Нам сгоряча рубить дрова
Не привыкать — издержки быта!
Всегда ли женщина права?
Ответ клинически испытан!
Ломала голову весь день
Я над вопросом тем, как дура:
Подкову гнуть-то нам не лень!
Местами, так и прет культура!
Признать свою неправоту:
В том наша сила или слабость?
Чтоб под собой же выбить стул,
И дуракам доставить радость?
Чтобы без боя проиграть?
В своем признавшись пораженьи?
От страха хвост поджав сбежать
В начальной стадии сраженья?
Ну нет! Уж лучше — трын-трава!
Саму себя оставить с носом?
«Так я права иль не права»? —
Как Гамлет мучаюсь вопросом!
Чтоб не болела голова,
В одном лишь только я признАюсь:
Я, может, не всегда права,
Но никогда не ошибаюсь!
И день пройдёт —
я не успею забыться
запахом пчел на цветах,
я опоздаю возненавидеть вселенную
за кратковременность утра…
Я не успею сказать тебе главное
и разлюбить —
и жизнь пройдёт…
Неча на фотографа пенять, коли возрастом не вышел.
Для меня искренность и фальшь ассоциируются с Солнцем и Луной. Вроде оба одинаково светят, но первое излучает истинный теплый яркий свет, проникая в самое сердце… А другая — лишь его тусклое/и потому холодное, бессердечное/ подобие.
Без устали
сердце бьёт в бубен из кожи,
натянутой на рёбра живьём. -
На слух в этой музыке только две ноты,
как будто вмонтирован в нас часовой механизм —
но из этих двух нот
написаны все партитуры,
все повести чувств.
Не звезды, а просто угли.
Неважно тебе, что я — возле…
Мои высыхают губы
И плечи мои замерзли.
Тяну я свой голос к югу —
Душе моей отогреться.
Мои онемели губы,
Мое остывает сердце.
Когда же, когда укроюсь
В тепле, что нежнее света?
И только безжалостно совесть
Присудит, что нет ответа.
2005 г.
Вот и все, что осталось — ресницы травы у ноги.
Я считал эту землю лицом, целовал ее в губы.
Я родился и был как она — молодым и нагим,
время больно ударило в грудь, сделав тщетным и грубым.
Вот и все, не осталось плодов ни любви, ни труда,
словно был я не срубом избы — сквозняком на дороге,
словно все свои годы бездумно стремился туда,
где трава поднимает свой шум изумительно долгий.
Вот трава, это все, чем осталось еще дорожить,
что пока еще трогает кожу несведущей лаской
и способно хотя бы случайно коснуться души,
защемить красотой и внезапно заставить заплакать.
Вот и все, вот и все, вот трава, я ложусь на нее,
я когда-то был тоже травой, я дышал ее звуком,
вот и все.
Я вернулся, земля,
я травою рожден,
и последнее солнце на небе мне падает в руки.
Перед началом гадания на ромашке сложно удержать себя от предварительного подсчета лепестков.
Величина наших радостей существенно зависит от того, радостно ли живут значимые для нас люди…
У каждого своя школа жизни. Чему научился, то и применяет.
В вечернем платье золотом
Гуляет в парке Осень
С ажурным лиственным зонтом
И диадему носит…
Красавица, каких сыскать,
Пожалуй, невозможно…
Ей начал Дождь рукоплескать,
Но стих: неосторожно
Боялся повредить манто,
Обшитое рябиной… -
Сентябрь ей заказал ландо
Из клена и калины…
Подал ей руку, усадил
Так бережно и нежно
И тихо Дождик пристыдил,
Прогнав его небрежно:
— Еще не время, видишь ты —
Гуляет бабье лето,
Еще есть яркие цветы
И песни все не спеты!
Успеешь, Дождь, угомонись,
Не порть всем настроение, —
Еще сыграешь ты каприз
Под запахи осенние!..
И согласился Дождь: потом,
Когда Сентябрь так просит!
… В вечернем платье золотом
Гуляет в парке Осень…
Как жаль, что уходят люди,
Которыми так дорожишь!..-
Их рядом с тобою не будет, —
Увы, так устроена жизнь…
Не встретят, не улыбнутся,
Не спросят тебя: «Как дела?».
Не сбросить печаль, не проснуться,
Чтоб боль стороной прошла…
И долго еще сердце будет
Маяться и саднить…-
Уходят любимые люди…
Жаль, этого не изменить!
В жизни каждого — своя боль.
И, пусть это звучит грустно,
Но, когда не кладешь соль,
Твой обед не совсем вкусный.
Просто кто-то сильней нее:
Он шагает по жизни дальше,
И, пусть кружится воронье, —
Не приемлет он этой фальши.
А другой, — он лелеет боль,
Всем и каждому это покажет,
Упивается он лишь собой,
Красоту не заметит даже!
Для него — только он и мрак,
Что приносит его болячка…
Он считает, что жизнь — пустяк! -
Только так и никак иначе!..
Не внимает советам друзей,
Лишь собою всю жизнь занят, —
Но становится только слабей:
Без борьбы боль на дно тянет.
В 20 лет он уже старик,
Всем и всюду он недоволен, —
Потому что любить не привык,
Подчинился своей доле. -
Так расправь свои плечи сильней
И смахни свою боль пылью:
В жизни столько прекрасных дней! -
Боль уйдет, обернувшись былью!..
— Что у вас на десерт? — Осень.
— Принесите со вкусом счастья, —
Пусть сверкает небес просинь
И уходят прочь все напасти!
— Хорошо. Вам подать в листьях
Или просто на голых ветках?..
— В рыжих, огненных, словно лисы,
Чередуя с зеленой меткой.
И, пожалуйста, черный кофе,
Обжигающий поцелуем…
Вы же знаете, вы же — профи!
Ну о чем мы с вами толкуем?..
…Льется с крыши вода оземь,
Но закончится скоро ненастье:
На десерт мне подали осень,
Осень рыжую с привкусом счастья
Казалось, что боль распростилась со мною,
Ни взгляд, ни улыбку не помню твою.
Зачем же тогда, этой новой весною,
Опять я на старой тропинке стою.
Припев:
Тропинка старая, травой поросшая,
Минувших дней неясный след.
Тропинка старая уходит в прошлое,
А нам с тобой туда дороги нет.
Все тот же пропахший черемухой берег,
Все так же роса холоднее, чем лед.
Кто мог бы подумать, кто мог бы поверить,
Что наша тропинка совсем зарастет.
Припев:
Тропинка старая, травой поросшая,
Минувших дней неясный след.
Тропинка старая уходит в прошлое,
А нам с тобой туда дороги нет.
Года пронеслись, разделив нас стеною,
Я даже не знаю, в каком ты краю,
Зачем же тогда, этой новой весною,
Опять я на старой тропинке стою.
Припев:
Тропинка старая, травой поросшая,
Минувших дней неясный след.
Тропинка старая уходит в прошлое,
А нам с тобой туда дороги нет.
Тропинка старая, травой поросшая,
Минувших дней неясный след.
Тропинка старая уходит в прошлое,
А нам с тобой туда дороги нет