Ускользающая тайна женской сути…
Вот она, открылась пред тобой.
Ты познал ее, но снова на распутье,
Замер между небом и землей.
Пролистал, отметил все страницы.
Как прочтённый, томик отложил.
А она вдруг, обернувшись птицей,
Выпорхнула в свой заветный мир…
Словно не было, лишь облако тумана
Нежного, манящего вдали…
Замерцала бесконечной тайной,
Будто звезд непознанных огни…
Не успев победой насладиться,
Ты горишь, идешь опять искать
Тайну женщины, готовую открыться
Быть твоей, и снова ускользать…
Я люблю тебя — боже, как просто!
Только хватит ли жизни одной
Разукрасить безудержно-пёстро
Каждый миг, проведенный с тобой!
Расписать предрассветное утро
В безмятежную пастораль.
Расплескать акварель перламутром,
Синей ночи, украсив вуаль.
Ярким желто-оранжевым солнцем
В сердце мягко разлить теплоту.
Исчерпав бирюзу, всю до донца,
Окунуться в небес глубину…
В брызгах радуги разноцветной,
С каждой каплей слепых дождей,
Отдаваться тебе беззаветно,
Не считая ночей и дней…
Мне с тобою всего так мало!
Жажду нежности не утолить…
Мне бы жизнь повторить сначала,
Чтобы снова тебя любить…
Душа у нас теперь такая, любить себя, других пиная!
Я выпью с собой «на дорожку»,
с собой поведу монолог,
а можно любить понарошку?
Я пробовал с ней и не смог…
Расставлены грамотно сети,
в «охоте» — любовь мастерица,
и видя все происки эти,
приходится ей покориться,
солгать я любимой не смею,
и в тысячный раз повториться,
я в шутку любить не умею,
раз выпало счастье влюбиться…
Не повезло с Везувием.
Отвлекать писателя с дырой его же дырой.
1
Меня научили в школе
Закону «мое — не твое»,
А когда я всему научился,
Я понял, что это не все.
У одних был вкусный завтрак,
Другие кусали кулак.
Вот так я впервые усвоил
Понятие «классовый враг».
Я понял, как и откуда
Противоречъя взялись.
Так и будет всегда, покуда
Дождь падает сверху вниз.
2
Твердили мне: будешь послушным —
Станешь таким, как они.
Я же понял: не быть тому мясником,
Кто ягненком был искони.
Иной стремился к богатству,
И втирался к богатым он.
Я видел, как искренно он удивлялся,
Когда его гнали вон.
А я не желал дивиться.
Я знал уже в те года:
Дождь может лишь книзу литься,
Но вверх не идет никогда.
3
Загремели вдруг барабаны:
«Собирайся, народ, в поход,
В богатые дальние страны,
Где нас место под солнцем ждет».
С три короба нам сулили
Охрипшие крикуны,
И жирные бонзы вопили:
«Вы драться как львы должны!»
Мы годами не ели хлеба,
Веря в радужные пути.
А дождь все струился с неба
И вверх не хотел идти.
4
А потом порешило начальство,
Что республику создадут,
Где каждый будет свободен и сыт,
Тучен он или худ.
Тогда голодный и битый
Очень возликовал,
Но толстопузый и сытый
Тоже не унывал.
А я говорил: «Едва ли!
Это, наверно, ложь!
Где и когда вы видали,
Чтобы вверх поднимался дождь?
5
Они бюллетени нам дали,
А мы им — оружье свое,
Они нам — свое обещанье,
А мы им — свое ружье.
Они говорили: с охотой
Должны, мол, помочь мы им.
Мы, мол, займемся работой,
Они же — всем остальным.
И я замолчал, беспричинно
Поверивши в чудеса.
Я подумал: дождь молодчина.
Он польется назад, в небеса.
6
Они нам сказали вскоре,
Что трудный момент прошел,
Что, терпя небольшое горе,
Избегнем мы больших зол.
Мы поверили: лучше поп Брюнинг,
Лишь бы Папен не был у дел.
А потом: пусть уж юнкер фон Папен,
Лишь бы Шлейхер на шею не сел.
И вслед за попом был юнкер,
За юнкером — генерал,
И обрушился с неба на землю
Не ливень, а целый шквал.
7
Пока мы их выбирали,
Они прикрыли завод.
Голодные, мы ночевали
Под биржей труда, у ворот.
Они нам тогда говорили:
«Дождемся мы лучших дней!
Чем будет острее кризис,
Тем будет расцвет пышней».
Я же сказал ребятам:
«Это классовый враг говорит.
Мечтая о будущем, ищет
Он только себе профит.
Дождъ не взлетает кверху,
Он совсем не таков.
Но он может пройти, если солнце
Выглянет из облаков».
8
Однажды они зашагали,
Новый вздымая флаг.
И кто-то сказал: «Устарело
Понятие классовый враг».
Но я узнавал в колоннах
Немало знакомых рож,
И голос, оравший команды,
На фельдфебельский был похож.
И дождъ уныло струился
Сквозь флаги ночью и днем,
И чувствовал это каждый,
Кто ночевал под дождем.
