Постою у кромки тишины
Постою у кромки тишины,
Скрою от людей скупые слезы.
Сытый внук солдата той войны,
Там где не с небес давали звезды.
Плиты скорби с сотнями имен,
Розы на камнях, как брызги крови!
Вспомнив месяц май, девятым днем,
Поклонюсь по совести героям!
Все они хотели долго жить,
Петь, любить, дурачиться, смеяться.
Но случилось голову сложить,
Не успев за счастье подержаться!
Разве люди Русские могли
Сдать врагу взлелеянные пашни?
Я целую горсть родной земли,
В ней сердца отцов ушедших наших!
Бейте на церквях колокола,
Жгите фейерверки в сонных судьбах,
Чтоб как прежде билась и жила
Память, о когда-то живших людях!
Там, где тают свечи у стены,
Ставшей для бойцов последним домом,
В споре мыслей, болью воспаленных,
Постою у кромки тишины!
Шкатулка памяти!
Храню в душе открытой свой бедлам,
Запал души дымится на зарядах…
И вновь рискует треснуть пополам
Моя шкатулка — памяти солдата!
В кофейных волнах вдаль стремится Пяндж,
Туман повис, гребем, почти не дышим.
В горячей тьме мечтая взять реванш,
За тех несчастных, кто вчера не выжил!
Отбить «зеленых» — глупо взятых в плен,
Напуганных войною до отстоя,
Прольется кровь, рекою до колен! -
Мы тоже на ножах чего-то стоим!
Вот срезанные пулями кусты,
Мутны глаза расширенные болью…
Зинданы были попросту пусты,
Но пять голов насажены на колья!
Какие к черту жесты и слова,
По этим, пацанам, невинно павшим?
И брызгает «шизою» голова,
И пьем мы спирт, несолоно хлебавши.
Была резня — кровавый беспредел…
И им и нам по взрослому попало!
Спросите, почему я поседел?
А я отвечу… — всякое бывало!
А я не смею ревновать,
И прав у меня нет, любить…
Могу лишь только тосковать —
Не в силах, что то изменить.
Пошла совсем не той дорогой,
Где счастья и в помине нет,
С сердечною своей тревогой —
Искала ласковый привет.
Но не найдя, я удаляюсь,
От невзаимности любви…
Мне трудно… всё же я справляюсь,
Не убирая чувства из души.
автор Людмила Купаева
Красный тюльпан
Болит не заживая в сердце рана,
Душа моя то дышит, то умрет.
Кто знает пытку «Красного тюльпана»,
Тот думаю сейчас меня поймет!
В палатках для людей блуждают тени,
Плююсь от гнева чистым кипятком.
Для «духа» казнь «Уруса» развлеченье!
Когда сдирают кожу лепестком…
Ты знаешь, что сейчас отнюдь не дома,
Но должен знамя чести донести,
А твой рожок — давно не ел патронов
И ты не можешь кореша спасти!
Вы, соли пуд, конечно же не съели,
Не мучай лоб, не вспомнишь как зовут,
А горечь в том, сейчас на самом деле,
Его беднягу медленно убьют.
Придя сюда по Родины приказу,
Не силься парень что-то понимать,
Сними свои сомнения и сразу…
Научишься от боли не страдать!
Ты сроду не бежал от пули- дуры,
За что тебя зачистили в Кремле?
Но пусть ответят «пролижни Спецуры»,
На чьей-же умирал тогда земле?
Ты кто солдат, какой держался цели,
Зачем пришел и с чем пойдешь назад?
Война держав — подобие бардели…
Здесь жизнь твоя, увы…
Не райский сад!
Хорошая шутка от повторений только выигрывает. Только повторять её следует с каждым разом всё дальше и дальше от благодарных слушателей.
Если человек храпит бодрo, значит, выспался. Такого можно смело будить.
6
Время шло. Лето вступало в свои законные права, и, когда Василиса, успешно сдав госэкзамены, настойчиво искала работу, Марина все чаще поговаривала об отдыхе. Она никак не могла решить, с кем ехать: с красивым и не очень обеспеченным сокурсником или с состоятельным поклонником, к достоинствам которого можно отнести деньги, а к недостаткам — возраст и занудство. Выбор спутника определял маршрут отпуска, и Марина склонялась к последнему варианту. К немалому огорчению, Игорь на ее звонки не отвечал, и хотя окончательного поражения она пока не признавала, но иногда сомнения закрадывались в душу. Марина не раз задавала себе вопросы: где же она ошиблась, в чем просчиталась?
