Только от самодостаточности в человеке рождается самокритичность.
На первый взгляд библейские истории кажутся легендами, но когда сравниваешь их с легендами и мифами других народов, почему-то приходит понимание и уверенность в том, что это истинная правда.
И только когда начнешь учиться, поймешь своё несовершенство.
В кружке считала чаинки,
Собирала ромашки в охапку,
Перебирала песчинки,
Смотрела снежинки на шапке,
Мешала кофейную гущу,
Обходила чёрную кошку
И верила, что будет лучше,
Надев с булавкою брошку.
Но вдруг случилась промашка:
Обманула кофейная гуща,
Не сказала правду ромашка
И без брошки не стало хуже.
Я тебя отыскал, Ты меня нашла.
И я в нас совершенно поверил…
Но на счастье всё же держал
В потайном кармане свой клевер.
Я искала тебя среди тысячи фраз …
Если это судьба, то я ей помогла,
Чтобы ты узнал мои среди тысячи глаз…
Тлеющим углем во мне любовь спала…
Она ждала твои руки, чтобы греть только нас…
Я обжигалась, но смогла…
Поставить вопреки всему её на пьедестал…
Я пожаром её в себе разожгла,
Чтобы только ты, с моим сердцем в руках Данко стал
И отступила в прошлое прошлого мгла.
Я хотела огня от угля… я полюбила тебя… я смогла.
Цветок прощает…
Не кричит, увы, не ропщет.
Он тихо гибнет,
Когда люди его топчут.
Он рос и цвёл,
Он молча радовал нам души,
Пока его не растоптали
Равнодушно,
Он плакал скорбно,
Аромат свой источая:
«Живите, люди!
Вас прощаю, погибая…»
То, чему мы не отдаём отчёт — хорошо замечают другие.
А вы прислушиваетесь к «Советам дня»?
Нет, большинство из них — советы пня.
Дворник
Я проснулся, сверчком верещит домофон,
Это дворник, ему я всегда открываю
И не важно, что трели прогнали весь сон,
Мы попьем за беседой горячего чаю!
Он прошел Кандагар, а затем и тюрьму…
Особисту расквасил холеное рыло!
Но не любит солдат вспоминать Колыму,
Это бег по свинцу, а свинец растопили.
На дворе разгулялась снегурка-зима,
Зябко наледь долбить и лопатить дорожки…
Он и я одиноки и сходим с ума,
От зеленой тоски и пурги понемножку.
Он из блюдца с прихлебом и я через край,
Хлеб и тот маргарин, именуемый маслом.
Нам никто не подаст в рушнике каравай
И солонку на нем, чтоб отведать на счастье.
Он, согревшись и вылив душевную мглу,
Одевает ушанку и тихо уходит…
И я вою в сердцах, созерцая луну,
И колотится грудь, и кручина изводит!
Доконали болячки беднягу вконец,
Мне сказали, мол, дворник под утро скончался!
И ушел в облака из горячих сердец,
И отправился к той, с кем когда-то венчался…
Накрываю горбушкой налитый стакан,
Память гонит бегом по привычному кругу…
Понимая до ломки, что водка обман,
Провожаю душой престарелого друга!
Вверх ногами держа черно белый портрет,
Старший дома пройдет, как проситель, подъезды.
Черный холмик земли, больше дворника нет!
Только дура метель завывает как прежде…
…УХОДИТ ЛЕТО…
…Ну и пусть уходит ЛЕТО,
песня ведь его не спета —
срок, девять месяцев, промчится
и в мае ЛЕТО… возРОДИТСЯ!..
(ЮрийВУ)
За первой женой следят так же, как за первым ребёнком. За всеми последующими жёнами и детьми следят не так ретиво.
Ростки на крови!
Я был несказанно богат,
Имея рубль или два.
Ведя сестренку в Детский Сад,
Лупил в носы и получал.
Ученье серого двора,
Как Академия Наук…
Имея пару крепких рук
Дерзил и всласть озорничал!
Все детство досыта не сыт,
Всю юность, только клят и мят…
Я счастлив был и был открыт,
И верил в сказку трех дорог!
Ценил восход, встречал закат,
Мечтал о кладах и любви,
Но подскользнувшись на крови,
Забрызгал пару крепких ног!
Свинцом плевался автомат,
Не видя тех, в кого стрелял.
Послав к чертям кромешный ад,
Я выбрал совесть и тюрьму,
Не потому, что воевал,
А потому, что выбил нос
Тому, кто носит больше звезд,
Чтоб он признал свою вину!
Направить ствол на детский плач
Не в силах пара честных рук!
Ты врач, солдат, но не палач
И вдруг чужой, ничей, не тот…
Но в дом вернется чей-то сын
И кто-то скажет: — здравствуй друг!
И честь имея, чей то внук,
Продолжит славный русский род!
Зачем я жил так много лет,
Желал о многом, мало смог?
В словах, что выше, был ответ…
Кто вправе боль мою судить?
Имея пару крепких ног,
Имея пару крепких рук,
Сломи с себя отсохший сук
И дай ростки своей души!
Живи солдат!
Даргак, Ишкишим, Памир.
Затишье вещает бой,
Мне снятся кусками сны
И стон разрывает грудь!
Про то, как наступит мир,
О девочке «Боже мой!»
Но здесь, на хребте войны,
Виденья ломают суть!
Не видно на шаг, пурга,
Зарделась в землянке печь,
Тропу не пробить никак,
Сижу, как в берлоге зверь!
Взбесилась к весне тайга,
Сморило хочу прилечь,
Вокруг завывает мрак
И вдруг нараспашку дверь!
Вот губы коснулись губ,
Мы падаем с милой в стог,
Бокалы любви звенят…
Проснулся, откуда кровь?
Полет у осколка глуп,
Какая к чертям война?
Швырнул миномет заряд
И впилось железо в бровь!
Не смей помирать солдат,
«Двухсотых» итак с лихвой,
Те губы, что сон принес —
Они посильней врага!
Так будет, поверь мне брат,
Вернешься в Союз, домой!
И сходишь в тайгу в мороз
И с милой пойдешь в стога!
Руку помощи протягивают понимающие и сочувствующие, а жалостливые могут только охать да ахать.
Мой милый друг любви моей печальной
Живи вкушай ты жизни свет
Ты будешь для меня всегда как тайна
Моих прошедших долгих лет
И страсть твоя пускай летит по небу
К тому кто сможет обогреть тебя
И так тебя я не увижу
Своим убогим сердцем дня
И пусть алтарь души твоей согреет
Последний раз любви рассвет
И мой костёр в груди так млеет
Что я не смог тебя раздеть…