Пиявками лечились неженатые.
Хотя МОК и ВАДА смешат наши искандеры, ими их не забросаешь, зато исками можно.
По утрам меня нет.
Не зовите.
И не ублажайте.
Есть Угум.
Ему всё давайте.
- Три года назад положил в туалете англо-русский словарь.
- И как? Наверно, язык уже выучил?
- Нет, но теперь когда слышу английскую речь хочу какать.
В Испании прошла демонстрация одиноких коров с требованием запретить корриду.
Евреи за 40 лет таки нашли в ПУСТЫНЕ «Землю обетованную», а русских уже 300 лет водят по тайге - а толку нету.
- Да ты, чертенок, мне в сыновья годишься! - хотела гневно крикнуть Клавдия Ивановна, но, вовремя одумавшись, кокетливо поправила прическу и подумала:
- А чем черт не шутит…
Любая женщина - невинна,
пока не пройдёт проверку своей невинности
в «установленном порядке»
_Полынь_ …Мне мыли кости две подружки…
Собралась я в баньку,
Банный день настал.
Муж мой приглядевшись,
Тихо мне сказал:
- Милая Марфуша!
Что-то не пойму?
Ты блестишь местами,
как и почему!!!
Заходили в гости
Две мои подруги.
Кости перемыли
А про меня забыли.
Уже скоро будем с котом наряжать ёлку: я - украшать, он - разрушать
Женское счастье - суровый вопрос.
Нервных прошу удалиться.
Этот - ботаник, а этот - матрос.
Где же приличные лица?
Первый был, помню, пригожий такой,
С видом вполне невинным.
А оказался с тяжёлой рукой
И перегаром винным…
Душка второй - эрудит и эстет,
Правда, альфонс и бездельник.
Третий вообще оказался поэт -
Вечно сидел без денег.
Номер четыре - болтун и болван,
Мастер трындеть не по делу.
Пятый - скотина, самец, павиан!
Видел во мне лишь тело.
Лучше других показался шестой -
Все-таки, был бизнесменом.
А на поверку опять же отстой:
Каждый уикенд - измена!
Были красавцы, а стали говно -
Бабья судьба зловеща.
Нынче они разбежались давно
В поисках новых женщин…
Так и живу - от невзгоды к беде…
Стало быть, есть причина
Горько воскликнуть: «Ну, где же ты, где,
Славный седьмой мужчина?!».
Где же ты бродишь, последний герой
Жизни моей треклятой -
Внешне как первый, в душе как второй,
А в остальном как пятый?
Олесь Шевчук … Ой цветёт калина…
Отцвела калина,
зацвела сирень.
Обрывают ветки
все кому не лень
Скоро до бурьяна
очередь дойдет.
Нужно рвать скорее,
а то коза помрёт.
Ссоримся с соседом
прямо у ручья,
Хоть и утверждает он,
что земля ничья.
У Кона посреди улицы сломалась машина. Из лавки напротив выходит жестянщик и предлагает помощь. Поднимает капот, стукает разок молотком, мотор заводится Кон:
- Сколько с меня?
- Червонец.
- За один удар молотком? Напишите-ка подробный счет, тогда заплачу.
Жестянщик предъявляет счет: Стукнул молотком - 10 коп. Знал где - 9 руб. 90 коп. Итого: 10 руб. 00 коп.
Не выношу поезда. Если только не ехать в купе с приятной женщиной, которая помногу переодевается. Однажды меня подбили ехать в общем. Там мало что все одеты, так ещё и все братья. Только сел, справа подали помидор, слева курочку. В ответ полагалось рассказать детали своей жизни, потом хором ругать американцев. Если хорошенько выпить, то и евреев.
Всю ночь орут, едят и снова орут.
В плацкарте тише, но смущают эти мужские ноги, что торчат как орудийные стволы на уровне лица. Причём, куда лицо ни положишь, везде они.
В купе бывает хорошо с другом, который недавно развёлся и страдает. Или, опять же, с незнакомой женщиной, настолько милой, что ты ей не нужен.
Хуже всего одному в спальном вагоне. Соседи дремлют, уткнувшись в лаптопы. Вместо «здрасте» извиняются и всем суют на чай, даже таможенникам.
Поэтому летаю самолётом, в концертных туфлях, чтоб без багажа.
