Владимир Высоцкий - цитаты и высказывания

У меня есть претензии к моей стране, но обсуждать их буду не с вами.

Несколько раз я уже похоронен, несколько раз уехал, несколько раз отсидел, причем такие сроки, что еще лет сто надо прожить… Одна девочка из Новосибирска меня спросила: «Правда, что вы умерли?» Я говорю: «Не знаю».

Бегают по лесу стаи зверей -
Не за добычей, не на водопой:
Денно и нощно они егерей
Ищут весёлой толпой.

Звери, забыв вековечные страхи,
С твёрдою верой, что всё по плечу,
Шкуры рванув на груди как рубахи,
Падают навзничь - стреляй не хочу!

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Рёвом ревущих, рыком рычащих,
Сколько бегущих - столько лежащих
В дебрях и кущах, в рощах и чащах!

Рыбы пошли косяком против волн -
Черпай руками, иди по ним вброд!
Сколько желающих прямо на стол,
Сразу на блюдо - и в рот!

Рыба не мясо - она хладнокровней -
В сеть норовит, на крючок, в невода:
Рыба погреться желает в жаровне, -
Море по жабры, вода - не вода!

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Скопом плывущих, кишмя кишащих,
Друг друга жрущих, хищных и тощих -
В дебрях и кущах, в чащах и в рощах!

Птица на дробь устремляет полёт -
Птица на выдумки стала хитра:
Чтобы им яблоки вшили в живот -
Гуси не если с утра.

Сильная птица сама на охоте
Слабым собратьям кричит: «Сторонись!» -
Жизнь прекращает в зените, на взлёте,
Даже без выстрела падая вниз.

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Выстрела ждущих, в силки летящих,
Сколько плывущих - столько парящих
В дебрях и кущах, в рощах и чащах!

Шубы не хочет пушнина носить -
Так и стремится в капкан и в загон, -
Чтобы людей приодеть, утеплить,
Рвётся из кожи вон.

В ваши силки - призадумайтесь, люди! -
Прут добровольно в отменных мехах
Тысячи сот в иностранной валюте,
Тысячи тысячей в наших деньгах.

Сколько их в кущах - столько их в чащах,
Дань отдающих, даром дарящих,
Шкур настоящих, нежных и прочных
В дебрях и чащах, в кущах и рощах.
В сумрачных чащах, дебрях и кущах
Сколько рычащих - столько ревущих,
Сколько пасущихся - столько кишащих,
Яйца несущих и живородящих,
Серых обычных и в перьях нарядных
Сколько их, хищных и травоядных,
Шерстью линяющих, шкуру меняющих,
Блеющих, лающих, млекопитающих,
Сколько летящих, бегущих, ползущих,
Сколько непьющих в рощах и кущах,
И некурящих в дебрях и чащах,
И пресмыкающихся, и парящих,
И подчиненных, и руководящих,
Вещих и вящих, врущих и рвущих -
В рощах и чащах, в дебрях и кущах!

Шкуры - не порчены, рыба - живьём,
Мясо - без дроби - зубов не сломать, -
Ловко, продуманно, просто, с умом,
Мирно - не надо стрелять!

Каждому егерю - белый передник!
В руки - таблички: «Не бей!», «Не губи!»
Всё это вместе зовут - заповедник, -
Заповедь только одна: не убий!

Но… сколько в рощах, дебрях и кущах
И сторожащих, и стерегущих,
И загоняющих - в меру азартных,
Плохо стреляющих, и предынфарктных,
Травящих, лающих, конных и пеших,
И отдыхающих - с внешностью леших,
Сколько их, знающих и искушённых,
Не попадающих в цель, - разозлённых,
Сколько дрожащих, портящих шкуры,
Сколько ловящих на самодуры!
Сколько их, язвенных - столько всеядных,
Сетью повязанных и кровожадных,
Полных и тучных, тощих, ледащих -
В дебрях и кущах, в рощах и чащах!

1972

…Вес взят. Прекрасно, но не справедливо, что я внизу, а штанга наверху. Такой триумф подобен пораженью. А смысл победы до смешного прост. Все дело в том, чтоб, завершив движение, с размаху штангу кинуть на помост…

Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал, -
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале!

Вокруг меня смыкается кольцо -
Меня хватают, вовлекают в пляску, -
Так-так, мое нормальное лицо
Все, вероятно, приняли за маску.

Петарды, конфетти… Но все не так, -
И маски на меня глядят с укором, -
Они кричат, что я опять - не в такт,
Что наступаю на ногу партнерам.

Что делать мне - бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?..
Надеюсь я - под масками зверей
У многих человеческие лица.

Все в масках, в париках - все как один, -
Кто - сказочен, а кто - литературен…
Сосед мой слева - грустный арлекин,
Другой - палач, а каждый третий - дурень.

Один - себя старался обелить,
Другой - лицо скрывает от огласки,
А кто - уже не в силах отличить
Свое лицо от непременной маски.