Между собой девушки общались мало. Скрытая неприязнь, которая так долго тлела в них, начинала потихоньку разгораться, и это не очень-то способствовало возобновлению их приятельских отношений.
Теперь Вася рано исчезала из дома. Прямо с утра отправлялась на поиски работы и жилья. Это оказалось делом очень суетным, но она была даже рада: мотание по Москве, бесконечные собеседования, осмотр чужих квартир и комнат отнимали у нее все время и силы.
Вася твердо знала, чего хочет. Что касалось жилья, то ее устроила бы и самая скромная комната, была бы цена ей по карману, а уж обустроит она ее в два счета. Где бы ни доводилось ей жить за последние пять лет, Василиса умела так обставить (чаще всего буквально из ничего) свой уголок, что в нем становилось уютно и даже комфортно. Скупая на похвалы Марина по достоинству ценила этот дар подруги. Не на месте стоящее кресло или ваза вызывали у Васи чувство дисгармонии, и, бывая в гостях, она иногда не удерживалась и что-нибудь переставляла, вызывая недоумение хозяев. Василиса с детства хорошо рисовала и блестяще закончила отделение по интерьеру и оборудованию Строгановского института, но, обладая талантом дизайнера, не знала, где найти ему применение, куда в первую очередь обратиться. Поэтому поиски работы были связаны у нее с определенными трудностями.
Сегодня была пятница, и этот день она решила посвятить своему нелегкому квартирному вопросу.
Зазвонил телефон.
— Тебя! — крикнула Марина, обращаясь к закрытой двери Васиной комнаты, и снова скрылась у себя.
Василиса взяла трубку.
— Вася, ты? — услышала она голос Виталика и устало вздохнула: опять. — Хватит от меня прятаться. Сегодня отличная погода, поедем позагораем. Я ради тебя могу даже соскочить с работы.
— Надо же, — присвистнула Василиса, — ты идешь на все большие жертвы.
— А ты быстро учишься цинизму.
— Вот что, Виталик, у меня абсолютно нет времени, у меня куча дел, да и не в этом дело. Я больше не хочу с тобой встречаться. Между нами все кончено, хотя, честно говоря, я не считаю, что что-то было. Не звони мне больше.
Выпалив все это на одном дыхании, Вася перевела дух.
— Подожди, не торопись. Давай встретимся и в спокойной обстановке все обсудим. Ты не можешь вот так просто взять и бросить меня.
«Почему не могу? «— про себя удивилась Василиса, а вслух произнесла:
— Я позвоню тебе, когда у меня будет возможность.
Виталик засопел так яростно, что Вася инстинктивно отняла трубку от уха.
— Значит, когда у тебя появится возможность, — еле сдерживаясь, заговорил он. — С каких это пор ты стала такой самонадеянной? Только знаешь, дорогая, тебе не удастся оставить меня в дураках. Если ты такая принципиальная, верни подарок.
— Хорошо. Когда?
— Я сам позвоню тебе. — В голове Виталика уже зрел план. Он не позволит этой сучке измываться над собой, она заплатит ему за унижение, которое он испытывал сейчас.
Вася задумчиво смотрела на замолчавший телефон. И недоумевала. Почему не разглядела Виталика раньше? Когда же, наконец, она покончит с привычкой видеть в людях только хорошее?
— Все дурью маешься? — В дверях стояла Марина. — А зря.
— Он мне совсем не нравится.
— А это и не обязательно. Нравится, не нравится. Лучше подумай о своем будущем.
— Свое будущее я хочу делать своими руками.
— Гораздо проще делать его руками мужчины. Кстати, какие у тебя планы на вечер? — без перехода поинтересовалась Марина.
— Меня не будет дома, — поспешила ответить Вася. — Я ухожу прямо сейчас. Она быстро собралась и, захватив необходимые бумаги, отправилась по первому адресу.
