Захмелевший Борис головою качал,
Отпирая квартирные двери,
И, в прихожей садясь, пустоте он кричал:
-Дай глотнуть! Не буди во мне зверя!
Человек сам определяет;как сущность дозволенного, так и его меру.
Так трудно иногда дышать,
Вокруг все краски разгоняет ветер…
И хочется лишь одно тебя обнять,
Как жаль не сможешь мне ответить.
Нам в жизни все даровано судьбой
Разлуки… Встречи…Расставанья…
Печали… Радости…Любовь…Покой…
Длинною в жизнь меж нами расстоянье…
И каждый день, как-будто на краю
Того обрыва, слушая безмолвный ветер,
Люблю, надеюсь, верю… очень жду…
Так жаль… что ты мне не ответишь.
А.М.
По настоящему лечит не время, а новые раны — о старых шрамах забываешь.
Слух у меня, как у орла. Или глаз? Не помню точно, но что-то птичье во мне есть. Может, плаваю, как филин? Или летаю, как пингвин?
Сытый человек склонен изрекать банальности. Желудок к этому обязывает.
Размалёваны картинки
Все- под старину.
Стульев выгнутые спинки-
У чехлов в плену.
Пахнет маминым вареньем,
Из садов- дурман.
Дети с кажущимся рвеньем
Моют кран…
Солнце в окнах маленьких,
Одуванчиков шары.
Ставень крылья стареньких
К ним прикреплены.
Пятна трав бушующих,
Дикий виноград…
И стрекоз танцующих
Маленький отряд.
Если идёшь правильной дорогой, значит тебя правильно послали.
Под эйфорический шумок от победы над сборной Саудовской Аравии сейчас не только НДС и пенсионный возраст поднять могут, а даже после победы над Египтом и крепостное право власть имущие гнойные пидоры могут вернуть!!!
Объявление.
Меняю чистую совесть на грязные деньги. Пытался из совести кашу сварить — голодным спать пришлось
Когда верят в сказки, себя отождествляют с лишь положительными героями.
Из рождённых ползать … если отрастить крылья … получаются драконы)))))
— Ну что, сыграем?
— Идет.
Государство: — Где пенсия?
Человек: — Под этим наперстком.
Государство: — А вот и не угадал!
Ты часто вспоминаешь старый дом.
А он, забытый, жмется к той березке,
Которую садили вы с отцом.
В заборе щели- выбил кто-то доски.
Он помнит детский смех, тепло печи,
Шум радио и старый телевизор.
Он помнит пасху, помнит куличи.
И ласточек, что жили под карнизом.
Он часто плачет дождевой слезой,
Которая уже течёт сквозь крышу.
И шепчется с березкой, как с сестрой.
И жалко им, что их никто не слышит.
Он ждёт, когда откроет кто-то дверь,
Пройдется по скрипучим половицам.
И, когда дремлет в лютую метель,
Ему, бывает, часто это снится.
Ты не приедешь- не к кому уже.
И жизнью городской вполне доволен.
А дом в воспоминаньях и в душе.
И в серых снимках старого альбома.