Я в хоровод вступаю, хохоча, -
Но все-таки мне неспокойно с ними:
А вдруг кому-то маска палача
Понравится - и он ее не снимет?

Вдруг арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным;
Что, если дурень свой дурацкий вид
Так и забудет на лице нормальном?

За масками гоняюсь по пятам,
Но ни одну не попрошу открыться, -
Что, если маски сброшены, а там -
Все те же полумаски-полулица?

Как доброго лица не прозевать,
Как честных угадать наверняка мне? -
Все научились маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.

Я в тайну масок все-таки проник, -
Уверен я, что мой анализ точен:
Что маски равнодушия у иных -
Защита от плевков и от пощечин.

Живу, не ожидая чуда,
Но пухнут жилы от стыда
Я каждый раз хочу отсюда
Сбежать куда-нибудь туда

- Товарищи ученые! Доценты с кандидатами!
Замучились вы с иксами, запутались в нулях!
Сидите, разлагаете молекулы на атомы,
Забыв, что разлагается картофель на полях.

Из гнили да из плесени бальзам извлечь пытаетесь
И корни извлекаете по десять раз на дню.
Ох, вы там добалуетесь! Ох, вы доизвлекаетесь,
Пока сгниет, заплесневет картофель на корню!

Автобусом до Сходни доезжаем,
А там - рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем,
Когда с сольцой ее намять!

Вы можете прославиться почти на всю Европу, коль
С лопатами проявите здесь свой патриотизм.
А то вы всем кагалом там набросились на опухоль,
Собак ножами режете, а это - бандитизм.

Товарищи ученые, кончайте поножовщину.
Бросайте ваши опыты, гидрит и ангидрит!
Садитесь вон в полуторки, валяйте к нам, в Тамбовщину,
А гамма-излучение денек повременит.

Автобусом к Тамбову подъезжаем,
А там - рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем,
Когда с сольцой ее намять!

К нам можно даже с семьями, с друзьями и знакомыми.
Мы славно здесь разместимся, и скажете потом,
Что бог, мол, с ними, с генами! Бог с ними, с хромосомами!
Мы славно поработали и славно отдохнем.

Товарищи ученые, Эйнштейны драгоценные,
Ньютоны ненаглядные, любимые до слез!
Ведь лягут в землю общую остатки наши бренные,
Земле - ей все едино: апатиты и навоз.

Автобусом до Сходни доезжаем,
А там - рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем,
Когда с сольцой ее намять!

Так приезжайте, милые, рядами и колоннами.
Хотя вы все там химики и нет на вас креста,
Но вы ж там все задохнетесь, за синхрофазотронами, -
А здесь места отличные, воздушные места!

Товарищи ученые! Не сумневайтесь, милые:
Коль что у вас не ладится - ну, там, не тот aффект, -
Мы мигом к вам заявимся с лопатами и с вилами,
Денечек покумекаем - и выправим дефект.

1973

Какая роль жизненного опыта в художественном творчестве? Это только база. Человек должен быть наделен фантазией, чтобы творить. Он, конечно, творец в том случае, если чего-то там такое рифмует или пишет, основываясь только на фактах. Реализм такого рода был и есть. Но я больше за Свифта, понимаете? Я больше за Булгакова, за Гоголя. Жизненный опыт?.. Но представьте себе, какой был уж такой гигантский жизненный опыт у двадцатишестилетнего Лермонтова. Главное - свое видение мира.

Я молодых ребят не люблю, с ними скучно, надо самой себя веселить, а мне с самой собой неинтересно.

Мимо настоящего трудно пройти.

Жора и Аркадий Вайнер!
Вам салям алейкум пусть
Мы знакомы с вами втайне
Оды знаем наизусть.

Пишут вам семь аксакалов
Гиндукушенской земли,
Потому что семь журналов
Вас на нас перевели.

И во время сбора хлопка
(Кстати, хлопок нынче - шелк)
Наш журнал «Звезда Востока»
Семь страниц для вас нашел.

Всю Москву изъездил в «ЗИМе»
Самый главный аксакал -
Ни в едином магазине
Ваши книги не сыскал.

Вырвали два старших брата
Все волосья в бороде -
Нету, хоть и много блата
В «Книжной лавке» - и везде.

Я за «Милосердья эру» -
Вот за что спасибо вам!-
Дал две дыни офицеру
И гранатов килограмм.

А в конце телевиденья -
Клятва волосом седым!-
Будем дать за продолженье
Каждый серий восемь дынь.

Чтобы не было заминок
(Любите кюфта-бюзбаш?)
Шлите жен Центральный рынок -
Две главы - барашка ваш.

Может, это слишком плотски,
Но за песни про тюрьмы
(Пусть споет артист Высоцкий)
Два раз больше платим мы.

Не отыщешь ваши гранки
И в Париже, говорят…
Впрочем, что купить на франки?
Тот же самый виноград.