Это была комната в коммуналке, в центре Москвы, и плату за нее просили подозрительно невысокую.
Дверь открыла сухонькая опрятная старушка в белоснежном платке. Увидев Васю, она обрадованно закивала: «Это я, это я» — и заискивающе засеменила вперед по бесконечному мрачному коридору. Пару раз Васе пришлось притормозить, чтобы уступить дорогу непуганым тараканам. Пахло перегаром и детскими пеленками.
— Невестка моя сдает, — угодливо рассказывала старушка. — Сынок у меня сидит, а Любка, та сразу съехала, сама-то она из Ростова. Сюда вот. Ну я одна и осталась. — Она виновато улыбнулась. — А пенсии не хватает… — Одинокая слеза выкатилась из ее глаза и затерялась в морщинках. — Вот, милок, вот она, комната…
Взгляду Василисы открылась убогая клетушка. На одной стене обои были оборваны и свисали лохмотьями. Другая стена была вся в потеках: жильцы с верхнего этажа долго и настойчиво пытались ее утопить. Когда-то прекрасный паркет был надежно похоронен под слоем грязи. Мебели стояло немного, да и та была инвалидом.
— Убраться-то я тебе помогу, помогу, — старушка с надеждой заглядывала Василисе в глаза. — Одна ведь я осталась, — не к месту добавила она и просительно сказала: — Цену можно и сбавить.
Вася с болью осмотрела комнату, не переступая ее порога и стараясь не вдыхать этот, будто зараженный, воздух. Девушка отступила, достала кошелек.
— Вот пока задаток, — не глядя на старушку, она протянула деньги. — Я позвоню.
«Никогда! Никогда! Лучше на улице!» — в такт шагам гремели слова. Уф! Девушка глубоко вдохнула. Ей казалось, она вырвалась из склепа на яркий солнечный свет. Невдалеке от мрачного дома Вася увидела открытое кафе и, хотя зловещее соседство слегка отпугивало, решила немного передохнуть. Идти было метров двести, и неотвязная мысль вдруг завладела ее сознанием: «Если я пройду до столика, не наступая на трещины в асфальте, то встречу его».
Сначала Василиса старательно делала вид, что переступает через трещины тротуара чисто автоматически, но, успешно одолев более половины пути, испугаюсь: наступлю и все испорчу!
Она так увлеклась этой игрой, что, только налетев на фонарный столб и больно стукнувшись головой, остановилась, сказав себе: «Совсем свихнулась», и, демонстративно не глядя под ноги, уселась за столик.
Попивая сок, Вася стала наблюдать за ползущими мимо машинами. Дорога в этом месте из-за ремонта сужалась, и образовалась длинная пробка. Развлекая себя, Вася начала следить за реакцией водителей и по ходу дела придумывать им профессии и характеры.
Подъезжала очередная машина. «Белая», — с удовольствием отметила про себя девушка, взглянула на водителя и оторопела. Прямо на нее в упор смотрел Игорь.
Недолго думая, он припарковался и молча сел за ее столик. Взял за руку. Заглянул в глаза. И замер, увидев, какой нежной радостью они светятся.
— Как твои дела. Лягушонок? — спросил Игорь внезапно севшим голосом.
— Хорошо, — выдавила из себя Вася.
— Как здоровье? Я, видишь ли, в курсе.
— В курсе чего? — она не на шутку встревожилась. — Со мной что-то не в порядке?
— Надеюсь, что нет. Но должен заметить, ты выбрала не самое удачное место для отдыха. Тебе, в твоем положении…
— В каком таком положении? — нетерпеливо перебила его Василиса.
Они уставились друг на друга. Первым не выдержал Игорь.
— Ты ведь беременна, — не очень уверенно произнес он.
— Я? — Вася так удивилась, что даже привстала. — Мне об этом ничего неизвестно.
— Погоди, но Марина сообщила мне…
— О Господи! — Василиса вздохнула. — Мне действительно давно пора поменять место жительства.
— Ты хочешь сказать… — Какое-то мгновение Игорь смотрел на нее, потом с силой хлопнул себя по лбу. — Я старый козел, — доверительно сообщил он ей.
