
Припомни этот белый зал - и улыбнешься.
Век будут ждать тебя - и с моря и с небес -
И пригласят на белый вальс, когда вернешься.

Ты внешне спокоен средь шумного бала,
Но тень за тобою тебя выдавала -
Металась, ломалась, дрожала она в зыбком свете свечей.
И, бережно держа, и бешено кружа,
Ты мог бы провести ее по лезвию ножа, -
Не стой же ты руки сложа, сам не свой и - ничей!

Если петь без души - вылетает из уст белый звук.
Если строки ритмичны без рифмы, тогда говорят: белый стих.
Если все цвета радуги снова сложить - будет свет, белый свет.
Если все в мире вальсы сольются в один - будет вальс, белый вальс!

1978

В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,
Помеха,
На кручах таких, на какие никто не проник,
Никто не проник.

Жило-поживало веселое горное,
Горное эхо,
Оно отзывалось на крик -
Человеческий крик.

Когда одиночество комом подкатит под горло,
Под горло
И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет,
В обрыв упадет -

Крик этот о помощи эхо подхватит,
Подхватит проворно,
Усилит и бережно в руки
Своих донесет.

Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,
Дурмана и зелья.
Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп,
Топот и храп -

Пришли умертвить, обеззвучить живое,
Живое ущелье.
И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.

Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха,
Потеха
И эхо топтали, но звука никто не слыхал,
Никто не слыхал.

К утру расстреляли притихшее горное,
Горное эхо -
И брызнули слезы, как камни,
Из раненных скал.

И брызнули слезы, как камни,
Из раненных скал.
И брызнули слезы, как камни,
Из раненных скал.

Люблю тебя сейчас
Не тайно - напоказ.
Не «после» и не «до»,
в лучах твоих сгораю.
Навзрыд или смеясь,
Но я люблю сейчас,
А в прошлом - не хочу,
а в будущем - не знаю.

Вчера из-за дублонов золотых
Двух негодяев вздёрнули на рею,
Но мало - надо было четверых.

Баю-баюшки-баю,
Что за привередливый ребёнок.
Будешь вырываться из пелёнок,
Я тебя, бай-баюшки, убью.

До чего же голос тонок, звонок,
Просто баю-баюшки-баю.
Всякий непослушный Поросёнок
Вырастает в крупную свинью.

Погибаю, баюшки-баю,
Дым из барабанних перепонок.
Замолчи, визгливый Поросёнок,
Я тебя, бай-баюшки, убью.

Если «поросёнком» вслух с пеленок
Обзывают, баюшки-баю,
Даже самый смирненький ребенок
Превратится в будущем в свинью.

У меня есть претензии к моей стране, но обсуждать их буду не с вами.

Несколько раз я уже похоронен, несколько раз уехал, несколько раз отсидел, причем такие сроки, что еще лет сто надо прожить… Одна девочка из Новосибирска меня спросила: «Правда, что вы умерли?» Я говорю: «Не знаю».

Бегают по лесу стаи зверей -
Не за добычей, не на водопой:
Денно и нощно они егерей
Ищут весёлой толпой.

Звери, забыв вековечные страхи,
С твёрдою верой, что всё по плечу,
Шкуры рванув на груди как рубахи,
Падают навзничь - стреляй не хочу!

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Рёвом ревущих, рыком рычащих,
Сколько бегущих - столько лежащих
В дебрях и кущах, в рощах и чащах!

Рыбы пошли косяком против волн -
Черпай руками, иди по ним вброд!
Сколько желающих прямо на стол,
Сразу на блюдо - и в рот!

Рыба не мясо - она хладнокровней -
В сеть норовит, на крючок, в невода:
Рыба погреться желает в жаровне, -
Море по жабры, вода - не вода!

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Скопом плывущих, кишмя кишащих,
Друг друга жрущих, хищных и тощих -
В дебрях и кущах, в чащах и в рощах!

Птица на дробь устремляет полёт -
Птица на выдумки стала хитра:
Чтобы им яблоки вшили в живот -
Гуси не если с утра.

Сильная птица сама на охоте
Слабым собратьям кричит: «Сторонись!» -
Жизнь прекращает в зените, на взлёте,
Даже без выстрела падая вниз.

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Выстрела ждущих, в силки летящих,
Сколько плывущих - столько парящих
В дебрях и кущах, в рощах и чащах!

Шубы не хочет пушнина носить -
Так и стремится в капкан и в загон, -
Чтобы людей приодеть, утеплить,
Рвётся из кожи вон.

В ваши силки - призадумайтесь, люди! -
Прут добровольно в отменных мехах
Тысячи сот в иностранной валюте,
Тысячи тысячей в наших деньгах.

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Дань отдающих, даром дарящих,
Шкур настоящих, нежных и прочных
В дебрях и чащах, в кущах и рощах.
В сумрачных чащах, дебрях и кущах
Сколько рычащих - столько ревущих,
Сколько пасущихся - столько кишащих,
Яйца несущих и живородящих,
Серых обычных и в перьях нарядных
Сколько их, хищных и травоядных,
Шерстью линяющих, шкуру меняющих,
Блеющих, лающих, млекопитающих,
Сколько летящих, бегущих, ползущих,
Сколько непьющих в рощах и кущах,
И некурящих в дебрях и чащах,
И пресмыкающихся, и парящих,
И подчиненных, и руководящих,
Вещих и вящих, врущих и рвущих -
В рощах и чащах, в дебрях и кущах!

