Чем меньше умишки, — тем грязнее делишки.
Насквозь промок
Ничей щенок
И лижет бок —
Там вырван клок.
Спешит народ,
Народ все прет.
Пёс между ног
У них снует.
Ты чей, ничей
Собаки сын?
Иди скорей —
И я один.
Поделим мы
Два сухаря,
Увидел ты
Меня не зря.
А боль твоя,
Поверь, пройдет,
А вот моя
Чего-то ждет.
Судьба беда,
Кусает жизнь.
Но никогда
Не падай вниз.
Насквозь промок
Ничей мужик,
В пальто комок —
Щенок сидит.
Чем мельче ловкая штучка*, — тем знатнее банальностью да пошлостью.
А если так… ползком или бочком
Куда-нибудь, где всё не так опасно,
И запечатать душу сургучом
От всех, чтоб не терзалась понапрасну.
А если так… забиться в скорлупу,
И дальше своего не видеть носа,
И узкую свою топтать тропу
Чуть в стороне, чтоб по тебе колеса
Случайно чьей-то скорби не прошлись…
А если так? Конечно, всё возможно…
Но сколько бы ни наставляла жизнь,
Сую свой нос везде неосторожно,
И людям я пытаюсь, как могу,
Хоть словом, но смягчить судьбы удары,
Как будто кто-то у меня в мозгу
Наводит на чужую боль радары.
У всех свой путь, но всё же для меня,
Нет ничего счастливее минуты,
Когда средь непростого бытия
Я искрой слова помогу кому-то.
А главная беда Москвы —
со всех сторон Россия окружает!
Чем позже браки, тем добрее тёщи.
Прикоснуться, понять и прочувствовать в тысячный раз,
Хрупкость мира, его разноликость, величие тоже…
Он по-разному видится нам — и плохим, и хорошим,
Но мы помнить должны — лишь сегодня он длится для нас.
Лишь сегодня в кустах нас слепит прошлой осени медь,
И на старых стволах распустились лишайника розы…
И чем меньше душа мелочится, тем лучше прогнозы,
Что успеем мы, сможем его красоту разглядеть.
Оно, конечно можно промолчать
Всё хорошо мол и всему здесь рады
Но иногда так тянет постоять
С друзьями у стены Верховной Рады
И не одним, а с теми из бойцов
Что пали при защите Украины
От жадных рук нацистских подлецов
Что превращали города в руины
Кто Бабий Яр проклятый заполнял
Телами киевлян без сожаленья
Цыган, евреев, русских убивал
Чтоб душам их не дать упокоенья
С бойцами, что стоят примкнув штыки
Воскреснут пусть лихие командиры
Что гибли не за сало и пайки
Манерных шлюх, роскошные квартиры
Пусть с постаментов танки все сойдут
И не спеша сюда прибудут смело
Да по пути народу соберут
Кому уже так жить поднадоело
Тогда панов попросим мы всерьёз
Свои зады поотрывать от кресел
И поискать ответа на вопрос
Кому развал страны был интересен
Кто вдруг решил, что можно воевать
С «врагом» отчизны — собственным народом
Ещё при этом денег наживать
Обогащаясь с каждым новым годом…
Оно, конечно можно промолчать
Всё хорошо мол и всему здесь рады
Но за дела ведь надо отвечать
Тем, кто сидит внутри Верховной Рады
Украина, г. Николаев, 23 апреля 2018 г.
Нашёптывал разум: «Брось всё и беги,
Что край тебе этот с печатью сиротства,
Здесь даже небесные выси строги,
А есть же места, где всегда светит солнце.
Зачем тебе эта безбрежная ширь —
Пригладить её, причесать невозможно,
Давно на свой лад все читают псалтырь…
Юродство и лень, глухомань, бездорожье…»
— Все так, — отвечала ему, — да, всё так,
Удобности нет и спокойствия мало,
И власть всех навешать готова собак,
И через колено не раз нас ломала.
Но вот поднимусь я на гору, взгляну,
И сердце зайдется, душа онемеет…
А все побегут, кто ж тогда порадеет,
За дом наш, за мать и отца… за страну…
Зашёл в инстаграм, а там все такие красивые, успешные, спортивные, отдыхают на море.
Чувствую себя голодным петроградским матросом, который стоит на январском ветру и смотрит через витрину, как буржуи уплетают рябчиков с ананасами.
Заплатил бомжу 700р, чтобы тот пришел ко мне в универ и в середине лекции зашел в аудиторию с криками: «Семеныч, так мы бухать то сегодня идем или нет?!»
My tenderness has your hands,
My joy has your eyes,
I will be warmed by your closeness,
You will teach me to understand…
* * * * *
У нежности моей есть: твои руки,
У радости моей есть: твои глаза.
От близости с тобой согрета буду
Ты научишь меня понимать …
Пробрался в Вашу голову тайком,
И не заметно подложил словечко.
На цыпочках, бесшумно, босиком,
Ушёл, пока в окне горела свечка.
чем тише горькое «прощай»,
тем легче веришь,
как будто тесное в плечах
пальтишко меришь;
сердечный сбой — валокордин
тебе помощник,
чем дольше в осени один,
тем лучше — проще;
маршрут знакомый — листопад,
а там зима и —
молчишь, вздыхаешь невпопад —
я знаю, знаю…
Глаза его карие… восточные…Запретить себе больше любить… никогда не впускать… иллюзорный мир отпустить… чтобы больше не плакать… чтобы чужие слова… больше не могли окрылить… если сердце родное не может ответить… нужно его отпустить… правда никогда уже не забыть… я буду помнить… и то, что так легко порвало между нами капроновую нить… какая же мука… больше твоею не быть…