— Мой лоб сегодня тоже пострадал, но — кто бы мог подумать! — не напрасно.
— Кто посмел? — угрожающе сдвинув брови, спросил Игорь. — Я сверну ему шею.
— Он, — Вася ткнула пальцем в столб. — Но боюсь, его шея тебе не по зубам.
Они рассмеялись. Напряжение, бесконечное ожидание покидали их. В один миг Москва из душного пыльного города превратилась в лучезарный оазис.
— Как же я устал без тебя, — сам себе удивляясь, сказал Игорь.
Он был несказанно рад видеть ее. Все вдруг встало на свои места, все обретало смысл. Словно боясь, что она вновь ускользнет от него, он держал ее за руку, даже не замечая, как крепко сжимает пальцы. Они беспечно болтали о немногих общих знакомых, о смешных пустяках, с упоением вспоминали («А помнишь? А ты, помнишь?») те невероятно счастливые моменты их общения. Время вновь растекалось, утрачивало форму, путалось в минутах, часах, неделях. И им уже казалось, они знают друг друга целую вечность, и жизни их разделились на «до» и «после».
Солнце сделало свой полукруг. Из-за горизонта потянулись синие сумерки.
— Сколько же сейчас времени? — весело спохватилась Василиса. — Все мои дела сегодня побоку.
— Я не хочу тебя отпускать. Может быть, поужинаем вместе?
— Давай не будем торопить события. Увидимся завтра, если, конечно, у тебя нет других дел. — Вася вдруг испугалась такой насыщенности эмоций. Ей захотелось оказаться в своей комнате наедине со своими мыслями, мечтами. И ожиданием. Теперь таким приятным.
— Тогда поедем завтра за город. Я покажу свое любимое место. Тебе понравится, — он хитро посмотрел на нее. — Тем более тебе, в твоем положении, это полезно.
Вася фыркнула:
— Тогда с одним условием. Марина ни чего не должна об этом знать. Я больше не хочу будить злые силы.
— Договорились. Завтра в десять. За углом.
Как разбавить чужую злость-зависть,
Колкость, брошенную на бегу,
Я живу, словно, в горле, кость,
Подавились мной, и ни гу-гу,
Подавились, пытаясь, съесть,
Так и надо, вам, бедолаги,
Разве можно травить того,
Кто живёт, словно, лист бумаги,
Той, которая, дорожит на ветру,
Словно, стиранная рубаха,
Что не делает чести вам,
Там, где честь, лишь горсточка праха…
Ну, а коли так, без обид,
Я разбавлю вашу злость керосином,
Осторожно, не брызгать искрами,
Здесь опасность вовсе не мнимая,
Если, выжить хотите, вы,
Злость, умерьте свою и колкость,
А не то подавиться рискуете,
Вы, своими ж, простите, иголками…
Сказ о сантехнике
Дело было плевым,
В аккурат на час,
В доме у Царевых
Сладил унитаз,
Звук фагота в кране,
И в трубе засор…
Наш сантехник Ваня
На работу скор!
Матом не ругался,
Не грубил со зла,
Вечно разувался
Возле сан-узла,
Водкой и деньгами
Мзду с людей не брал
И открылся Ване
Сказочный портал!
Встали волны дыбом,
Оробел Иван,
В унитазе рыба
Щучий сын, сазан!
Подмигнул шутливо
Скользкой головой,
— Жить тебе красиво!
Молвил… и домой.
Вот Иван на троне
В злате и мехах,
Судя по короне —
Есть, ни есть монарх!
Белым, синим, алым
Флаг родной страны,
Но беда за малым…
Рядом нет жены!
Это не по русски,
Если не влюблен!
Ванька, без нагрузки,
Написал закон: —
«Если кто в девицах
В близости живет,
Я могу жениться
И надуть живот!»
Тут явилась сваха,
Вылилась из вне.
Семеро по лавкам
И один в нутре.
Не гневись владыка,
А дозволь вещать,
Мы невесту мигом
Сможем отыскать!
В облаке тумана
Прячется дворец,
Сидя за кальяном
Тужит царь отец…
Вновь напали Турки,
Люду страшно жить,
А тут еще дочурке
Хочется родить!
