Любовь-вольная птица, где хочет, там и гнездится.
Да что там героини труда, материнства и искусства… Лишь бы Ольга Бузова была счастлива.
Сидел вчера на скамейке у подъезда. Промок до нитки. но синоптики обещали без осадков, а кто я такой чтобы ставить под сомнение прогнозы уважаемых людей?
Иногда вовремя оказанная помощь — это протянутая утопающему соломинка.
Если в доме что-то поломалось,
Виновата, безусловно, кошка.
Ну, а я, потупившись, в сторонке
Ковыряю пальчиком ладошку.
Я ещё не нажилась,
Я ещё не нагляделась,
Не нарадовалась всласть…
И не так уж часто пелось
На земных мне берегах,
Где кусты в тревоге бились,
Плыл туманом мутный страх…
А когда дни изменились:
В жизнь мою пришла весна,
Прилетело счастье птицей,
Вдруг опомнившись от сна,
То к чему же торопиться.
И куда же рваться мне
Из своей уютной доли,
Где на заревом огне
Поутру алеет поле,
И высокая трава
Разукрашена цветами,
А слетевшие слова
Сами вызреют стихами.
Где торчком на грядке лук,
Внуки в гости приезжают,
И тепло любимых рук
Все печали раздвигает.
Как могу, я берегу
Всю нечаянную радость —
На веселом берегу
Я еще не нагулялась!
«…она с нетерпением ждала, когда игла пронзит почти прозрачную кожу и под вену хлынет долгожданный, горячий поток липко-яркой лавы… Игла -Его чувственные губы. Поток-сумасшедшая любовь, которую она и не чаяла встретить в бездушном мире дисгармонии и вечной осени. Только за окном, несмотря на проливной дождь, было спокойно и солнечно. Лучи подмигивали прозрачным каплям, лелеяли прохладный воздух между ними и вселяли надежду. Аманда ненавидела и его, и себя. Его-за то, что ранним уходом взбудоражил весь дом и нарушил крепкий сон, в котором — не стоит и сомневаться -видела ЕГО. Себя, за то, что стала неизлечимой наркоманкой. постоянно зависящей от губ, плеч и слов любимого Рея. Они были оба наркоманами. Не мыслить ни дня, ни минуты, ни секунды без того, кто смог вселить в истерзанное сердце невероятное чувство-любовь, бесценно. Она трепетала, как раненая птица, которая больно клевала в душу, укрывала большими крыльями, но оберегала, оберегала. Покуситься на свое Аманда не давала. Ревность жгла и рвала кожу в клочья, забывая о приличиях и нормах.
…Рей вернулся через два часа, пропахший моторным маслом и кофе. Роза, алеющая в руке, бережно легла на ее влажную спину. Лекарство снова начало действовать, Аманда жадно впилась в красивый рот Рея и действие наркотического зелья под названием „страсть“ поработило двоих влюбленных без остатка»
Ольга Тиманова «droga»
Чем сумрак ближе, тем острее грусть,
И тоньше нежность, и смелее слёзы,
Но я всё меньше их теперь стыжусь,
Всему своё… Все отшумели грозы.
Всё больше отлетевших с веток лет,
А дали помутнели и размылись,
И стёрло время суету сует,
Осталась суть, и чувства обнажились.
И появилась мудрость, что не всё
Ложится в схему и подвластно воле,
И нужное, бывает, унесёт
Куда-то ветер и рассеет в поле.
Не всё зажать в свою ты можешь горсть,
И никого не обойдут печали,
Не всё, за что мы бились, удалось,
Хоть многое в победы записали.
Всему своё… и пусть острее грусть,
Но нежность тоньше… это ли не важно…
Слетают с веток годы? Ну и пусть,
Раз сердце любит, а душа отважна…
Утро. Весна. Солнце. Тепло. Всё улыбается, радует, вдохновляет…
Человек с тросточкой, еле-еле переставляя ноги, переходит дорогу в центре города… в неположенном месте…
В человеке всегда два —
Один возится в повседневной суете, другой
Летает в своём космосе.
Один думает что решает всё…
Другой улыбается и кивает… ну кто будет
Спорить с ребёнком…
Пеструю ленту реклам и дорожных знаков, мелькающих за окном авто, вдруг разорвало: я увидела Отца и Сына, идущих в лучах солнца.
Бог подарил девчонкам дырочки,
К ним ремкомплет — мальчишек пырочки.
Любовь конечно ! Чтоб были всходы —
Верх совершенства, венец природы.
А где-то в пику и супротив,
У нигилистов свой лейтмотив.
У педерастов (я не лояльный) —
Любовь морковь канал анальный.
Мне не туда ! И верю вам.
Я от стыда, вмахну сто грамм.
И без полемики со мной —
Я против Бога, ни ногой !
Мы все в любви,
И сами есмь любовь,
Мы светим от любви,
И светимся … любовью …
Дом мой милый, дом мой древний, ты меня прости,
Я когда-нибудь приеду ночку погостить.
Постучу в твое оконце, ты меня впусти,
Я хочу через полвека детство навестить.
Я к стене твоей щекою нежно прикоснусь
Голос бабушки услышу. К печке прислонюсь,
К отсыревшей русской печке в боковой избе.
Деду с бабушкой спасибо, печке и тебе,
За тепло, что в детстве давнем грело даже впрок,
Мне тепла того хватило на огромный срок.
За столом в углу на лавке тихо посижу,
Поведу вокруг глазами, все поразгляжу.
Ни икон, ни самовара, ни посуды нет,
Словно все ушло из дома за родными вслед.
Трону медный рукомойник, отзовётся он,
Издавая по ушедшим поминальный звон.
Двор зарос — неузнаваем, как-то проберусь
Сквозь крапиву, да малину, а на сердце грусть.
Что так, окна сиротливо смотрят, да молчат?
Рассказать о многом могут, да вот не хотят.
Диких трав, вдыхая свежесть, выйду на поля,
А за ними лес бескрайний — милая земля,
Вечной прелестью поманит и не устоять,
Чудесам лесным навстречу, хочется бежать.
Дом родной среди деревни, милый сердцу дом,
Я тебя не позабыла, помню обо всём.
Нету в мире мест дороже, ближе и родней,
И в душе моей ты будешь до последних дней.
Расскажи о нелюбви нелюбимой…
К ней привыкнуть не легко, но… наверно,
По глоточку утром и… Внутривенно?
Так быстрее, раз уж не… обходимо.
И надежнее. Утешусь. Забуду.
Да, ты прав — какое странное счастье —
Заменять его тобою всечасно.
Прикасаться еженощно и всюду.
Да ты прав — такая дура, что — выбрось!
Виновата. Виновата? — покаюсь.
Не убудет, видишь, я задыхаюсь?!
Объясни, любимый, сделай мне милость.
…О любви бывает легче… Да что там!
Улыбнёшься и помчалось! Взлетело
И пропало — разнеслось по вселенной.
Рядом только «ты и я» греют шепот.
Ни за что не расстаётся веками
И не может жить не здесь — по-другому.
«Ты и я» — дурман, истома и омут…
Мы такими, видно, так и не стали.
…Накричи о перемене разменной.
О желаниях,
надеждах,
глубинах…
О мечте.
О королеве.
Любимой…
Я привыкну, как смогу.
Как сумею…
Ну, подумаешь, устану. Сломаюсь.
Притворяться?
Жизнь уходит.
Да, боже!
И не надо уж!
Всё, милый мой, знаю.
Я ведь женщина.
Я чувствую.
Кожей…