9
Они стали стрелять учиться,
Они слали проклятья врагам,
Грозя кулаком границе,
Врагам своим — значит, нам,
Потому что враги мы с ними.
Беспощадна будет борьба,
Потому что они подохнут,
Потеряв своего раба.
И вот почему, о мести твердя,
Они за нами гнались,
Бросаясь на нас, как потоки дождя
Бросаются сверху вниз.
10
Тот, кто от голода умер —
В сраженье честно пал.
Другой на площади умер,
Убит был наповал.
Они того удавили,
Кто голодать не любил.
Они челюсть тому своротили,
Кто хлеба у них просил.
Тот, кому обещали хлеба,
Палачами растерзан был.
В цинковый гроб был запрятан тот,
Кто правды не утаил.
А тот, кто им поверил,
Что он им друг и брат,
Тот, видимо, думал, что ливень
Польется в небо назад.
11
Мы с ними враги по классу, —
Надо раз навсегда сказать.
Кто из нас не отважился драться,
Отважился умирать.
Барабаном своим, барабанщик,
Не покроешь ты грохота драк.
Генерал, фабрикант, помещик.
Ты — наш классовый враг.
Мы станем с тобой друзьями
Лишь после дождя в четверг.
Так же немыслим союз между нами,
Как дождь не польется вверх.
12
Напрасно ты будешь стремиться
Замазать вражду, маляр!
Здесь нам обоим не поместиться,
Нам тесен земной шар.
Что бы ни было, помнить нужно:
Пока мне жизнь дорога,
Мне навеки пребудет чуждо
Дело классового врага.
Соглашений с ним не приемлю
Нигде, никогда, никак.
Дождь падает с неба на землю,
И ты — мой классовый враг.
1933
ТВОЙ — ТОЛЬКО ТВОЙ…
*** *** *** *** *** *** *** ***
Одинокая, с грустью в ладу,
сколько слёз пролИто в тиши,
ты хранишь неудач череду —
«ставить крест» на себе не спеши…
Выкинь всё, что мешает дышать,
улыбнись и поверь в «половинку»,
но не надо болезненно ждать,
разогни свои плечи и спинку…
ОН придёт…, не загадывай как,
жизнь цени, как святую награду,
ТВОЙ мужчина — совсем не пустяк,
только ТВОЙ — вот что женщине надо…
-----------------
Маргарита Стернина (ritass)
Тебя я выдумал Любовь…,
Придал Тебе обличье, форму,
Чтоб жизнь прожив, исполнив «норму»
«не хуже, чем…» -и то не в новь…
Тебя я выдумал Любовь…
Всегда мы что-то создаем
Иль в мыслях, иль в делах и что же…
Тебя я выдумал Любовь…,
Ну и на что же ты похожа?
Похожа на росы бриллиант,
Когда рукой тебя касаюсь,
Потом я безусловно каюсь:
«Не трогай, поц и дилетант!»
Похожа на бокал вина…
В нем сладость, горечь и отрада,
И вроде бы жалеть не надо,
Опорожнен что он до дна…
Но ты один… Она одна…
И чья же в этом всем вина…
Я выдумал Любовь тебя-
Из пустоты придумал Нечто,
Хотел, чтоб это было вечно,
Но я не рассчитал себя.
В любви всегда две стороны:
Иль полюбить, иль быть любимым
И если богом мы хранимы
Друг другу можем быть нужны.
Ты любишь- это тяжкий крест,
Его несешь всю жизнь склоняясь,
Любви другого добиваясь…,
Хотя и нет ее окрест.
Вот- ты любим и ноша больше,
Как два креста несешь всю жизнь…
Если не любишь- откажись,
И станет твоя ноша меньше…
Copyright: Константин Орлов 3, 2018
Боль похожа на решения: о них забываешь, как только они перестают мучить.
Я не покупаю счастье. Я откупаюсь от несчастья.
---
В нашей жизни всё просто… Просто сами всё усложняем…
Солнышко греет набухшие почки.
Скоро тревоги закончатся.
С мамочкой рядом две маленьких дочки
Там, у песочницы.
Дома стоит приготовленный ужин.
Сохнет белье на балконе.
Ждут три девчонки и папу, и мужа.
Мама плохое не вспомнит.
Только порою как страшная сказка…
Эхом: лет десять назад
Доктор в стерильных перчатках и маске,
Холодом полнится взгляд…
Первые встречи и первые слезы.
Был от другого аборт.
Воздух палатный и запах наркоза.
Всё заживает…
Ангелом маленьким сын нерожденный
Будет теперь за плечом.
Часто бывает: дурехе влюбленной
Все нипочем.
…
Дочки смеются, вдруг папу заметив.
Жизнь хороша.
Если б иначе — не было б этих.
Тихо, душа…
Нет
хуже
ада,
чем
вспоминать
в деталях
поцелуй,
которого
так и не было.
Врать надо со всей осторожностью. А то ещё сам в свою ложь поверишь и понаделаешь глупостей.
Душа постоянно находится в стеснённых обстоятельствах. А как развернёшься в узком теле?