Шкуры - не порчены, рыба - живьём,
Мясо - без дроби - зубов не сломать, -
Ловко, продуманно, просто, с умом,
Мирно - не надо стрелять!

Каждому егерю - белый передник!
В руки - таблички: «Не бей!», «Не губи!»
Всё это вместе зовут - заповедник, -
Заповедь только одна: не убий!

Но… сколько в рощах, дебрях и кущах
И сторожащих, и стерегущих,
И загоняющих - в меру азартных,
Плохо стреляющих, и предынфарктных,
Травящих, лающих, конных и пеших,
И отдыхающих - с внешностью леших,
Сколько их, знающих и искушённых,
Не попадающих в цель, - разозлённых,
Сколько дрожащих, портящих шкуры,
Сколько ловящих на самодуры!
Сколько их, язвенных - столько всеядных,
Сетью повязанных и кровожадных,
Полных и тучных, тощих, ледащих -
В дебрях и кущах, в рощах и чащах!

1972

…Вес взят. Прекрасно, но не справедливо, что я внизу, а штанга наверху. Такой триумф подобен пораженью. А смысл победы до смешного прост. Все дело в том, чтоб, завершив движение, с размаху штангу кинуть на помост…

Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал, -
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале!

Вокруг меня смыкается кольцо -
Меня хватают, вовлекают в пляску, -
Так-так, мое нормальное лицо
Все, вероятно, приняли за маску.

Петарды, конфетти… Но все не так, -
И маски на меня глядят с укором, -
Они кричат, что я опять - не в такт,
Что наступаю на ногу партнерам.

Что делать мне - бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?..
Надеюсь я - под масками зверей
У многих человеческие лица.

Все в масках, в париках - все как один, -
Кто - сказочен, а кто - литературен…
Сосед мой слева - грустный арлекин,
Другой - палач, а каждый третий - дурень.

Один - себя старался обелить,
Другой - лицо скрывает от огласки,
А кто - уже не в силах отличить
Свое лицо от непременной маски.

Я в хоровод вступаю, хохоча, -
Но все-таки мне неспокойно с ними:
А вдруг кому-то маска палача
Понравится - и он ее не снимет?

Вдруг арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным;
Что, если дурень свой дурацкий вид
Так и забудет на лице нормальном?

За масками гоняюсь по пятам,
Но ни одну не попрошу открыться, -
Что, если маски сброшены, а там -
Все те же полумаски-полулица?

Как доброго лица не прозевать,
Как честных угадать наверняка мне? -
Все научились маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.

Я в тайну масок все-таки проник, -
Уверен я, что мой анализ точен:
Что маски равнодушия у иных -
Защита от плевков и от пощечин.

Живу, не ожидая чуда,
Но пухнут жилы от стыда
Я каждый раз хочу отсюда
Сбежать куда-нибудь туда

- Товарищи ученые! Доценты с кандидатами!
Замучились вы с иксами, запутались в нулях!
Сидите, разлагаете молекулы на атомы,
Забыв, что разлагается картофель на полях.

Из гнили да из плесени бальзам извлечь пытаетесь
И корни извлекаете по десять раз на дню.
Ох, вы там добалуетесь! Ох, вы доизвлекаетесь,
Пока сгниет, заплесневет картофель на корню!

Автобусом до Сходни доезжаем,
А там - рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем,
Когда с сольцой ее намять!

Вы можете прославиться почти на всю Европу, коль
С лопатами проявите здесь свой патриотизм.
А то вы всем кагалом там набросились на опухоль,
Собак ножами режете, а это - бандитизм.

Товарищи ученые, кончайте поножовщину.
Бросайте ваши опыты, гидрит и ангидрит!
Садитесь вон в полуторки, валяйте к нам, в Тамбовщину,
А гамма-излучение денек повременит.

Автобусом к Тамбову подъезжаем,
А там - рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем,
Когда с сольцой ее намять!

К нам можно даже с семьями, с друзьями и знакомыми.
Мы славно здесь разместимся, и скажете потом,
Что бог, мол, с ними, с генами! Бог с ними, с хромосомами!
Мы славно поработали и славно отдохнем.

Товарищи ученые, Эйнштейны драгоценные,
Ньютоны ненаглядные, любимые до слез!
Ведь лягут в землю общую остатки наши бренные,
Земле - ей все едино: апатиты и навоз.

Автобусом до Сходни доезжаем,
А там - рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем,
Когда с сольцой ее намять!

Так приезжайте, милые, рядами и колоннами.
Хотя вы все там химики и нет на вас креста,
Но вы ж там все задохнетесь, за синхрофазотронами, -
А здесь места отличные, воздушные места!

Товарищи ученые! Не сумневайтесь, милые:
Коль что у вас не ладится - ну, там, не тот aффект, -
Мы мигом к вам заявимся с лопатами и с вилами,
Денечек покумекаем - и выправим дефект.

1973

Какая роль жизненного опыта в художественном творчестве? Это только база. Человек должен быть наделен фантазией, чтобы творить. Он, конечно, творец в том случае, если чего-то там такое рифмует или пишет, основываясь только на фактах. Реализм такого рода был и есть. Но я больше за Свифта, понимаете? Я больше за Булгакова, за Гоголя. Жизненный опыт?.. Но представьте себе, какой был уж такой гигантский жизненный опыт у двадцатишестилетнего Лермонтова. Главное - свое видение мира.

Я молодых ребят не люблю, с ними скучно, надо самой себя веселить, а мне с самой собой неинтересно.

Мимо настоящего трудно пройти.