Мы сегодня вас читаем,
Как абзац - кидает в пот.
Братья, мы вас за - считаем -
Удивительный народ.

Наш праправнук на главбазе -
Там, где деньги - дребедень.
Есть хотите? В этом разе
Приходите каждый день.

А хотелось, чтоб в инъязе…
Я готовил крупный куш.
Но… Если был бы жив Ниязи…
Ну, а так - какие связи? -
Связи есть Европ и Азий,

Только эти связи чушь.
Вы ведь были на КАМАЗе:
Фрукты нет. А в этом разе
Приезжайте Гиндукуш!

Грязь сегодня еще непролазней,
Сверху мразь, словно бог без штанов, -
К черту дождь - у охотников праздник:
Им сегодня стрелять кабанов.

Били в ведра и гнали к болоту,
Вытирали промокшие лбы,
Презирали лесов позолоту,
Поклоняясь азарту пальбы.

Егерей за кровожадность не пинайте,
Вы охотников носите на руках, -
Любим мы кабанье мясо в карбонате,
Обожаем кабанов в окороках.

Кабанов не тревожила дума:
Почему и за что, как в плену, -
Кабаны убегали от шума,
Чтоб навек обрести тишину.

Вылетали из ружей жаканы,
Без разбору разя, наугад, -
Будто радостно бил в барабаны
Боевой пионерский отряд.

Егерей за кровожадность не пинайте,
Вы охотников носите на руках, -
Любим мы кабанье мясо в карбонате,
Обожаем кабанов в окороках.

Шум, костер и тушенка из банок,
И «охотничья» водка - на стол.
Только полз присмиревший подранок,
Завороженно глядя на ствол.

А потом - спирт плескался в канистре,
Спал азарт, будто выигран бой:
Снес подранку полчерепа выстрел -
И рога протрубили отбой.

Егерей за кровожадность не пинайте,
Вы охотников носите на руках, -
Любим мы кабанье мясо в карбонате,
Обожаем кабанов в окороках.

Мне сказали они про охоту,
Над угольями тушу вертя:
«Стосковались мы, видно, по фронту, -
По атакам, да и по смертям.

Это вроде мы снова в пехоте,
Это вроде мы снова - в штыки,
Это душу отводят в охоте
Уцелевшие фронтовики…"

Егерей за кровожадность не пинайте,
Вы охотников носите на руках, -
Любим мы кабанье мясо в карбонате,
Обожаем кабанов в окороках.

Этот шум не начало конца,
Не повторная гибель Помпеи -
Спор вели три великих глупца:
Кто из них, из великих, глупее.

Первый выл: «Я физически глуп, -
Руки вздел, словно вылез на клирос, -
У меня даже мудрости зуб,
Невзирая на возраст, не вырос!»

Но не приняли это в расчёт -
Даже умному эдак негоже:
«Ах, подумаешь, зуб не растёт!
Так другое растёт - ну и что же?..»

К синяку прижимая пятак,
Встрял второй: «Полно вам, загалдели!
Я способен всё видеть не так,
Как оно существует на деле!» -

«Эх, нашёл чем хвалиться, простак, -
Недостатком всего поколенья!..
И к тому же всё видеть не так -
Доказательство слабого зренья!»

Третий был непреклонен и груб,
Рвал лицо на себе, лез из платья:
«Я единственный подлинно глуп -
Ни про что не имею понятья».

Долго спорили - дни, месяца, -
Но у всех аргументы убоги…
И пошли три великих глупца
Глупым шагом по глупой дороге.

Вот и берег - дороге конец.
Откатив на обочину бочку,
В ней сидел величайший мудрец -
Мудрецам хорошо в одиночку.

Молвил он подступившим к нему:
Дескать, знаю, зачем, кто такие,
Одного только я не пойму -
Для чего это вам, дорогие!

Или, может, вам нечего есть,
Или мало друг дружку побили?
Не кажитесь глупее, чем есть, -
Оставайтесь такими, как были.

Стоит только не спорить о том,
Кто главней, - уживётесь отлично,
Покуражьтесь ещё, а потом,
Так и быть, приходите вторично.

Он залез в свою бочку с торца -
Жутко умный, седой и лохматый…
И ушли три великих глупца -
Глупый, глупенький и глуповатый.

Удивляясь, ворчали в сердцах:
«Стар мудрец, никакого сомненья!
Мир стоит на великих глупцах -
Зря не высказал старый почтенья!»

Потревожат вторично его -
Тёмной ночью попросят: «Вылазьте!»
Всё бы это ещё ничего,
Но глупцы - состояли при власти…

И у сказки бывает конец:
Больше нет на обочине бочки -
В «одиночку» отправлен мудрец.
Хорошо ли ему в «одиночке»?
1977

Спасибо вам светители, что плюнули да дунули, что вдруг мои родители зачать меня задумали…

Весь мир на ладони - ты счастлив и нем и только немного завидуешь тем, другим - у которых вершина еще впереди.