Не забыть мне былого огня
И как сердце от радости пело.
Только ты не любила меня
Будто вовсе любить не умела.
Помню я этот тихий квартал
И скамейку вот эту я помню.
А стихов я тогда не писал,
Чтоб тебе посвятить их с любовью.
Только все изменилось теперь,
Ничего от тех лет не осталось.
И поверь, дорогая, поверь,
Что уже я давно не влюбляюсь.
Изменился и маленький двор,
Тут построили рядом пекарню.
И теперь вот обводит мой взор
Это место с глубокой печалью.
Вон стоит у печи хлебодел.
В рукавицах ему не обжечься…
Так и я их на сердце надел,
От ожогов чтоб впредь уберечься.
Худшая в мире битва: между тем, что знаешь, и тем, что чувствуешь.
Ходила с трехлетним внуком в гости к его прабабушке. А на столе в комнате у неё стоит вазочка с конфетами. Взял одну. Съел. Ладно. Походил кругами. Потянулся за второй. Последняя — говорю — больше — нельзя! Съел. Походил, походил. Подходит к столу. Видит, что я наблюдаю и, предупреждая мой запрет, говорит:
— Мне надо есть конфеты, потому что я болею…
Вооот! Логика…
Времена рыцарей минули — все отливают пули!
я её ещё не теряю
но она с каждым днём
всё меньше
и меньше
Глаза протираю сурово (и снова и снова) —
И в «даль» устремляюсь, бездумно и часто дыша.
Мне так не хватает высокого вольного слога,
Что воет и ноет от горечи чёрной душа.
А там — суета, пестрота и бездонность и сладость,
Ведь горькие ягоды падают молча с небес,
Теряя в полете всю горечь и спелую алость,
Но мне не довольно и этого, нынче и здесь.
Наверно, я встречу его в беспечальности светлой —
Напевность и бархат, и взор, и сердечность основ
Нечаянных строк, приходящих под шорохи ветра
Из бреда чьего-то, из дымчато-сумрачных снов…
Раз мудреца спросили дети,
Что значит «Обонато»?
Не удивлён вопросом этим.
Поведал он ребятам.
«Давно я знаю перевод
Таинственного слова.
Уж, коль хотите знать, так вот
Для вас ответ готовый —
«Я существую потому,
Что все мы существуем!»
Подумав, правильно ль поймут,
Подал им мысль такую.
«Корзину сладостей сейчас,
Под деревом поставим.
Кто первым добежит из вас,
Тому её подарим!»
Казалось, добежать пустяк,
Но своего дождались.
Все взялись за руки, был знак,
Так вместе и помчались.
И старец молча наблюдал.
Хоть был доволен этим,
С серьёзным видом им сказал,
Ему внимали дети:
«Никак понять я не могу!
Делиться разве надо,
Кабы досталось одному?
Для всех ведь маловато!»
В ответ звучало старику --
На то и «Обонато!»
Христос Воскрес — и солнышко сияет,
Христос Воскрес — открыты небеса,
Христос Воскрес — и каждый понимает,
что не напрасна вера в чудеса!
Выход из проблемы прямо противоположен входу.
Симулировать оргазм проще, чем болезнь.
Человек настолько хорош…
Насколько хорошо его любят…
-Почему закрывают глаза, когда прикасаются к тому, кого любят?
-Чтобы лучше запомнить… чтобы не любить только глазами… Взглядом издали прикасаешься… это приятно, волнительно, но не так как касание… кожа к коже… совсем другое…
Закрывают глаза, чтобы ощутить острее… И прислушаться к себе в этот момент… к волне внутри нежности… страсти… к теплоте, исходящей извне и передающейся в тебя… от прикосновения… до мурашек.
Закрывают глаза, чтобы мир исчез и не отвлекал… чтобы продлить мгновение.
Что ты… Зачем ты… Кто ты… Ты старше опытней… я не сильней, но и не слабей… только тонко… узко…тесно…душе моей… Я в бреду… Ласки под музыку… Землянику по телу… По мыслям волну… Руку по бедру… Возбуждают слова… Так, что сейчас застону… Я не пойму… Я просто женщина… Я хочу… Чувства на лету… Я реагирую… Почему…Куда я бегу…
Модернизм, Постмодернизм… Прайсмодернизм.
Раньше были Времена, а теперь ври мена,
Раньше строилась Страна, ныне Пункт Обмена
Раньше дым из труб столбом, заводские печи
А сейчас теледурдом, Хипокрады лечат.).