Я полдня прыгал по лужам, трясся на сцене, обнимался на фуршете с невесомыми дядьками. Потом сам весь космический, сидел за столом рядом с Катей. После тоста за здоровье всех собак, Катя повернулась ко мне. Рассказала, как отдыхала в Грузии и порезала ногу. Многие грузины, со слов Кати, считают Айболита реальным историческим лицом. Настолько доверяют они медицине.
Грузинский дядя доктор штопал Катю долго и аккуратно.
Катя считает, ему тогда понравилась нога и он не хотел с ней расстаться.
Наконец доктор отложил ногу и вздохнул печально. Он, конечно, шил бы ещё, но кончились нитки.
Штопка получилась - высший класс. Края раны аккуратно обмётаны. Узелков было штук сто, всех видов.
По глазам доктора читалось, он вышил бы ещё розочку или свою фамилию, но нечем уже.
Следующие две недели Кате было запрещено ходить по стёклам, поэтому рассказывать нечего.
Она пришла в больницу снимать швы. Хромает там и сям, по коридорам и палатам. Больных кругом полно, а медиков нет совсем. Будто все они соскучились и улетели в Лапландию, как гуси. Катя вернулась в регистратуру. Там к ней подошла бочком пациентка в полосатой пижаме.
- Вы чего-то ищете? - спросила она, воровато оглядываясь.
- Мне доктора Бабадзе, швы снять.
Катя показала красиво вышитую ногу.
- Идите за мной. Только быстро.
Женшина заспешила куда-то вглубь. По дороге озиралась. Прежде чем выйти на лестницу, смотрела вверх и вниз, в пролёты. Катя смело шла за психической в пижаме. Все мои знакомые Кати ужасно отважны. Не то что Эвелины, которые на всё реагируют глубоким обмороком.
Они пришли к палате с оторванным номером. Женщина постучала секретным запутанным стуком и вошла внутрь. Предварительно посмотрела по сторонам. Через минуту вышла под руку с доктором Бабадзе. Он тоже был в пижаме и сначала осмотрел коридор, потом вышел. Выглядело всё очень опасно и таинственно. Отряд стал пробираться приблизительно на юго-запад. Пришли в котельную. Доктор достал из кармана пинцет и ножницы. Опустился перед Катей на колени, начал срезать узелки. Больная женщина в пижаме встала на стрёме.
- Вы каждую пятницу играете в разведчиков? - задала Катя наводящий вопрос.
- Нет. Это всё из-за дедушки Резо. - вздохнул доктор и рассказал историю из жизни горной медицины.
Дедушку Резо привезли на уазике без крыши и номеров. Это был очень хороший, тихий дедушка. Его болезнь называлась «сто два года». Он почти не ходил. Но родных смущало другое. Они заметили, дедушка стал меньше пить. Его доставили в больницу. Дед неделю шутил, улыбался, щипал младший персонал. Потом тихо уплыл пасти райских баранов.
Главным недостатком усопшего была кровожадная родня небывалой численности. Она вот-вот должна была спуститься с гор прямо в больницу. Рассказывать внукам как дела у пращура никто не хотел.
С точки зрения горца, джигит почти бессмертен. По крайней мере, в юношеские сто два года человека можно только застрелить. А сам по себе он не умирает. По предыдущим дедушкам известно: родня станет бегать и махать саблями. Если встретят кого в белом халате, могут что-нибудь отсечь, нужное. Поэтому персонал надел пижамы и прячется. Ортопед в пятой палате, анестезиолог в сквере симулирует аппендицит. Нужно просто выждать. Время кипения джигита не превышает двух часов. На прощанье они проткнут шины скорой помощи и поедут домой.
Кате стало жалко скорую помощь, но не настолько, чтоб возглавить её оборону.
Доктор поднялся с колен, сложил инструмент.
Женщину в пижаме он назвал Натальей Ивановной, попросил перевязать. А сам ушёл.
Наталья Ивановна достала из декольте бинты и йод, стала бинтовать.
Катя говорит:
- Такой аккуратный этот, Бабадзе. Так зашил ровно.
Наталья Ивановна вздохнула:
- Это главврач придумал привязать зарплату к числу швов. Бабадзе теперь шьёт, как японский оверлок. До тридцати стежков на сантиметр. Но получается правда, красиво.
Тут Катя показала мне свою полностью исправную ногу и я потерял нить повествования. И теперь сам не помню, чем всё закончилось, и почему Катя не замужем.
pesen_net
у некоторых камни в почках
и камни в желчном пузыре
а у меня в сердечной мышце
сверкает гранями алмаз