Встретил Ванька тестя,
Усадил за стол,
Глянул на невесту
И азарт прошел.
Парень пошатнулся,
Вспомнил про указ,
Вскрикнул и проснулся.
Был же же унитаз?
На торшере лифчик,
На столе трусы,
На дворце из спичек
Тикают часы…
Он одел сорочку,
В доме никого,
Но Царева дочка
Знать теперь его!
Дело было плевым,
Кран не дребезжит,
В доме у Царевых
Он остался жить.
Если кто не верит,
Про мою лапшу?
Водки мне и денег,
Дальше расскажу!
5
— Алло, Виталик? Марина говорит. Как съездил? Как Лондон?.. Да что ты! Явно идешь в гору. Очень рада за тебя! Теперь самое время создавать семью… Конечно, не стоит откладывать… Да хочет Васька, уверяю тебя, сама мне говорила… И замуж хочет, и тебя хочет… Да брось ты! Это все ее провинциальная скромность. Хочешь, совет дам? На правах ее лучшей подруги?.. Устрой ей романтический вечер. Свечи, вино, красивые слова, все как полагается, обязательно купи дорогой подарок, она у нас такая щепетильная, что это ее обяжет. А дальше сам знаешь, пусть выпьет побольше, пить-то она не умеет, а когда проснется в твоих объятиях, считай — твоя навеки… Да, у меня все в порядке…
Поговорив для приличия на общие темы, Марина положила трубку. Теперь — Игорь. Здесь, конечно, сложнее. Он не такой самовлюбленный болван, как Виталик. Немного поколебавшись, она снова подняла трубку. Мысленно прокрутила возможный разговор в голове, проигрывая несколько вариантов.
— «Гарант-банк», добрый день, — ответили на другом конце провода. — Чем могу помочь? — приятный женский голос.
— Мне нужен господин Марков.
— Кто его спрашивает?
— Розова Марина.
— Одну минуту.
Последовала недолгая пауза, и знакомый, чуть с хрипотцой голос произнес:
— Марина? Как приятно и неожиданно слышать тебя. Что-нибудь стряслось?
Марина вдруг позабыла заготовленные речи. Ну почему он так действует на нее? Первый мужчина, в обществе которого она теряется, о котором втайне даже от самой себя мечтает и который, похоже, не собирается ползать перед ней на коленях. Марина крепко сжала трубку и промурлыкала:
— Привет, Игорь. Извини, что отвлекаю тебя посреди рабочего дня, но меня очень беспокоит, как ты управился со всем тем безобразием, которое наша свора оставила после набега на твою квартиру. Может, стоит прийти к тебе сегодня и помочь убраться?
Игорь рассмеялся. Он представил себе как Марина нежными ручками с длинными яркими ногтями, брезгливо морща свой аккуратный носик, тащит мусорное ведро. Нет, лучше — елозит тряпкой по грязному полу.
— Не думаю, что это твоя стихия. Расскажи, как вы живете.
«Вы» сорвалось у Игоря с языка случайно, он даже не успел подумать о Василисе, но, произнеся это «вы», понял, почему так искренне обрадовался звонку. С Мариной можно поговорить о Лягушонке. Игорь улыбнулся, его настроение заметно улучшилось.
Чего нельзя было сказать о девушке.
— У меня-то все в порядке, — жестким голосом ответила она. — А вот Васька страдает, все утро ее тошнит…
— Она отравилась? — встревоженно спросил Игорь, перебив Марину.
— Да нет! В ее положении это случается. — Марина выдержала паузу. Он ошарашенно молчал. «То, что надо», — победно подумала она и продолжила: — Сейчас Василиса как раз в ванной, приводит себя в порядок. Она ужинает сегодня с женихом. Так что, можно сказать, у нее все в порядке.
Игорь молчал. Ему никак не удавалось справиться с пустотой, которая вдруг окружила его. Интерес к Марине сразу иссяк.
— Ты меня слушаешь? — донесся издалека ее голос.
— Да, извини, тут ко мне клиент пришел… — Он торопливо попрощался и повесил трубку.
«Сработало!» — Марина ликовала: теперь нити в ее руках, а уж как ими манипулировать, она знала.
Весело напевая что-то себе под нос, девушка направилась в ванную. Она решила заняться своим любимым делом — собой.
Игорь молча смотрел на телефон. Слова Марины ошеломили его. И хотя рассудок пытался внушить ему, что это вполне естественно, у Василисы своя жизнь, свое будущее — чувства отказывались подчиняться ему.
С той самой минуты, как он увидел ее, в нем поселилась спокойная уверенность: они созданы друг для друга, и не существует больше никакого прошлого — с его пустыми интрижками, никому не нужной независимостью и вечным холодом внутри. Для него не имело никакого значения то, что он знает Васю всего несколько часов. Время по отношению к ней перестало играть свою привычную роль.
Но почему он решил, что и она ощущает то же самое? Почему посмел навязывать ей чувства, которые испытывал сам? Игорь вскочил из-за стола и нервно зашагал по кабинету. Ему страстно хотелось увидеть Василису и вместе с тем он очень боялся предстоящей встречи. Несколько раз его рука тянулась к телефону, но он так и не смог дотронуться до аппарата.
Устав от нервного хождения, от неспособности думать о чем-то другом. Игорь обратился к секретарше:
— Тамара, соедини меня, пожалуйста, вот с этим номером, — и протянул ей записную книжку, раскрытую на нужной странице.
— Алло, — спустя минуту услышал он мелодичный голос Марины.
— Это Игорь. Извини, что пришлось прервать разговор. Скажи, а Василиса может подойти к телефону?
— О, мне очень жаль, она уже ушла. Боюсь, вернется только завтра утром.
— Мне тоже очень жаль, — медленно сказал Игорь и устало опустился на стул.
— Я передам, что ты звонил, — Марина была сама доброта и нежность.
Положив трубку, она зло улыбнулась, и как раз в этот момент в комнату влетела Василиса.
— Это не мне звонили?
— Нет, успокойся. Тебе звонили, когда ты изволила прогуливаться. — Марина иезуитски замолчала. Вася вся так и подалась вперед. — Виталик просил передать, что с нетерпением ждет встречи.
Василиса разочарованно выдохнула застрявший в легких воздух. Ссутулившись, побрела к двери, впервые за день подумав: наверное, она сошла с ума, полагая, что Игорь мог всерьез заинтересоваться ею.
Когда-то совхозы-миллионеры кормили города; теперь фермеры-миллионеры кормятся в городских банках.
Козыри
Мы бродили до зари
По ночному берегу,
Разложил я козыри…
В трех простых словах!
Отчего глаза твои
Мне не очень верили,
Почему глаза твои
Излучали страх?
Облака, как корабли
По небу скитаются,
Камыши, как короли
Встали на дозор.
К первой встрече, о любви
Речи не считаются!
Ах, козыри, вы козыри,
Снова недобор!
Серебрились ковыли,
Тяжелели росами.
Счастье выпало горой,
Да не в тот карман,
А душа моя горит
Золотыми косами…
И легло судьбе на кон —
«Пан или пропал!»
Песен нет, зола как соль,
Все кибитки сорваны,
Встрепенулся белый конь
И пропал вдали.
На груди гитары боль,
Струны-нервы порваны…
Был костер, пылал огонь,
Не было любви!
Уважение женщины — это драгоценность, а любовь — поделка.
У кого-то — Муза.
У кого-то — музка.
Величиной с куриную…
гузку.
Ведь мы с тобой давно расстались —
Я за тебя лишь изредка молюсь,
И в жизненных дорогах затерялись…
А снишься, будто я еще люблю.
Ты далеко — не вижу и не слышу,
И я в своих заботах устаю,
Заполнила делами твою нишу…
А снишься, будто я еще люблю.
И не желаю к прошлому возврата —
В судьбе спокойно я теперь стою,
И не пугаюсь скорого заката…
А снишься, будто я еще люблю.
Не думаю, что часто вспоминаешь,
От всех запрятав душеньку свою,
Уверен твердо — верно поступаешь…
А снишься, будто я еще люблю.
И по утрам невольно улыбаюсь —
Напиток твой в бокал себе налью,
В разрыве нашем я не сомневаюсь…
А снишься, будто я еще люблю.
автор Людмила Купаева